Через болото Рашкока.
20 апреля 2017 г., 00:10
3 апреля, 2941 год.
Встал я рано. Раскрыв глаза, первым долгом устремил взгляд вверх. Солнца ещё не было видно, всё небо было затянуто сероватой дымкой. Меня тут же пробила неприятная дрожь; было довольно свежо. Оглянувшись, я увидел рядом лицо Дори. Он спал, на его усах и бороде блестели росинки… Ухмыльнувшись этому, я приподнялся на локтях и оглядел местность, уже позабытую мною за время сна. А может я просто не придал этому особого значения. Вчера сильно хотелось спать, вот я и улёгся спать куда попало. Кое-как поднявшись с сырой земли, я отряхнул с себя пыль и мелкие камушки. Все родичи спали, а мне ничего не оставалось, как одному коротать время до тех пор, пока хоть один из них не проснётся. Погода была, как я уже говорил, спокойная, захотелось прогуляться… Хотите верьте, хотите нет, а оружие я с собой не захватил. Только любимую рогатку с которой мне в разы спокойнее. Да и увереннее чувствуешь себя, когда один идешь исследовать новые места. Так вот, укутавшись в шубу Нори (уверен, он бы не стал возражать), я медленным шагом направился за пределы лагеря. Вокруг одни деревья да кустарники, ничего больше. Только я наедине с природой и своими мыслями. Да, признаю, хоть тогда и было довольно ранее утро, певчие птицы всё же издавали те самые прекрасные трели, которые мы зовём пением. А каким Вы находите пение птиц? Является ли оно для Вас источником вдохновения, мистер Бэггинс? Немного отвлёкшись на тихие трели малиновки, я сначала совсем не обращал внимания на то, что творилось вокруг, но когда за спиной подозрительно хрустнула ветка, я совсем уж было потерял со страху голову. Конечно, первым делом я схватился за рогатку, прежде нащупав в кармане несколько камушков, которые успел взять еще в лагере. Резко развернувшись, я нацелил камень прямо перед собой. Да, передо мной стоял кое-кто похуже какого-либо чудовища. Кили. — Ты чего, Ори? — он издал нервный смешок и отвёл рогатку от своего лица, после чего выставил руки перед собой в знак мира. — Я увидел как ты ушёл и подумал, что ты снова увидел того…ну, ты знаешь…ту тень, о которой ты мне говорил. — А? — это было всё, что я мог выдавить из себя. Уж очень я растерялся. — Прости что напугал… Я правда не знал, что ты хочешь остаться один, — на этом моменте он замялся. Я заметил, что ему стало неловко, от этого ещё более неудобно стало мне. — Я пойду, наверное? — И, развернувшись, он сделал вид что собирается уйти. Как я узнал, что он только делает вид? Так ведь это же Кили. А он пока не вляпается в какое-то приключение — не успокоится. Поэтому мне пришлось его остановить. — Нет, погоди, мне нужно чтобы кто-то прикрывал меня с тылу. Кто знает, эта тень может вернуться. — Так я его и остановил. Ничего лучше мне не придумалось. — Хорошо. А куда мы идём? — Не знаю, просто пойдём… Мне интересно осмотреть местность хоть раз одному, без вечно бурчащих Дори и Нори. И это было сущей правдой. Братья и вправду мне проходу не дают, постоянно замечания, бесконечная и занудливая болтовня с их стороны довольно угнетает. И судя по взгляду темноволосого оболтуса напротив можно догадаться, что он меня понял. — И я тебе честно признаюсь, хочется совершить какой-нибудь хороший поступок иногда без Фили, хотя мне и стыдно это признавать. Надеюсь, ты не скажешь об этом ему? — он опустил голову. Ему и вправду стыдно. Я никогда бы не подумал, что он завидует Фили, но… Я же его могу понять, это вполне нормально. Я и сам всегда в тени славы своих братишек, что уж поделать. Для принца рода Дурина это было немного необычно, но против своей природы пойти трудно. А как Вы думаете, правильно ли завидовать своим братьям? Ладно уж об этом. Разговорившись, мы с Кили и не заметили, как далеко ушли от лагеря. Благо хоть он додумался взять с собой лук и колчан со стрелами. Вот так, не спеша, мы дошли до края