Если умру я...

      Весь вечер Бильбо пролежал в прескверном настроении, даже не притронувшись к тарелке с обедом, который Джилл оставила на тумбочке, пока он спал. Совесть не позволяла ему этого сделать. В конце концов, она и вправду могла исправиться, а он никак не хотел в это верить. Но было поздно что-либо менять. Она являлась последней, кто всё ещё общался с ним.       Утром хоббит проснулся раньше Джилл. Ему хотелось поскорее уйти домой и запереться от внешнего мира, больше не доставляя никому никаких проблем.       Пытаясь встать с кровати, Бильбо с ужасом осознал что всё это время на нём не было никакой одежды, кроме тонкой рубахи, которую, судя по всему на него надела мисс Таунсент. И как у неё хватило сил приволочь его сюда, так ещё и переодеть? Хоббиту не хотелось об этом думать, и слабый розовый румянец, появившийся на его бледных щеках, явно говорил за него. Выглянув в окно, он обнаружил во дворе свою одежду. " Как-бы выйти во двор так, чтобы меня никто не видел?» — подумал он, прижав большой палец к подбородку. Гениальная мысль всё никак не приходила ему в голову, и тут он сдался и принялся обыскивать комнату взглядом в надежде найти, чем бы прикрыться. И тут его внимание зацепило колечко, лежащее на тумбочке рядом со стаканом с водой. Его кольцо. «Джилл подобрала и его?! Неудивительно, что у неё столько вопросов! " — Бильбо тут же ринулся в сторону кровати и осторожно поднял кольцо одними пальцами. Золотая надпись на нём заиграла приятным ярким светом, что не могло не завораживать. В комнате отчего-то стало холоднее. Кольцо будто само налезло на палец хозяина, заставляя бурю на его душе утихнуть. Это было приятно и странно одновременно, и Бильбо не знал, правильно ли он сделал, что не избавился от кольца, когда у него был шанс. Голос в голове молчал, и хоббит, оглядев комнату ещё раз, вышел в коридор.       Девушка лежала в гостиной на своём кресле в весьма странной позе. Её голова лежала на ручке, пока тело животом вниз покрывало всю остальную часть кресла. Пуская слюнки на плотно обитую мебель, Джилл совсем не шевелилась, и лишь изредка посвистывала носом, набирая больше воздуха. На полу валялся скомканный зелёный плед. Не раздумывая, хоббит приблизился к спящей и осторожно укрыл её. На губах хоббитянки заиграла слабая улыбка, от которой сердце Бильбо всего на миг пропустило удар. Она была мила и так хрупка.… Хотелось прикоснуться к мягким щекам девушки, чтобы почувствовать приятное тепло её кожи, но тут-то внутренний голос дал о себе знать.       — Немедленно ступай, куда шёл! Оставь её в покое! — велел он. Вокруг снова стало холодно. Бильбо послушно поднялся и пошёл к выходу. После вчерашнего дождя во дворе остались огромные лужи, которые он теперь ненавидел всей душой. Шмыгая носом, нашёл свою одежду и торопливо оделся. Теперь хоббит мог спокойно дойти до дому без всяких происшествий. Добравшись до Бэг-Энда и войдя к себе в дом, Бильбо снял кольцо и с облегчением выдохнул.       — Хватит с меня соседей, — негромко буркнул он, вешая пиджак у входа. В коридоре валялось шерстяное одеяло, при виде которого на душе стало тоскливо; полурослик поспешил поднять и укутаться в него. В доме было темно и отчего-то неуютно. Хоббит устало выдохнул и прошествовал на кухню. Ему поскорее хотелось забыть о произошедшем, повсюду зажечь свечи и согреться, но урчащий живот не давал сосредоточиться. Через какое-то время он решил приготовить суп. Мысль о холодном ветре за окном заставляла зябко ёжиться и чувствовать стадо мурашек, пробегающих по коже. Поставив на огонь кастрюлю с водой, Бильбо принялся нарезать овощи и зелень, при этом насвистывая дорожную песню гномов.       Прошло около часа. Суп был готов, хлеб — испечен. На огне грелся чайник. Наевшись вдоволь, Бильбо решил прилечь, поэтому, прихватив с собой тёплый плед, направился к дивану в гостиной. В голову стали лезть различные мысли. Слушая, как за окном усиливается дождь, хоббит раздумывал над тем, что такого важного он успел упустить в своей жизни, и вследствие чего такая некогда любимая им домашняя жизнь превратилась в и мучительную кару. Вроде бы ничего не упускал… Задавшись вопросом, чем он любил заниматься в такое время, ответил сам себе: " разбирал почту, устраивал масштабную уборку, ходил в гости, пытался приготовить что-нибудь новенькое…» и ещё куча дел, которые тогда его так забавляли и скрашивали его одиночество. Теперь же ни тянет, ни к чему.       На улице теперь шёл настоящий ливень. Бильбо налил себе чай и, положив его на столик рядом с собой, по привычке потянулся за дневником Ори. В комнате стоял приятный, освежающий запах мяты и имбирного печенья. В камине потрескивали сучья. «Идеальная атмосфера для чтения» — отметил про себя Бильбо, прежде чем приступить к чтению.

