Ученик 312

— Продолжая общее знакомство с НД, он же Небесный Доспех, необходимо отметить, что он обладает силовым полем, которое защищает пилота. Класс сидел, внимательно слушая инструктора Ямаду. Позади той как раз высветилось изображение стандартного тренировочного НД: экзоскелет, окружённый рябящей синей сферой. Чуть посмотрев на это и подумав, 312-й принялся делать схематичный набросок изображения на страницах тетради, в то время как остальные писали конспект. Мая тем временем продолжила: — Также НД обладает своего рода разумом. Поэтому, чем больше вы будете проводить время вместе, тем лучше сможете узнать друг друга. И чем дольше вы с ним контактируете, тем лучше костюм приспосабливается к вашим особенностям. На этом месте Шестой ненадолго оторвал взгляд от наброска, который, однако, успел обзавестись отнюдь не схематичными деталями. Парень посмотрел сначала на преподавательницу, с большим увлечением ведшую урок, а затем на изменившуюся схему у неё за спиной, на которой рядом с НД возникла человеческая фигура. Между ними, в свою очередь, вырисовывалось нечто вроде связующих линий. Значит, с костюмом устанавливается многоуровневая синхронизация… Оримура припомнил свой первый контакт с таким же тренировочным Доспехом, как на картинке, и ещё раз взглянул на набросок в тетради. — Таким образом, — инструктор подняла палец вверх, подчеркивая значимость своих слов, — вы должны понимать, что НД вовсе не оружие, а ваш верный товарищ. Вопросы есть? Сделав письменную заметку в конспекте, Б312 поднял руку одновременно с одной из одноклассниц. — Разрешите? — У меня! Голоса раздались наперебой друг другу, немного сбив Маю с толку. Лейтенант, бросив короткий взгляд в сторону девушки, уступил ей право спросить первой. Как оказалось, зря. — «Товарищ», это как свой парень или девушка? — без тени застенчивости спросила ученица. И этим вопросом она вмиг обескуражила до этого пребывавшую в абсолютной гармонии преподавательницу. Впрочем, тут и Спартанец едва не изменил своей невозмутимости, многозначительно взглянув на додумавшуюся до подобных расспросов одноклассницу. — Ой, да как бы сказать… — с трудом проговорила Мая, успевшая от испуга перейти к смущению. — У меня… Быстро смекнув, что инструктор прямо сейчас может сказать чего-нибудь лишнего, Оримура поспешил вскинуть правую руку вверх и обратиться с вопросом: — Разрешите высказать личное мнение? — от оторопи обрывисто прозвучал хрипловатый голос. Девушка с зелёными волосами как будто очнулась от гипноза. — Да-да, конечно, Оримура-кун. Где-то на задних партах раздались тихие возгласы недовольства, ведь девочки не дослушали, что хотела сказать им инструктор. Мысленно усмехнувшись этому, Б312 сформулировал мысль и заговорил: — Вопрос о синхронизации следует переформулировать. Ямада-сенсей, Оримура-сенсей, разрешите узнать вашу точку зрения касательно понятия «верный товарищ»? Также, не могли бы ли вы рассказать подробнее о таких характеристиках силового поля, как его запас прочности и энергопитание? Академия Академией, а привычки у Спартанца свои, «спартанские». В том числе в области задавания вопросов. Его сестра, до этого молчаливо стоявшая в стороне, после недолгих раздумий ответила: — На дельные вопросы — дельные ответы. Я поясню вам детали синхронизации, а инструктор Ямада, для начала, ознакомит вас с общими особенностями силового барьера НД. Вот теперь по классу прокатились уже удивлённые вздохи, в то время как Оримура, взявшись за ручку, всем своим видом показал, что готов слушать и записывать всё самое важное. Вызов значит вызов. Он должен быть готов.

***

А чтобы быть готовым, нужно было прежде всего самому озаботиться тем, что тебе требуется для выживания и победы в предстоящем бою. Шестой посмотрел на составленный им список, в котором значились следующие пункты: теория, практика и доработка условий дуэли. Теория должна дополнить его понимание Небесного Доспеха как технологии и подготовить к бою разум. Практика разбивалась ещё на два подпункта, значившиеся как «тренировка с НД» и «тренировка по рукопашному бою» — они должны были подготовить к бою тело. И доработка условий дуэли… Она должна была подготовить к бою поле. Посмотрев на листок и подумав, Оримура добавил ещё один пункт: сбор и структурирование информации о противнике. Потому что Сунь Цзы сказал: тот, кто знает врага и знает себя, не окажется в опасности и в ста сражениях. Ещё в учебке, в таком далёком теперь, но вечно остающимся где-то в сердце Спартанца Каррахи им, молодым пока воинам, дали понять, что слова древнекитайского мудреца не зря пронесли через тысячелетия. Поставив точку и присвоив подобию приказа номер, Шестой положил его между страницами тетради для сохранности. После этого он встал и подошёл к смотревшей в окно Хоки. — Хоки? — Что такое? — с обычной для неё резкостью спросила та, отвернувшись от окна. — Пошли пообедать. И на пару слов. — Я не хочу есть, — пасмурно ответила та. — Здесь поговорить нельзя? Может Оримура ошибался, но после его словесной стычки с Алькотт, которой, кстати, на горизонте не было видно, Хоки как-то помрачнела. Впрочем, Спартанец не собирался мелочиться, если его намёков не понимают. — Мне нужен спарринг-партнер для кэндо, — прямо заявил он. — Я так понял, что ты уже знаешь, где здесь тренировочная секция? — Знаю, но чего сразу я? Спартанец не сразу ответил, потому что не очень хорошо понимал реакцию подруги. Тем более, что он на неё рассчитывал, а Шинононо в итоге так холодно отзывалась. Хотя ещё утром они нормально общались. Ей не нравилась ситуация с поединком? Странно, но в любом случае других вариантов не было. — Посчитал, что ты не откажешься составить мне компанию. Прости, если ошибся. Я в столовую. Хоки растерялась от услышанного и с пару минут просто смотрела другу вслед, будучи неспособная вымолвить ни слова. Она… Она… «Ксо!» — мысленно воскликнула Шинононо, ударив кулаком по столу. Она даже не заметила, как вспылила.