обрыва, откуда открывался довольно необычный и жутковатый вид на это самое болото Рашкок. Небо над ним было, пожалуй, ещё более серым и неуютным, а под ним же расположилась почти такого же цвета зловонная жижа. Кроме редкого бурого мха там ничего не росло. Бесконечная, противная земля, она могла быть сравнима только с пустошью Смауга, ни с чем иным… Даже пение птиц как-то там звучало уныло… И это Шир? Честно признаюсь, я не знал что и тут встречаются такие… Перед нами встал вопрос: « Идти дальше или возвращаться в лагерь? » Я был лично за второй вариант, Кили настаивал на обратном, говоря, что сейчас проверив болото на наличие опасности, сразу же сможем сообщить, если таковая обнаружится. И да, ему удалось убедить меня сойти с обрыва по тропинке прямиком по направлению к берегу. Противная вонь стояла в воздухе даже за пару лиг от стоячей воды, да такая сильная, что глаза стало щипать. Кили это, конечно же, не остановило, он просто зажал пальцами нос и стал двигаться дальше, хотя шаг всё-таки замедлил. — Может, пойдём назад? — спросил я, утаивая в голосе дрожь. Не нравилась мне эта булькающая жижа, да и жутковато становилось от того, что с нами может что-то случиться. Сразу вспомнились те ужасные рассказы Балина о пропавших здесь караванах. А вдруг мы бы стали одними из тех, кто пропал на этих проклятых землях? А я ведь даже не успел записать о том, что бы со мной стало, если бы я умер! Тогда книжка-дневник начата зря! Она бы даже не успела попасть Вам в руки! Вот в таких тревожных мыслях я шёл, пытаясь хоть как-то успокоиться, но внезапно врезался носом прямо в макушку Кили и опешил. — Что случилось? Почему ты остановился? — мой голос всё же предательски дрогнул. Содрогнулся и Кили. — У меня тут… небольшая проблемка… — промямлил он, и кивнул куда-то вниз, на свои ботинки. Опустив взгляд, я побледнел. Его ступни целиком погрязли в гадкой жиже! От тяжести своих же сапог он не мог поднять ни одну, ни другую ногу. Сказать проще: он застрял. Дикая паника тут же охватила и меня, я мигом перевёл взгляд на свою обувь. Оказалось что застрял и я. — К-Кили… — я заикнулся произнося его имя. Сердце пропустило удар. — Мы же тут не умрём? — мой голос сорвался на хриплый шёпот. — Не умрём, Ори… Мы не так умрём, не тут! — его голос с шёпота наподобие моего, постепенно перешёл на крик. — Я не могу так подвести дядю! И Фили, и матушку, и всех остальных! Я не могу так подвести твоих братьев! НЕ МОГУ, ПОНИМАЕШЬ?! — Да понимаю я! Что нас спасёт сейчас?! Лук и стрелы или рогатка? — тут перешёл на крик и я, запаниковав окончательно. Кили не ответил ничего. Он лишь крепко схватил меня за руки и стал тянуть на себя. — Что ты делаешь! — вскричал я, пытаясь сопротивляться. Мне казалось, что так нас затянет ещё быстрее. В болоте мы уже были по самое колено. — Пытаюсь тебя вытащить, что ж ещё! — огрызнулся он, и дернул меня что было мочи. Я, будучи ужасно неуклюжим, потерял равновесие и упал прямо на него. Теперь нас стало затягивать ещё быстрее. Практически половина головы Кили была в болоте, я лишь пытался теперь из последних сил придерживать его над поверхностью, чтобы он не задохнулся. — Помогите! — завопил я, что было мочи, но разве нас кто-то бы услышал? Мы были слишком далеко от лагеря, и вероятность, что нас услышат была так же мала, как и шанс выжить. А болото всё затягивало. Моё лицо уже было практически в паре сантиметров от зловонной воды, а Кили так вообще заткнул уши волосами. Он ловил воздух ртом так, как это делает умирающая рыба. У нас действительно на тот момент было сходство с умирающими рыбами. Ведь умирали мы по-настоящему. — Кили, а что, если это конец… — пытаясь из последних сил сдержать слёзы, прошептал я. — Если мы умрём, то, видит Махал, хоть погибли с благородной целью. — процедил он сквозь стучащие зубы и медленно прикрыл глаза. Хотел уж было и я окончательно распрощаться с жизнью и закрыть глаза следом за своим другом, но внезапно почувствовал, что позади нас, на берегу, кто-то есть. — Я только что увидел вспышку света, клянусь Дурином, Ори! Там был кто-то! — заорал Кили прямо мне в ухо. — Рано помирать собрались, глупые гномы! — прогремел чей-то незнакомый глухой голос. — Хватайтесь! Кили, почувствовав, что это всё таки ещё не конец, вмиг оживился, и, одной рукой схватился за что-то в воздухе (***