***

      »…- А Осквернитель? Что стало с ним? — последовал ваш вопрос, после того, как Балин закончил свой рассказ. Господин Торин, решил лично ответить на этот вопрос, заверив, что этот гад давно забился в ту нору, откуда вылез, и что он давно подох от своих ран. Это очень успокаивало. Не могу себе представить, что было бы, если бы он остался жив. Азог бы мог… Истребить весь наш род! Он бы достал из-под земли каждого из нас, я уверен. Страшно даже представить себе это. Внезапно, я заметил, что мистер Балин и Гэндальф тревожно переглянулись. Надеюсь, это не то, о чём я подумал в тот момент.       Вопли орков в долине не стихали около нескольких часов. К утру туманная дымка рассеялась, и с утёса, на котором мы остановились, стало чётко видно, что творится вокруг нас. Угрожающие крики и рычание утихло, но страха у меня не убавилось. Вдруг они совсем близко? Меня стали посещать тревожные мысли. Они ведь могут прятаться где угодно. Родичи спали. Даже волшебник преспокойно сидел себе, прислонившись к дереву. Фили и Кили без умолку болтали обо всём на свете, но я не горел желанием присоединиться к ним.       — Фили, как думаешь, а если бы орки решили-таки напасть на нас сегодня ночью? Я не совсем был готов к этому…       — И поэтому ты решил напугать мистера Бильбо, потому что… сам струсил? Братец, ты меня не перестаёшь удивлять! Как ведь не был готов?       — Я не знаю! Просто не хотелось, чтобы все узнали что я, эм… показал слабину, понимаешь?       — Кили, прекрати. С тобой ничего не случится, хотя-бы потому что ты сильный, и сможешь убить любого орка с одного выстрела. — его голос звучал уверенно и ободряюще, — Да и вообще… С тобой, опять-таки, ничего не случится, потому что я рядом. И всегда буду…       Кили молча выслушал его, изредка постукивая друг о друга железными носками своих ботинок. Затем наступила полная тишина. Ничего не было слышно, кроме оглушающего храпа родни, конечно. Даже пони спали… Потихоньку отяжелели и мои веки, и собрался уж было я их прикрыть, как мне на лоб упала тяжелая капля дождя.       — Уф, - только и успел выдохнуть я от неприятного ощущения холодной воды на своём лице, прежде чем окончательно проснуться и сесть. Затем прилетела вторая, третья, четвёртая капля, потом — бесконечно количество.       — Что, Ори, и тебе не спится? — хмыкнул Фили, хлопнув себя ладонью об колено. — Подсаживайся к костру, расскажи нам, как твои успехи? Пишешь дневник?       — Во-первых, мне очень даже «спится», просто дождь разбудил… — ответил я, попутно проверяя, цел ли дневник. — Во-вторых, да, пишу. Уже немало написал. Может, и вы с Кили напишете что-то…?       — Не-а, — Кили издевательски оскалился и закинул ногу на ногу, давая понять всем своим видом, что ему лень. — Ори, зачем тебе это? Всё равно ты не оставляешь его себе, так ведь?       — Ну и? Это не значит, что наш поход должны описывать в легендах, и то, в нескольких словах. Такая безучастность меня огорчает. — Я не сдавался. Мне хотелось доказать, что я не зря пишу всё это. — Мы можем… Я могу расписать всё подробно, и хоть кто-то сможет это всё вспомнить. Да, не мы. Но ведь кто-то…       — Ори прав, Кили. Ты не можешь осуждать его за это. Хотя это и полная чепуха, что поход забудут. — Фили достал из-за пазухи любимую трубку, и принялся заполнять её табаком, при этом даже не поднимая на нас глаза. — Хм… Действительно, намечается серьёзный ливень. Покурю-ка я, пока все мои припасы табака не промокли окончательно…       Через минуты три стало лить как из ведра. Пусть я и сидел в небольшой пещерке между братьями, и там было суховато, довольно смешно было наблюдать за тем, как один за другим, родичи просыпались и впопыхах начинали спасать свои вещи. Толстяк Бомбур так разволновался, что забыл про свою подстилку и сразу же вскочил на пони, но, в итоге, свалился с него, и все его припасы и вещмешок упали сверху. Всё это сопровождалось криками господина Торина и отборнейшим матом. Фили и Кили позабавила вся эта ситуация, но едва дядя наорал на них, оба вскочили на ноги и принялись помогать остальным. В этой несусветице мне удалось разглядеть и вас, как вы всё быстро собрали и забрались на своего пони, ожидая, пока соберутся остальные. Ловко сработано, мистер Бильбо! Наконец, весь отряд собрался, Гендальф дал знак, и мы покинули наш привал. Нам предстояло спуститься со скал в лесную чащу.       