***

Хотя Шестой хорошо умел концентрироваться на деле, держа эмоции под контролем, этот случай почему-то… рассеял его внимание. Несильно, некритично, но неприятно. Появилось какое-то непонятное странное чувство, которому Спартанец не знал названия, но которое лично у него ассоциировалось с привкусом желчи во рту. Это нехорошо. Нехорошо, потому что он должен всего себя собрать в единое целое, превратившись в кулак. А какая-то мелочь его отвлекала. Повариха с добрым лицом поставила перед парнем поднос с его обедом. — Спасибо, — немного глухо произнёс Спартанец, несмотря на глубокую признательность работникам кухни. Кормили те хорошо… Суп, хлеб, рыба, чай. Обед у лейтенанта не такой плотный, как завтрак, и на порцию молодой человек посмотрел без особой радости. Сев за столик, Ичика посмотрел за окно. Мысли его ушли далеко от мелкой неприятности, связанной с неоправданными надеждами в отношении Хоки. Спартанец задумался над последним пунктом своего плана: сбор информации об Алькотт. Обращаясь к уже имевшимся сведениям, Оримура пока мог сказать об англичанке следующее: высокомерна, импульсивна, недальновидна и последнее при том, что она, как выяснилось, стрелок. Стрелок, и у неё есть так называемый «личный НД», заточенный под дистанционный бой. Из этого вытекал вопрос: если у неё есть такая специализация и если у неё есть такой Доспех, как она проходила экзаменационный бой? В смысле, в своём НД, используя свою специализацию, или всё-таки по стандарту, в Учигане? Ответ можно было получить только одним путём: обратившись к инструкторам. Те, в свою очередь, могли предоставить информацию о результатах вступительных экзаменов Алькотт. Исходя из этого Спартанец сможет сделать выводы о навыках соперницы в ближнем бою и понять, какое у него преимущество. И есть ли оно вообще. Ещё раз обдумав вырисовывавшуюся схему и за неимением листка с ручкой задержав её в мыслях, Ноубл-шесть позволил себе, наконец, отхлебнуть немного чая. Горячий и вкусный, крепкий напиток сразу приятно прогрел жёсткое спартанское нутро, оставив лёгкий привкус на губах. Оримура поставил чашку на поднос и выдохнул от скопившегося внутри жара, мгновенно освежившись. Вдруг, к нему подсела Хоки, которую он не ждал после неудачного разговора. Та села с подносом напротив него с привычным строгим видом и выждала минуту, прежде чем заговорить. — Я согласна потренироваться с тобой, — сказала она, не глядя на парня, и тут же принялась за еду. Ичика посидел и подумал над услышанным. Потом ещё раз отпил из своей кружки и негромко проронил расслабившимся и забасившим от горячего голосом: — Спасибо.

***

Хоки согласилась. Значит, теперь есть союзники. Первые шаги к приобретению опоры в конфликтной обстановке. Впрочем, на деле это было не столько частью плана, сколько обычным, наполовину неосознанным желанием парня поближе пообщаться с человеком, которого он «когда-то» знал… Просто Шестой старался пока не задумываться над этим, чтобы не отвлекаться от подготовки к предстоящему бою. Занятия на сегодня заканчивались, и все одноклассницы Спартанца начинали неспешно покидать аудиторию. С Шинононо Оримура переглянулся и обменялся кивками в знак того, что после уроков они, согласно уговору, вместе пойдут в секцию кэндо. Помимо этого зоркий спартанский глаз скользнул по задним партам, зацепившись за одну светлую шевелюру, быстро покинувшую поле его зрения. Похоже, первичное оцепенение у Алькотт сменилось мрачным раздражением от полного осознания сути ситуации. Она почти не говорила, ни с кем не контактировала и вообще, казалось, пыталась отгородиться от мира вокруг, словно стремилась хоть как-то защититься от пережитого позора. Нет, не так… Переживаемого позора. Говоря откровенно, стоит отметить, что 312-й не понаслышке знал что это такое, и потому прекрасно понимал, что в этом самое кошмарное: осознание того, что всё самое худшее ещё не прошло. Напротив, оно только началось и обещало растянуться на ближайшие дни. Однако встаёт логичный вопрос, а не было ли ему жалко девушку, раз он так хорошо понимал, во что её втянул?.. Ответ однозначный: нет. Наоборот, исходя из своего опыта, парень считал, что поступает вполне себе правильно. Потому что даже если эта особа имеет какие-то хорошие задатки, собственное высокомерие сгубит её раньше, чем она их раскроет. — Курсант Оримура, останьтесь, — неожиданно раздался голос Чифую. Парень даже шага в сторону от рабочего стола не успел сделать, как услышал это. Хоки с непониманием покосилась на инструкторов и друга детства, но решила не тянуть время и удалилась вместе со всеми. А Ичика остался наедине с двумя инструкторами. — Для начала хочу, чтобы ты знал, — нарушила тишину Оримура-старшая. — Предоставление тебе тренировочного НД для дуэли — исключение. — Исключение? — показал намёк на удивление её брат. Брюнетка кивнула. — Верно. В ближайшее время Академия выдаст тебе личный НД, исходя из некоторых своих соображений. В виду этого хочу тебя спросить: ты точно хочешь принять бой на поставленных сегодня условиях? Б312 недолго думал над ответом. — Уже проверенный и достаточно стандартизированный Стальной дух сменить на кота в мешке? Не вижу смысла, вдобавок вы не сказали мне точного времени прибытия этого «личного НД». Тем более, при имеющемся раскладе противник тоже обязан пользоваться Стальным духом. Мы в равных условиях. — Соображаешь, — сухо констатировала Чифую. — Это хорошо. Она сказала «хорошо»… Но тон её нельзя было назвать хорошим. Потому Шестой мысленно приготовился к каким-нибудь новым проверкам. И он оказался прав, потому что в следующий момент голос девушки и впрямь зазвучал грознее обычного. — В таком случае, у меня есть ещё один вопрос: ты Алькотт видел? — Да. — И что можешь сказать? — Сказать? Вот сейчас Спартанец определённо не понял, чего от него хотят. — Не прикидывайся дураком, у тебя это стало выходить на удивление плохо, — саркастично произнесла его сестра, сложив руки на грудь. — Как инструктор я рада, что в моём классе есть ученик, способный не только создавать, но и решать проблемы. Но вместе с тем у меня возникает вопрос, осознаешь ли ты в полной мере возможные последствия своего поступка? Хотя парень всё ещё не мог понять, что конкретно от него хотят, он осознал, что по мнению инструктора нужно подробнее разобраться в плане его действий. — Каков род обозначенных последствий? — спросил он, без опаски глядя в неприветливые глаза родственницы. — Сильный эмоциональный упадок у Алькотт, окончательная потеря ей опоры в Академии в первые же дни обучения и, как