— Что это такое, Ори?! — Вы что, тропинку вычищали своими шевелюрами? — Братец, ну-ка объясняйся! — Ну и дела… И ещё миллион высказываний вроде этих мы услышали в свой адрес, когда вылезли из-за кустов. Единственное, что меня удивило — это то, что не сразу приметили Гендальфа. Все тут же принялись обсуждать наш внешний вид, хотя даже догадаться не могли, что с нами случилось каких-то полчаса назад… Я собираюсь об этом промолчать. Лучше уж так, чем всю жизнь, как маленькому ребёнку, пробыть под надзором своих братьев и выслушивать их скучные монологи по поводу того какой я несносный. Фили, который действительно теперь не видел никого, кроме своего ненаглядного братца, схватил его за шиворот и оттащил подальше. Не знаю, что там ему Кили рассказывал, но точно помню тот момент, когда младший прикрыл лицо руками и заплакал, его брат же просто его обнял и стал утешительно похлопывать по спине. Значит, Кили рассказал таки всю правду. И ему нужна была именно та поддержка и утешение, которые может дать только Фили. У меня же дела обстояли гораздо хуже. После того как все надивились прибытию Гендальфа (15 апреля, Конец болотистой местности. Знакомство с жителем Переплетня.
Пожалуй, описывать моё утро я не стану. Слишком уж пробуждение было спонтанным. Наш волшебник оказывается и не спал вовсе, а выискивал тропинки. Как только нашлась побезопаснее — он вернулся назад и разбудил нас не самым приятным образом. « Поднимайтесь скорей, некогда вам тут отдыхать! » — прокричал он на весь холм. Естественно, спать дальше никто не стал — все были в полной готовности уже минуты через три. — Следуйте за мной, — сказал он приказным тоном, и все наши последовали следом за старцем. Мне же это показалось не очень вежливым, хотя кто их знает, этих магов… Пришлось и мне снова забираться на своего пони и следовать за своими родичами. С пони переходить через топи оказалось худше всего. Да, мы прошли на них через снег, дождь, вьюгу, лес, горную местность, но болота — это уже слишком. Моя пони, Дейзи, была довольно упряма. Кстати о пони. Мы ведём с нами не тринадцать пони, а четырнадцать. Мертл — наша самая послушная кобылка, она будет вашей. Об остальных и речи быть не может. Так вот, этих самых четырнадцать пони нам пришлось переводить через болотистую местность пешком. Они упрямились, боялись увязнуть. Нам пришлось тянуть их всех вместе, мы их даже привязали друг к другу. Трудно об этом говорить, но шли мы вот в таком состоянии дней пять. На шестой уже не было сил, Гендальф же подбадривал что мы почти уже на месте, и что скоро проклятый Рашкок закончится. А я всё думал о том, что было бы, если бы Кили и я умерли тогда. Если бы нас не спас Гендальф… Я поднял голову и мельком взглянул на Кили. Уставший и молчаливый, он сейчас ничем ни отличался ни от меня, ни от кого в отряде, но я всё-таки уверен, что он не раз вспоминал тот случай. Если бы не Гендальф, род Дурина потерял бы ещё одного достойного представителя… В какой-то степени тут виноват и я. Если бы я не ушёл исследовать местность вокруг, он бы за мной не увязался… В общем, как Вы поняли, господин Бэггинс, я остаюсь безутешен. Мне стыдно***