Дождь не переставая лил , и, казалось, усиливается с каждой минутой. Почва, по которой мы шли, являлась бурозёмом, и на тот момент идти по ней было совершенно невозможно. Копыта наших пони вязли в тяжёлой грязи, и поэтому процессия шла медленно, то и дело ругая то погоду, то пони. Настроения переговариваться не было ни у кого. Повернув голову, я заметил что Бофур пытается закурить. Поймав на себе мой любопытный взгляд, он лишь ухмыльнулся.       — Не смотри на меня так, — проговорил он, при этом усердно пытаясь разжечь искру, чтобы поджечь табак. — Я и не при таких условиях могу курить! Обещаю, ещё и колечки дыма увидишь! Ха! Да ты их ещё и не будешь успевать считать…       Кажется, только Бофур не утратил хорошее настроение среди нас. Бифур, наблюдающий за этим со стороны, бросил короткое " Tû ôn…"(ты псих…), и прошествовал дальше. Через некоторое время наш жизнерадостный гном скис, разочарованно осматривая трубку. С негромким фырканьем он повёл плечом и решил продолжить свой путь. Как вы уже успели заметить, вот оно — гномье упрямство.       Через какое-то время Дори недовольно крикнул:       — Мистер Гэндальф, нельзя-ли что-нибудь сделать с этим потопом?!       — Это дождь, мистер гном. И он не перестанет идти до тех самых пор, пока ему не заблагорассудится прекратиться. — Таким ответом маг только сильнее разозлил моего братца. Выглядывающее из-за туч и крон деревьев солнце освещало бок остроконечной шляпы волшебника. Завораживающее зрелище. И тут старец продолжил: — А если хотите изменить погоду в мире, поищите другого, более могущественного волшебника.       И тут, на какое-то время я совсем перестал его слушать. Отряд просто шёл и шёл своим ходом; все молчали. Думаю, и упоминать не стоит эту часть. Я уверен, вы итак прекрасно помните, что небольшая часть нашей провизии тогда упала с пони и погрязла в грязи, а Ойн и Глойн поругались…       Через три часа дождь прекратился. Это был сущий ад, и, мне на минуту показалось, что у меня подскочила температура, как часто бывало в детстве, но Дори на меня прикрикнул и сказал что я много фантазирую. Хотел уж я, было, крикнуть пару обидных словечек в его адрес, как на всю поляну прогремел громкий голос господина Торина:       — Переночуем здесь. Фили, Кили присмотрите за пони, глаз с них не спускайте!       — Да ладно, Торин, мы хоть раз тебя подводили? — Кили, самоуверенно усмехнувшись, спрыгнул со своего пони и погладил её по носу. Торин лишь раздраженно фыркнул и продолжил: — Ойн, Глойн, разведите костёр.       Родичи тут же разбежались исполнять приказ. Остальным ничего не перепало, так как Торин и Гендальф отошли, судя по их интонации, их обоих ждал неприятный разговор… Что ж, меня это не касалось, а так как обычно ничего серьезного мне не доверяют, я решил немного помочь другим. Осмотревшись, я понял — помощь особо никому не требовалась.       — Эй, Ори! Поди-ка сюда! — окликнул меня Бомбур. Я тут же оживился, в два счёта оказавшись рядом. — Не ты случайно стащил мой яблочный пирожок из припасов? — он смотрел на меня с явным укором в глазах. Настроение окончательно испортилось, хотя я и знал, что он сам же съел его ещё утром, и уже не помнит…       — Нет, извини, не я… — кисло бросил я.       — Что-то ты сам не свой, малец, что с тобой? — толстяк тут же переменился в лице и снова заглянул в глаза, на этот раз более проницательно. Иногда я забываю, что Бомбура интересует что-либо вообще, кроме еды. Я лишь отрицательно мотнул головой, мол, всё в порядке. — Тебе надо поесть, а то ты истощал, как спичка! Вот увидишь, сразу настроение поднимется! — Но есть мне определённо не хотелось.       Совершенно неожиданно для нас всех, мимо нас прошёл злой Гендальф, попутно отвечая вам на вопрос, куда же он собрался. Тут всё ясно, они повздорили с господином Торином… Ох, трудно же нам придётся в походе без волшебника… Торин немедленно, твёрдым шагом вышел из руин старой избы, которая находилась на полянке, где мы остановились, и выдал ещё один приказ: — Поживей, Бомбур, мы хотим есть!       И Бомбур, занервничав, схватился за котелок, мешок с провиантом, и тут же отправился готовить. Ойн и Глойн уже к тому времени закончили с костром, и оставалось только разложить свои вещи и ждать приёма пищи. Мне кажется, мы зря так расслабились… Или может это только я так взволнован? По крайней мере, до сих пор всё было хорошо… Что может пойти не так?