следствие, замыкание и повышение уровня агрессии в дальнейшем. А теперь хочу напомнить тебе, что она, во-первых, всё ещё моя курсантка, а во-вторых… Потенциальный представитель страны. Надеюсь, я использовала понятный тебе язык, курсант? Установилось молчание. Ямада, не имевшая никакой возможности включиться в разговор, лишь взволнованно переводила взгляд с Чифую на Ичику и наоборот. Она сама хоть и обеспокоилась, но совершенно не ожидала постановки такого рода проблемы, однако как раз в этом и видела причину, по которой, возможно, Оримура-сенсей позволила ассистентке наблюдать за всем со стороны. Получение опыта. В конце концов, Мая не могла похвастаться таким стажем преподавательской деятельности, как у легендарной Чифую Оримуры. Но активное, пусть и не всегда явное содействие последней как раз и помогало Ямаде прямо на рабочих примерах учиться чему-то новому. Возникла опасная конфликтная ситуация, и Оримура-сенсей решила напрямую переговорить с учеником, имея такую возможность. Теперь молодая коллега Чифую с затаенным дыханием наблюдала за братом сэмпая в ожидании его реакции. И вот, минуту спустя, тот заговорил. — Алькотт и впрямь, формально, остаётся вашей курсанткой, — спокойно согласился Ичика с аргументом учителя. — Но она не уважает этой образовательной и воспитательной системы. И полагается только на себя. Либо присуждает себе то, что является заслугой других. Разве есть повод жалеть такого курсанта? — А как ты думаешь, если бы не было, я бы сейчас с тобой говорила? Чифую вперила в брата суровый взгляд своих глаз, в то время как тот продолжал сосредоточенно смотреть на неё. Ямада тем временем понимала, что не может расслабиться ни на секунду, глядя на эту натуральную дуэль между двумя родственниками. Те словно испытывали друг друга, разбираясь в том, кто прав, и как будто не считались ни с разницей в возрасте и положении, ни с кровным родством. В голове было всего два вопроса: «Неужели у них это общее?» и «Какой будет итог?». А Б312 меж тем думал. Вопрос его действительно озадачил. Во многом потому, что впервые за последние несколько часов Оримура занялся пересмотром своей позиции. От какого опыта он отталкивается, выстраивая свою стратегию сейчас? Ответ прост: от спартанского. Только сейчас Шестой вспомнил о специфичности этой важной детали. Дело в том, что в его голове, по сути, с момента вчерашнего знакомства с англичанкой всё крутился один случай, произошедший в Каррахи: был у них в роте один… чрезмерно мнительный парень. «Тот ещё фрукт», это будет мягко сказано, потому что в свои года он являлся настоящим засранцем. Ругательств Шестой перестал стесняться ещё в те далекие времена, когда война лишила его дома, просто после учебки и первых же лет боевой службы он стал к ним очень избирателен. Так вот, этого парня он без всяких сомнений мог назвать засранцем. Из этого вытекали свои проблемы и конфликты, крутившиеся, главным образом, вокруг того, что кто-то к нему примыкал, а кто-то — постоянно бился с ним. Но в конце концов, его «дворовый» авторитет на учениях до добра не довёл. Б312 помнил, очень хорошо помнил, как на свою голову послушавшихся этого говнюка курсантов выносили из леса с внеочередными переломами… А ещё один из них скончался. Прямо там. Зато засранец был цел и невредим. Как выяснилось, это он так решил отбор пройти, заодно оказав инструкторам услугу: меньше народа — больше кислорода. В итоге, разобрались с ним по-своему. Не летально… Но очень скоро нерадивый курсант начал сдавать позиции. Он не шёл на контакт с товарищами, замыкался в себе и вёл себя всё более агрессивно. Инструкторы недолго его терпели, тем более, что старшина Мендез особенно не любил всю эту не выветрившуюся из голов ребятни дворовую хрень. С тех пор у 312-го и сложились свои представления о том, что в коллективе хорошо, а что — плохо. Но сейчас, когда он, пройдя такой долгий путь, стоял уже перед другого рода инструкторами, а именно перед Ямадой-сенсеем и Оримурой-сенсеем, у него внутри как будто что-то сместилось от осознания различий между «тогда» и «сейчас». И даже если не вдаваться в тот факт, что упомянутый парень для своих 12-и лет и впрямь был мудаком, остро вставала следующая деталь: там полным ходом шёл отбор. Отбор в по-настоящему военном училище, которое готовило настоящих солдат, и оно должно было делать это в предельно сжатые сроки. Все эти мелочи и факты крутились в голове у Ичики друг за другом по очереди, после чего сопоставлялись с действительностью. Процесс, с виду длившийся едва ли четверть минуты, на деле решал, каким будет положение дел в ближайшие несколько дней и даже, отчасти, то, каким будет исход предстоящего поединка. Наконец, Оримура взялся озвучить свои выводы. — Вы ответственны за класс. Вы старше по званию, — он серьёзно посмотрел на обоих инструкторов. — Если вы считаете, что к Алькотт как к курсанту требуется особый подход, я приму это в расчёт. Исходя из этого, я хочу сделать уточнение в условиях боя: три удара. Чифую вопросительно приподняла бровь. — Кто нанесёт три удара первым — победит, — пояснил ученик. — Если Алькотт и впрямь такая аристократка, какой себя подаёт нам, с хоть какими-то основами фехтования она должна быть знакома. В зависимости от исхода боя решится, будет она старостой или нет. — Принимается, — без лишних раздумий согласилась Чифую. — Разрешите ещё вопрос? — Разрешаю. — Я хотел бы получить данные из личного дела Алькотт, не относящиеся к конфиденциальным. К примеру, детали прохождения ей вступительного экзамена. — Это единственное, что тебе можно предоставить и что будет тебе полезно, так что об остальном даже не беспокойся. Ещё вопросы? — Никак нет. — Свободны, курсант Оримура. Идите по своим делам. Тут у Ичики внезапно захлопнулся было раскрывшийся рот и странным образом дёрнулась правая рука, словно он хотел сделать что-то. Но одумался в последний момент. Чифую напряглась от того, что заметила, как на миг в глазах брата мелькнуло нечто непонятное. — Ичика, — неожиданно обратилась она к нему вновь, но в уже менее жёсткой форме. Убедившись, что брат смотрит на неё и слушает, девушка заговорила: — Может быть, я не знаю точно, что творится у тебя в голове, но знай, что мне достаточно твоего взгляда. Несколько секунд кареглазый парень смотрел на неё, не мигая. Потом кивнул, развернулся и ушёл. Без всяких церемоний. Мая впервые за всё время позволила себе заговорить вслух: — И не тяжело вам так общаться? — вкрадчиво спросила она. — Если бы, — прикрыв глаза, ответила Чифую. Она чувствовала себя уставшей.