Сегодня мне наконец удалось поспать! Хотя я и не выспался, да и вышли мы снова с рассветом, но я поспал! И, скажу Вам так, поспать — это самое настоящее счастье! Зато к тому моменту как мы проснулись, нас ждал сюрприз. Бомбур успел съесть последние наши запасы еды, заявив, что не подписывался на голодуху. Сразу же начались извечные бурчания остальных. То, что произошло после, меня немного удивило! А именно, Бомбур попросил у меня листочек из дневника. И ему захотелось написать немного своих мыслей. И я ему отказывать не стал, пусть себе пишет. Листок он пообещал вернуть, ведь он не знает, что это дневник… (Листочек на этих страницах не ищите. Да и вообще, не раскрывайте пожалуйста конец дневника, пока не дочитаете его. Там я буду оставлять всякие письма, зарисовки и листки на которых писал я и другие, разумеется.) Так вот, оставшись без завтрака, мы снова двинулись в путь. И снова нас ждал приятный сюрприз! Мы встретили какого-то хоббита! Правда этот тип оказался довольно грубым и странным, и на наш вопрос, куда он направляется, он отмахнулся тем, что это не наше дело, и ушёл в другую сторону. — Это что и есть полурослик? — громко спросил Глоин и посмотрел на волшебника. — Да, мистер гном, это и есть хоббит. Вас что-то смутило? — спокойным тоном ответил ему вопросом Гендальф, поглядывая на Глоина из-под своей шляпы. Последний пробурчал что-то невнятное в ответ и снова повесил голову. Меньше всех за всё это время говорил почему-то именно он. Потом снова наступила тишина, но уже не столь угнетающая как раньше. Гендальф сказал, что завтра мы уже сможем спокойно вздремнуть и даже поесть, поэтому дневник мне придётся снова ненадолго отложить.18 апреля, Переплетень
Дорогой мистер Бэггинс, насчёт Шира я снова забираю свои слова обратно! У Вас тут настоящий сказочный край, ни дать — ни взять! И Гендальф оказался прав, нам действительно удалось тут и поспать, и наесться вдоволь! Двалин сказал, что нам стоит задержаться тут ещё около четырёх дней для того чтобы полностью восстановить как свои силы, так и запасы. Никто из наших не был против, так что мы остаёмся тут! Теперь-то я смогу привести себя в нормальный вид и наконец настроиться на то, что за пределами Шира нас ждут действительно серьезные трудности. Эти четыре дня — последние беззаботные дни, которые нам удастся провести за весь поход, да и наверное после того, как мы отвоюем Эребор и убьём Смауга. Я даже представить себе не могу, что нас ждёт впереди. Пожалуй самое прекрасное время суток здесь для меня оказалось именно утро. Двор, в котором мы остаёмся кажется нам просто прекрасным дворцом по сравнению с тем, где мы ночевали до этого… (***
О, Махал, что я только сейчас не пережил! Я одолжил этот дневник у Ори ненадолго, он возражать не стал. Дяде точно ни слова об этом. Ничего мне не остаётся, как хоть где-то оставить этот случай. Хоть Вы его прочтёте и сохраните это в тайне. Не знаю, зачем я решился писать его именно сюда, но это уже не имеет значения. Ну, шёл я сегодняшним утром через рынок. Жителей тут было хоть пруд пруди, с раннего утра трудятся на грядках, доят коров, пасут скот, ну а некоторые вот тут на рынке. Мне зачем-то взбрело в голову выйти и купить для нас с Кили чего-нибудь выпить и развеселиться, ведь грядут тяжелые времена! Надо же развеяться немного. Лавку винодела я нашёл только после того как трижды спросил дорогу у прохожих. Она была закрыта. Не повезло, пришлось мне возвращаться назад, только выбрал я теперь, как мне показалось, путь покороче. Иду я, забрёл куда-то не в то место, чаща какая-то… Ну, думаю, попал я. Без карты и компаньона тут и заблудиться можно. Хотел я, уж было, свернуть назад, как вдруг слышу душераздирающий крик… Бильбо раздраженно закатил глаза и оторвался от чтения. Кто-то стучался в дверь. Хоббит с большой неохотой отложил дневник на ручку кресла, а сам, накинув на себя любимый домашний халат, ленивой походкой поплёлся к двери. — Кто там? — громко спросил он, прежде чем открыть дверь. Ответа не последовало. — Так, мне это уже порядком надоело! Неужели такое срочное дело?! Злобно фыркнув, Бильбо открыл двери и застыл. На пороге стояла Джилл Таунсент.