***

Теория в процессе. Правила боя установлены. Информация о противнике собирается. Практика… В процессе. После короткого поклона в положении сидя на коленях, Шестой плавно выпрямляет спину и ненадолго задерживает свой взгляд на партнёре по спаррингу. Лицо Хоки скрыто защитной маской так же, как, впрочем, и лицо самого Шестого. Однако что-то всё равно заставляет лейтенанта посмотреть на составившую ему компанию девушку прежде чем взяться за синай** перед собой. Та делает почти всё то же самое и вот, спустя пару секунд двое бойцов медленно встают в стойки с деревянными мечами в руках. Дыхание приходится удерживать ровным, борясь с подступающим волнением. Причём, в секции кэндо достаточно тихо, чтобы оба партнёра могли слышать даже самые тихие вздохи друг друга. Оримура пристально следит за своей вновь обретённой подругой. Он изучает её. Всё-таки, та неспроста стала чемпионом на соревнованиях, а значит для начала следовало присмотреться к ней повнимательнее. Пролетела секунда, и соперники стремительно приблизились друг к другу, но остановились в последний момент, как бы не решаясь нанести удар. Не один 312-й внимательно изучает соперника — Хоки тоже пристально следит за юношей, пытаясь понять, чего же от него ждать? Они шесть лет не виделись. Шинононо могла только гадать, насколько же сильно изменился её друг за эти годы, если пока она, по сути, увидела только внешнюю сторону всех этих преображений. Хотя кое-что кэндока* уже могла сказать точно, исходя из своих наблюдений: меч Ичика держал вполне уверенно. Это говорило о том, что практика, какая-никакая, у него была. Но пора бы уже отставить все эти размышления в сторону. Поединок лучше всяких наблюдений покажет, каков её друг сейчас! Удар! Синай Хоки со свистом рассекает воздух над головой у ушедшего вниз Оримуры, а конец его меча несётся прямо в лицо Шинонон. Резко выдохнув, та в последний момент уклонилась. Короткий шаг влево, и девушка разворачивается, с криком нанося новый удар, а Ичика в тот же миг разворачивается с ней почти одновременно, блокируя эту атаку. По секции разносится трескучий звук от скрестившихся деревянных клинков. Не проходит и секунды, как мечи снова расходятся в разные стороны, а вновь разорвавшие дистанцию партнёры меняют стойки, чтобы нанести новые удары. Шинононо, заняв устойчивое положение, за какой-то миг неуловимо быстро наносит размашистый удар и одновременно с этим издаёт новый выкрик. Выкрик, к которому неожиданно примешивается ещё один, по сути близкий, но вместе с тем другой звук… Звук резкого хриплого выдоха, отдалённо напоминающего короткий рык из-за низкого тембра. Трескучий звук удара. На очень и очень короткое мгновение двум соперникам удаётся сквозь решётки мэнов разглядеть глаза друг друга в этот момент напряжённого столкновения. Два тёмных цвета: напоминающий водную гладь синий и отблескивающий цветом крови карий. Япония и Спарта схлестнулись в дружеском бою. Никому из них даже не пришло на ум подобное сравнение. Да им и было не до того… Снова разрыв дистанции, снова череда стремительно сменяющихся движений. Снова треск ударов, дополняемый громкими отрывистыми выкриками и выдохами. Последнее является неотъемлемой частью кэндо, потому что позволяет правильно дышать и поддерживать бодрость. Долго, однако, это всё продолжаться не может, и вот, спустя ещё несколько ударов, уклонений и блоков спарринг завершается… в пользу Шинононо. Партнёры просто замирают в определённый момент и, кажется, случайно обнаруживают, что синай Хоки приставлен к горлу Ичики. После пары тяжёлых вдохов и выдохов появляется ощущение покоя. Парень и девушка неторопливо расходятся, опуская мечи и принимаясь переводить дыхание. Одна из трёх случайно заглянувших в зал учениц восхищённо присвистнула. — Неслабо, но не слишком ли Оримура-кун медленный? — А если он и на дуэли с Алькотт так же промедлит?.. Никто из тренировавшихся не слушал их. 312-му было, признаться честно, начихать на их мнение. Для него это был не более чем шум. А Хоки сама по себе была склонна погружаться глубоко в собственные мысли, не обращая внимание на то, что говорят вокруг. Сейчас она, выравнивая дыхание, прокручивала в голове и анализировала детали их спарринга. Первого за шесть лет. — Ты много блокируешь, но не атакуешь, — заметила она, после чего требовательно спросила: — Почему? Ичика молчал, ничего не говоря и продолжая, почему-то, внимательно разглядывать фигуру Хоки сквозь решётку своего шлема. Той было не по душе такое длительное ожидание ответа, однако Оримуру это не волновало. Он смотрел и вспоминал. Спина прямая, как клинок меча, плечи расправлены, в левой руке удерживается синай, ноги расставлены чуть шире плеч носками в разные стороны. Поза статична, но мышцы при этом напряжены так, что стоящий в любую секунду готов сдвинуться с места и атаковать или защититься. На лице выражение абсолютной сосредоточенности и… Стоп, откуда 312-й знает про лицо, если конкретно сейчас он даже не видит его? Однако не успел он толком задаться этим вопросом, как ход мыслей прервала внезапно всплывшая из памяти картина… Пока ещё не крик, но громкий выдох вырывается из слабого детского горла. В руках бокен, а рядом… Рядом почти синхронно с ним, Ичикой, так же громко выдыхает и тренируется девочка с длинными, перевязанными зелёной лентой волосами и не по годам суровым от усердия лицом. Отработка ката. Так, хорошо, это он вроде уже видел. А дальше?.. Уже не просто выдох… Подобие настоящего боевого крика по технике киай раздаётся прямо перед Оримурой, и вместе с этим на него обрушивается атака чужого деревянного меча, которую изо всех сил приходится блокировать. Вдох… Выдох… Б312 замирает, полностью отдаваясь доселе невиданной картине из своего прошлого, не обращая внимания на окружающий его мир. Его почему-то вмиг перестаёт волновать всё это, как бы померкнув в сравнении с этим неожиданным и мощным всплеском образов из памяти. Взгляд. Он видит взгляд смотрящих на него тёмно-синих глаз — твёрдый и воинственный. Как сейчас. Шестой сначала закрывает, а затем снова открывает глаза, словно начав иначе смотреть на мир. — Если всё ещё хочешь узнать, — наконец, заговорил он с Хоки, недовольство которой нарастало от секунды к секунде, — давай продолжим. Хоки раздражённо выдохнула, однако сразу же подняла синай в знак согласия. Но тут Оримура принял какую-то непонятную для неё стойку: сам он чуть пригнулся и стал походить на сжатую пружину, а меч, удерживаемый одной рукой, почему-то отвёл в сторону. Времени раздумывать не было — поединок начался по новой, только на сей раз бой стал проходить по-другому! Шинононо не могла сказать точно, как, но к уже продемонстрированной Ичикой сдержанности прибавилась какая-то небывалая энергичность и жёсткость. На сей раз ей приходилось защищаться не меньше, чем атаковать. Разворот, блок, разрыв дистанции! Колющий выпад, неудача, разрыв дистанции! Замах, попытка подловить соперника оставшимся без защиты передом… Неудача. Но нет, сдаваться Хоки не собирается. Всё же, она все эти годы продолжала заниматься кэндо, несмотря ни на что. Слишком хорошо она помнила, из-за чего именно она решила не оставлять этого дела… Слишком хорошо помнила, на грани какого срыва она находилась после пережитой из-за сестры разлуки. Лёгкий поворот. Стойка. Удар. Бамбуковые клинки с треском сталкиваются друг с другом. Новый поворот с замахом. Удар. Треск. Сердце отбивает бешеный ритм как заведённое, но разум при этом ни на мгновение не перестаёт анализировать ситуацию, переходя на вбитые годами тренировок шаблоны. Кэндо — не только дуэль тел. Это дуэль умов, где для победы нужно контролировать не только себя, но и соперника. Меч не должен бить вслепую. Ичика удерживает настоящий баланс между сдержанностью и агрессией. Хоки как будто включается в этот баланс… И вот, в одно из мгновений она уличает момент для удара. Единственный и безошибочно верный. Выпад, и Шинононо чувствует как кончик её синая утыкается в решётку мэна соперника!.. Но что такое? Голову потрясает лёгкий толчок… Оримура тоже её достал. Наступила пауза, в тишине которой стало ясно, что даже публика, успевшая возрасти за прошедшие три (или четыре?) минуты затаила дыхание. — Что ты там говорила про медлительность? — прозвучал чей-то ехидный шепот. — Обалдеть, это Шинононо и Оримура? Я слышала, что она первое место заняла на прошедшем чемпионате по кэндо. Хоки слышала это, но звуки доносились, словно сквозь вату. Кровь застучала в висках. И лишь негромкий запыхавшийся голос Ичики вывел её из этого отрешённого состояния: — Повторим? Два синая вновь резко разошлись в разные стороны, а парень и девушка отступили друг от друга на расстояние метра. Переведя дыхание, девушка одним обрывистым вздохом и вновь поднятым мечом дала понять, что она только за. Партнёры схлестнулись в бою ещё раз.

***

Один бой в пользу Хоки, один в ничью и один в пользу Ичики. Если коротко, то Шинононо осталась приятно удивлена. А 312-й был просто доволен… Синаи легли на пол подле своих владельцев, в то время как оные сидели друг к другу боком, скинув защитное снаряжение и оставшись в лёгких кэндогах. — Ты не растерял форму, — проронила, глубоко вздыхая, Хоки. Её губы тронула едва заметная улыбка. Ичика чуть удивился. Что это, в её голосе слышался намёк на довольство? — Но мне немного непонятна суть некоторых твоих движений, — девушка повернула к нему голову. — Хотя они, похоже, у тебя хорошо отработаны. Б312 помолчал, прежде чем ответить. Дело в том, что… Он отчасти осознанно, а отчасти непроизвольно использовал кое-какие движения из своего опыта обращения с энергоклинком Элитов. Это, в каком-то смысле, выходило само по себе, и он решил включить некоторые более-менее удобные приёмы в свой стиль. В итоге вышло то, что вышло. Хотя местами это ему скорее мешало, чем помогало. — Не знаю, — почти честно ответил Спартанец. Почти, потому что он и вправду не знал, но затруднялся объяснить. — Подсмотрел из разных мест. Попробовал. Использовал. — А, понятно, — как-то нехарактерно живо отозвалась после этого Хоки. — Понятно, понятно, понятно… Вот сейчас Б312 несколько напрягся. Такого… живого и эмоционально раскованного голоса он от подруги ещё не слышал. — Значит, учишься всему и отовсюду понемногу? Ноубл-шесть с несколько секунд просто смотрел на так внезапно смягчившееся и украсившееся доброй улыбкой лицо подруги. Он думал, уж не тренировки ли на неё так воздействуют? Хотя… Посмотрев ещё немного и прокрутив в голове этот изменившийся голос, Оримура неожиданно для себя нашёл в этом что-то приятное. И необычное. — В меру сил, — лаконично ответил Спартанец. — Можно вопрос? Хоки, похоже, пришла в небольшое смятение. — А. Да. 312-й выдержал паузу, собираясь с силами, чтобы спросить то, что хотел. — Мы ведь друзья детства, так? — сказал он для начала и, дождавшись утвердительного кивка, продолжил: — Раз так, то можешь рассказать мне поподробнее, каким… Каким было наше детство? — Н-наше детство? — в замешательстве переспросила Хоки. Она смотрела на темноволосого парня перед собой и понимала, что опять внутри раскрылась какая-то бездна. Бездна от вернувшегося осознания того, что Ичика ведь и вправду не помнит почти ничего о той поре. И не помнит, конечно же, как и почему она однажды поклялась ему, что выиграет соревнование по кэндо… Ичика не помнил прошлого. Но хотел узнать хоть что-нибудь. А Хоки не знала, с чего начать. Тем не менее, светлая мысль пришла к ней в голову. — А скажи, для начала, что ты помнишь? — задала она ответный вопрос. Шестой остался озадачен. Но ему потребовалось немного времени, чтобы вспомнить. — До сегодняшнего дня, я вспоминал в основном одну картину… — сказал он. — Ясный день. Двор какого-то додзё. Тренировочная форма. И ты. Ты зовёшь меня на тренировку. — До сегодняшнего дня? — зацепилась за важную деталь Шинононо. — Да. Во время поединка пришли ещё два воспоминания. Мы с тобой отрабатываем кату и… ты, маленькая, атакуешь меня синаем. Как сегодня. Хоки чуть покраснела от неожиданно поселившегося внутри тёплого чувства. Легче и проще стало говорить и думать. — Мы занимались вместе в одной секции. Это началось после того, как моя семья стала помогать тебе и Чифую, когда… Ну… Когда вы остались одни. Шинононо боялась вопросов, на которые не знала ответа, ведь сейчас затрагивалась тема, о которой девушка и раньше не знала практически ничего, а именно — уход родителей Оримуры. Как самой Хоки сказала мать, те просто ушли, ничего не объяснив, пусть для кэндоки это оказалось подозрительным. Ичика, до этого смотревший на Шинононо и внимательно слушавший её, отвернулся. — Я до сих пор не спросил Чифую про родителей. — В смысле, после того? — Да. Наступила тишина, от которой Хоки стало неловко, и она поспешила упомянуть ещё одну важную вещь. — Ты спросил о том, каким ты был, — напомнила она, привлекая тем самым внимание. — Хочу сказать… Ты был мягким и открытым. Хотя и глуповатым. «Дал девушке обещание, которое теперь не можешь исполнить», — мелькнуло в голове у Шинононо. А Б312 меж тем задумался… Мягким и открытым. Он. Его взгляд упал на собственные руки. Потёртые, уже привыкшие к ударам и грубой работе. Как его душа. Разве может он быть мягким и открытым? И нужно ли это? — Спасибо, — искренне поблагодарил он Хоки уже второй раз за день. — Завтра повторим? — Конечно! — незамедлительно ответила Шинононо. Отлично. У него есть поддержка. А по поводу мягкости и открытости… Стоит просто вспомнить о том, как давно это было, чтобы перестать задаваться подобного рода вопросом. Все когда-то были другими.

***

Выйдя из душа, предварительно закутавшись в мягкий бархатный халат, Сесилия устало повалилась на свою богато обустроенную кровать и закрыла глаза. Тренировки выматывали. Прошло уже два дня после вызова на дуэль… Она всё ещё не могла понять, как такое могло случиться. Её, её, Сесилию Алькотт, вызвали на дуэль, требуя отплатить за оскорбление! И её страна теперь выставлена как какой-то край без культуры. А кто всё это смог сделать? Мужчина. Неизвестно как и откуда взявшийся и тут же попавший, по необъяснимому стечению обстоятельств, именно в её, Сесилии, класс. А стоило ей, по праву носящей звание элиты, попробовать приструнить его, как он посмел пойти наперекор! И его поддержали ещё и остальные! Сразу стало видно, какая здесь культура, раз женщины без раздумий встали на сторону мужчины… Хотя если подумать, Алькотт и впрямь ведь не уследила за языком, разве нет? Но при том Сесилия сейчас лежала, не чувствуя мышц от изнурительных тренировок, и уже не понимала, как же она могла так вспылить. Получается, она сама загнала себя в ловушку? И выхода теперь никакого нет. За исключением одного… Нанести этому выскочке три удара. Раньше, чем он успеет что-то предпринять. Точно. В голове уже не в первый раз, на самом деле, мелькнуло нечто, похожее на озарение: он же лишь недавно познакомился с НД в принципе. А это значит что? Правильно… У него нет никакого опыта владения даже тренировочным экзоскелетом за исключением экзаменационного боя! Это ни в какое сравнение не идёт со стажем Алькотт, которая ещё целый год проходила подготовительные курсы, получив, вдобавок, личный НД. Ха. Три раза ха. И основы фехтования, пусть и не такого грубого как у японцев, она вполне знает, пусть и в глаза не видела даже бокен до последнего момента. Да, она нанесёт эти три удара и очистит своё доброе имя! И ещё станет старостой вдобавок, ведь этот дурак сам поставил звание на кон. Тогда все увидят, что Сесилия Алькотт неспроста выбрана кандидатом в представители великой Англии. А для неё это будет ещё один шаг к заветной цели: обрести силу и влияние. Достаточные, чтобы уберечь наследие родителей от кружащих вокруг стервятников. Аристократка сжала руки в кулаки, ощутив бодрящий прилив уверенности. Однако через мгновение её уверенность в победе пошатнулась снова… Перед мысленным взором опять пролетел момент вызова на дуэль. Опять Сесилия вспомнила этот взгляд, это лицо и позу… Всё излучало какую-то прямоту и силу. Угрозу, имеющую под собой основание. Но вместе с тем честность. Правда ли она сможет?.. За беспорядочно сменявшимися мыслями Алькотт сама не заметила, как уснула.

***

Проснувшись от заранее поставленного на нужное время будильника, 312-й резко выбросил из-под одеяла руку и нажал на кнопку выключения гаджета. Взяв телефон, Шестой посмотрел на дату и время. Помедлив спросонья, он отложил смартфон обратно и сел. Понедельник… Полшестого утра. Лежавшая в своей кровати Хоки только заворочалась сквозь сон, но не проснулась. Ей и не нужно: Спартанец намеренно встал раньше общего подъёма. А крепкий сон соседки был ему только на руку. Встав и умывшись, Шестой отправился сначала на разминку и пробежку, а затем… На крышу. За день до этого он специально обговорил всё с Чифую как с комендантом общежития во избежание проблем. Ему было нужно окончательно собраться с мыслями. А поскольку ему предстояла дуэль, сделать это он намеревался специфичным образом. Легко вбежав вверх по лестнице и отперев дверь, Шестой вышел на крышу общежития. Его тут же обдало приятной утренней прохладой, которая через нос незамедлительно проникла к нему в лёгкие и преисполнила чувством свежести. Взгляд же молодого человека сразу устремился вдаль, прямо в сторону далёкого города. Из-за горизонта поднималось алое зарево, и сеть высотных зданий и построек начала утопать в лучах восходящего солнца. Эта картина, вкупе с обдававшей Спартанца свежестью, стала странным образом воздействовать на сознание лейтенанта, сознательно проспавшего этой ночью всего шесть часов вместо привычных восьми. Пейзаж, от которого он отвернулся в первый день пребывания здесь… Выйдя из короткого ступора, Оримура проворно взобрался на одну из надстроек, после чего разложил заранее прихваченное с собой покрывало и подстелил его под себя, чтобы сесть лицом к заливаемому светом городу. Ступни согнутых ног соприкоснулись, а локти выставленных в разные сторону рук уперлись в колени. Он уселся в позе лотоса и перешёл в медитативное состояние. В голове столкнулись два разных потока мыслей: умиротворяющее чувство покоя, проистекающее из царящей кругом гармонии, и… картины из прошлого 312-го, пробуждённые в его памяти видом далёкого города. Угрожающие образы войны, которую этот мир не видел. Они встретились с воцарившейся внутри Шестого спокойствием, словно семена — с землёй. А семена, как известно, имеют свойство давать всходы…

***

Взмах меча… И Ичика проходится взглядом сначала по лезвию, а затем и по обуху обращённого острием вверх клинка. Катана, являющаяся стандартным приложением к Стальному духу, по размерам была куда крупнее обычного японского меча соразмерно экзоскелету. На дисплее перед глазами тут же отобразилась вся информация об оружии от массы и веса до деталей конструкции и марки производителя. Одна чёткая мысленная команда, и всё это исчезает прочь. Шестой же опустил катану. Как и было оговорено, в понедельник, после уроков, Алькотт и Оримура прибыли на третью арену, представлявшую собой, по факту, стадион с раскиданными по четырём разным углам ангарами, предназначенными для подготовки и последующего вылета Небесных Доспехов. В одном из таких сейчас находился Ичика, буквально вчера получивший подогнанный под него, наконец, Стальной дух. Спасибо девочкам из технического отдела: те, как выяснил Шестой, умеют не только мило улыбаться, но и работать на совесть. Стальной дух… Б312 посмотрел на свою левую руку, закованную в толстую бронированную перчатку. Острые металлические пальцы поочередно согнулись и разогнулись. Он использовал этот экзоскелет на вступительном экзамене и не мог сказать ничего нового: защита исключительно на спортивном уровне, боевые качества тоже. Спортивный инвентарь, он и есть спортивный инвентарь. Ему, Шестому, не в рейд на нём идти (или лететь?) и не вторжение Ковенанта отбивать. Стоявшая рядом Хоки, допущенная сюда на правах «группы поддержки», молчаливо наблюдала за тем, как её друг подготавливается к бою. Сказать ей было, толком, нечего, и дело отнюдь не в том, что она как-то сомневалась, нет. Просто Ичика сам сегодня почти весь день молчал, лишь изредка перебрасываясь самыми необходимыми фразами. Волнением это Шинононо назвать не могла при всём желании. Уж кто-кто, но только не она и только не после недели, проведённой в сплошных тренировках с Оримурой. Как оказалось, в первый их день в секции он ещё просто «притирался». Видимо, он и впрямь на какое-то время вынужденно забросил меч, будучи физически неспособный с ним заниматься. Вдобавок, как не могла не заметить Хоки, отличался тот поединок какой-то… кротостью, осторожностью. А вот что началось потом… Потом девушке постоянно приходилось делать только одно: удивлять Ичику. Именно удивлять, потому что во-первых, он как парень был физически выносливее, а во-вторых, с какой-то поразительной скоростью и точностью он подстраивался и «взламывал» её технику. Так что нет, что бы не происходило в голове у Оримуры, волнению там места явно не было. Тут было другое: собранность и дисциплина. Хорошо это или плохо, Шинононо не знала, потому что пока не успела как следует подумать. Кто знает, может после сегодняшней дуэли станет ясно, как ей относиться к подобным изменениям. Все размышления прервал раздавшийся из динамиков голос Чифую: — Оримура, к барьеру. Всё… Все ненужные мысли и сомнения остались позади, а Оримура недолго думая решительно шагнул вперёд. — Ичика! — вдруг окликнула его Хоки, отчего Спартанец приостановился и выжидающе посмотрел на неё. На ум упорно ничего приходило, тем не менее кэндока предельно твёрдым голосом сказала: — Не оплошай. Осмыслив произнесённые подругой слова поддержки, короткие, но по суровому искренние, 312-й оценил эту лаконичность. Ответом для Шинононо стал короткий, но учтивый наклон головы, чуть взволновавший её. Снова обратив взгляд в сторону вылета из ангара, Шестой тяжёлой поступью зашагал вперёд. Способность Доспеха к левитации всё ещё была ему несколько непривычна (это далеко не реактивный ранец на Мьёльнире), потому для начала боец решил набрать скорость, с каждым разом переставляя механические ноги костюма всё резче. Свет вылета становился всё ближе и ближе, и Б312, окончательно перейдя на бег, почти инстинктивно задействовал движки НД… Судорожный вздох, короткое ощущение полёта, всё вокруг заливает яркий свет и… Спартанец, подогнув ноги в коленях, с выдохом приземлился на песочного цвета поверхность арены. Системы уведомили об успешном приземлении. Едва 312-й успел об этом подумать, как окошко с оповещением свернулось и переместилось в угол дисплея, не мешая пилоту. Офицер ККОН оглянулся, повторно (после предварительного посещения арены) оценивая поле боя и свои возможности на нём, а также мимоходом отмечая жиденькую аудиторию на трибунах за невидимыми защитными экранами. Скорее всего, на дуэль пришли посмотреть главным образом первокурсницы из класса 1-1. Потом он посмотрел в сторону противоположного угла арены и увидел Алькотт, которая старалась подчёркнуто плавно подлететь к исходной для поединка позиции. По команде Шестого сработала встроенная в НД функция увеличения изображения, и бойцу не составило труда примерно определить, в каком состоянии находится его оппонентка. Напряжена, но не рассеяна. Поставлена в невыгодные условия, но не сдаётся. Чуть неловкие, но при том правильные движения говорят о том, что какой-никакой опыт владения Стальным духом англичанка приобрела, с катаной тоже (с горем напополам, наверное) упражнялась. Итого, противник. Может быть не самый страшный, но всё же противник, а значит надо быть настороже. Тем не менее, о словах Чифую Б312 тоже не забывал ни на секунду. От этого, кстати, он тоже сегодня был куда молчаливее, чем обычно, потому что задача перед ним вставала серьёзная. «Одолеть, не убивая», — билась в голове мысль, от которой Шестой невольно начал прошивать вставшую перед ней Сесилию прямым, как сталь меча, взглядом. На побледневшем за последние дни лице блондинки, меж тем, отразилось через силу выдавленное презрение. — Мои поздравления, — как можно более снисходительно произнесла она, натянуто улыбаясь. — Ты добился боя на удобных тебе условиях. Доволен ли ты собой? Вопрос, несомненно, интересный. Отвечать на него Спартанец конечно же не будет. — Повторение — мать учения, — вновь зазвучал менторский голос Оримуры-старшей, — потому повторим условия боя: победителем станет тот, кто сможет нанести оппоненту три удара мечом, не получив таковые сам. В зависимости от исхода дуэли будет решено, кто станет старостой класса 1-1. Курсанты-участники имеют возражения? — Нет, — немедля ответила Сесилия, чьё лицо тут же приняло серьёзный вид. — Никак нет, — чуть севшим от долгого молчания голосом отозвался Ичика. — Раз возражений нет, медлить нечего. Начинайте! …Никаких церемоний, никаких заминок. Оримуре-младшему не пришлось долго ждать, потому что едва его сестра дала отмашку, как Алькотт с диким выкриком «Защищайся!» замахнулась для удара. Похоже, она всё ещё считает, что находится где-то у себя на родине и машет рапирой, шпагой или что там было у европейцев в ходу. Чего-то такого Спартанец, в принципе, и ожидал, потому с ответом не медлил: меч, до этого удерживавшийся им как бы заткнутым за пояс, в доли секунды оказался сначала вынут, а затем — обращён острием прямо в открывшуюся грудь иностранки. Удар! Барьер Сесилии поплыл кругами, а голубые глаза кандидатки наполнились изумлением вместо былой ярости. Её отшатнуло в сторону, из-за чего её удар потерял силу, не причинив барьеру 312-го никакого вреда. Техника быстрого обнажения меча и удара. Вполне неплохое, как счёл Спартанец, начало боя. Всё-таки за прошедший год он немало времени уделил изучению истории страны, в которой лейтенант теперь жил. В первую очередь, естественно, Б312, не изменяя спартанскому нраву, принялся постигать историю японского воинства, найдя в его культуре и традициях немало отвечавшей его характеру лаконичности и практичности, причудливо сочетавшейся с глубокой задумчивостью. Хотя к некоторым местам такой «культуры» Шестой относился достаточно прохладно… Меч в руке снова переворачивается: 312-й меняет хват с обратного на нормальный, готовясь отражать уже новую атаку. Надо отдать должное Алькотт, поскольку она быстро сориентировалась. Удар! Чуть изогнутые клинки на мгновение скрещиваются вместе, после чего стремительно расходятся в разные стороны. В глазах у англичанки пляшут огоньки злобы, в то время как в суровом взгляде Шестого агрессия совмещается со сосредоточенностью. Внимание публики, взволнованной уже самим началом такого долгожданного поединка, с первых же секунд оказалось намертво приковано к тому, что происходило на арене. Три десятка девочек, так отстранённо рассевшихся по широким трибунам, вмиг как одна стали оживлённо подаваться вперёд, приговаривая про себя ободряющие слова. Всех сильнее прежнего стал интриговать этот бой, и среди всех начало нарастать одно восторженное настроение, которое, похоже, обещало серьёзно повлиять на будущую жизнь класса… Настроение в поддержку одного из сражавшихся на арене. Однако поводов для волнения тоже было достаточно. Алькотт, столкнувшись с явной (и ожидаемой) неспособностью пересилить соперника-мужлана в чистом рукопашном бою начала пользоваться тем, чем, как она считала, умела: возможностями НД. Как следствие, после стремительного обмена ударами и короткой паузы, Шестой несколько опешил, когда вместо хоть какого-нибудь препятствия его меч резанул пустой воздух. Сесилия просто сманеврировала прочь. Упорхнула, словно бабочка, с одним лишь отличием: бабочка не имеет при себе двухметровой катаны, которой хочет разрубить тебя напополам. Б312 резко разворачивается, блокируя удар, однако следом за этим на него обрушивается ещё один удар. Череда ударов осыпается на него стальным дождём. К каждому Алькотт присовокупляет, вдобавок, ещё и негромкий, немного несуразный по звучанию выкрик. Распалилась… В этот момент внутри Шестого как будто бы кто-то удовлетворенно кивнул. Он знал, что этот шквал, на вид тупых и просто злых ударов, на деле не то, чем кажется. Это уловка… Опытный глаз бойца заметил: девушка снизила скорость движений. Неспроста. И вот, едва 312-й приоткрылся, как Сесилия вмиг вернула себе прежнюю быстроту, вместо прежнего рубящего удара устремив острие в незакрытое лицо соперника. У всех на трибунах перехватило дыхание в тот момент… Мимо. Ичика знал, к чему это идёт и заранее приготовился: лёгкий шаг назад, и качнувшийся торсом парень уклонился от удара. Зато сам в тот же миг сделал подсечку и заставил замешкавшуюся Алькотт саму напороться на клинок своего меча… Удар. Барьер НД англичанки вновь зарябил, а во взгляде аристократки, таком гневном, опять отразилась эта непередаваемая смесь изумления и, наверное, боли от сотрясения. Тут у 312-го в голове возникла неожиданная и совершенно неуместная ассоциация… Он вспомнил взгляд человека, когда в него попадает пуля или вонзается нож. Всего секунда, и его как будто с ног до головы объял этот образ смерти, затуманивая рассудок. Удар… Шестой резко пришёл в чувства от того, как внезапно сотрясло от удара, и тут же отскочил назад, и снова осмысленно посмотрел на напрягшуюся Сесилию. На арене наступило короткое затишье. Причина проста: удар. Он, 312-й, пропустил удар. На мгновение замешкался, но по своей воле. Ему это не понравилось. Весь этот переход к мирной жизни его конечно здорово потрепал, но чтобы с ним в бою случалось подобное?.. Тревожно. Смятение ядом начало разъедать бойца изнутри, хотя он тут же попытался задавить это внутри себя. Он не понимал, какие причины могли послужить подобному, откуда могла взяться подобная трещина. Разве он не делал то же, что и всегда? — Что, растерял свою спесь? — тяжело дыша, ехидно спросила Алькотт, не подозревая, что лишь приводит Спартанца этим в чувство. — С виду показался хорош, а на деле, оказывается, как и все. В её глазах сверкнуло нечто, похожее на вызов. Вызов… Шестой вспомнил, зачем вообще здесь находится. Пропало смятение, разом ушли в сторону сомнения, трещины срослись, будто зашитые раны. Кто его враг? Именно враг, не соперник. Сесилия? Нет… Она всего лишь «соперник». Её гордыня — вот его, Спартанца, враг, первый и самый главный на этом поле боя. И хотя Шестому было не в привычку воевать с чем-то нематериальным, что-то на интуитивном уровне прямо сейчас ему подсказывало, что надо делать… Одолеть Алькотт прямо сейчас, в эту же секунду, 312-му не составит труда. Но нутро упрямо твердит, что это не даст ему желаемого результата. Что такое гордыня? Опасный и очень трудный в искоренении зверь, зараза. Страшнее него — только настоящий вирус. Два удара его потрепали, но до смерти ещё далеко… Нужно выманить его. Дать ему волю, позволить обнажиться. И тогда… вырвать с корнем и задавить. Что ж… Раз так, значит так. После секундных размышлений, отвечая на выказываемое соперницей недовольство, Оримура принял новую стойку. Открытую, ждущую удара. Бесящую и раззадоривающую почуявшую кровь аристократку. — Ха! Уже сдаёшься мне на милость? — тут же надменно запела Алькотт. — Как это почтительно с твоей стороны! И да, ещё одно правило… Новое. — Делай, как подобает, *** — неожиданно проронил Ичика, спокойно глядя на оцепеневшую от такого девушку. …бить словами как мечом. На мгновение ту охватило искреннее недоумение… А потом она с гневом понеслась на него с мечом наперевес. Да как. Он. Посмел?! Шестой успел вдохнуть и выдохнуть, прежде чем Сесилия налетела на него, словно бестия. Стремительный разворот при поддержки двигателей экзоскелета, и Б312 уходит от удара противника, практически касаясь её спиной. Короткий вдох… Клинки катан несутся друг другу навстречу. Быстрый шумный выдох, перебиваемый нелепым выкриком блондинки. Сталь гремит от столкновения мечей, которые затем со скрежетом расходятся в стороны. Одна бьёт, другой уклоняется. Другой бьёт, первая трясущимися от нервов руками блокирует удар. Вихрь стали, сопровождаемый низким гулом Небесных доспехов. Было ослабшее среди публики напряжение выросло с новой силой, зелёные первокурсницы с затаенным дыханием наблюдали за ожесточенно сёкшими друг друга одноклассниками. Некоторые даже стали задаваться вопросами: а за что, собственно, так яростно сражаются эти двое? Разве настолько серьёзным был повод? Но задаваться такими вопросами было уже бессмысленно. Одно сейчас имело значение: каким будет исход поединка. Опять же, каков будет исход, так и определится староста. Никто особо не задумывался над формулировкой, про себя решив, что старостой, верно, будет победитель. Спартанец, тем временем, понял, что приблизился к нужному ему моменту. Всего раз пересекшись с англичанкой взглядом, он это понял. Значит, пора была действовать. Замысел был прост до безобразия. И вот, когда после очередного разрыва дистанции Алькотт вновь ринулась в стремительную атаку, Шестой просто раскрылся. Сесилию это едва не сбило с толку, но поскольку она уже взяла разгон и тормозить было нельзя, сомнения в ней уступили место ликованию. Вот оно! Вот он перед ней, стоит, раскрывшись… сдавшись? Не важно, чего ждать?! Надо бить! Уши как будто заложило в тот момент: Сесилия не слышала ничего, даже стука собственного сердца. Лишь ощущение увесистого меча в хватке рук держало её в этой реальности. Уже поверив в победу она от души рубанула по фигуре треклятого парня. И лишь где-то в момент удара заметила, что что-то не так. Въелось в сознание то, с каким видом этот выскочка принимал удар: спокойно, кошмарно спокойно и… как-то снисходительно, что ли? К ней снисхождение? По спине пробежал холодок… Но только когда Алькотт почувствовала, как её резко перехватывают, блокируя руку с мечом, она поняла: западня. Оримура со всё тем же пугающим ледяным спокойствием пропустил её чуть дальше себя, по инерции, а затем сам активировал двигатели своего Стального духа, и таким образом с удвоенной скоростью понёс Сесилию прямиком в сторону одной из стен. Вокруг всё смазалось от скорости движения, и мир приобрёл чёткие очертания только после резкого удара об стену. Это, впрочем, было ненадолго, потому что кругом всё затянуло облако пыли. Системы Доспеха, пусть и не такие совершенные, как на её Синих Слезах, компенсировали удар, потому Алькотт, отделавшись лёгкой встряской, зашипела и порывалась уже снова встать, но тут что-то тяжёлое припечатало её правую руку к земле, а англичанка ошарашено уставилась снизу вверх на грозную фигуру противника перед собой. Взгляд скосился на вражеский меч, удерживаемый наготове. Настоящий коктейль из паники и отчаяния внезапно затмил разум иностранки… Всё пронеслось у неё перед глазами: образы находившихся в сложных отношениях матери и отца; детство, закончившиеся ровно тогда же, когда пришло известие о гибели родителей в автокатастрофе; осознание того, что нужна сила, чтобы противостоять всем тем, кто хочет отнять у неё всё, что осталось от родителей. Всё шло прахом, в особенности один из недавних вечеров, когда она, казалось, уверилась в своих шансах на выигрыш. Оставалось только одно чувство: безысходность. И ожидание удара. Последнего для её чести. Сесилия пусто посмотрела на парня, который загнал её в это положение. И ведь из-за чего всё началось-то? Она ведь просто… вспылила. Осознавать тошно. — Чего ты ждёшь? — обронила она не своим голосом. Она ожидала удара… Но тут Оримура вдруг убрал свою ногу с её руки, тянувшейся к катане, и отошёл в сторону, чем снова вогнал англичанку в ступор. Где-то десять или даже двадцать секунд понадобилось ей, чтобы понять, что бить её соперник не собирается. Это казалось ей странным, диким, непонятным. Вот же она, перед ним, чего он ждёт? Японского Рождества или Китайского Нового года? Девушка рассматривала лицо Ичики, в деталях пронаблюдав, как тот сначала проходится языком по закрытому рту, а затем, после того, как дрогнул кадык, заговорил. Причём заговорил на английском. — Если ты воин, то ты не примешь поражения лёжа, — сухо сказал он. — Используй или потеряешь. Как бы в довесок к словам, он поднял меч наизготовку. Пепелище — так можно было охарактеризовать внутреннее состояние Сесилии. Она чувствовала себя настолько опустошённой, что не могла припомнить, когда с ней в последний раз случалось подобное. Но сейчас… На этом пепелище словно загорелся новый огонёк. Что такого в этом Оримуре? Почему он так лоялен к ней? С одной стороны, он вроде и загнал её во все эти рамки, причём имел на это основания. Теперь, почему-то, Алькотт легко с этим соглашалась, но лишь одного не могла понять: почему он так… сдержанно пользуется своими преимуществами? Решив не раздумывать понапрасну, Сесилия через силу встала, ощущая, однако, уже некоторую разбитость в теле. Несмотря на это, однако, она подняла с земли катану Стального духа и приняла боевую стойку, с мучениями выученную за неделю. Она посмотрела оппоненту в глаза. Оримура… Ичика… Почти синхронно они занесли мечи для удара, чтобы потом резко рубануть друг по другу, заставив зарябить барьеры Доспехов. У Алькотт щит из строя вышел раньше. Раздался гудок, ознаменовавший окончание поединка. — Бой окончен, — заявил чей-то голос. Не Чифую и не Маи Ямады. — Победитель — Оримура Ичика. Словно звуки из какого-то далекого и чужого мира, донеслись эти слова до тяжело дышавших Алькотт и Оримуры, так и застывших друг напротив друга с не опущенными мечами. Лишь немного погодя, Шестой, вдруг крутанув катану, начал медленно задвигать её за пояс, словно вкладывал в ножны. Оружие растворилось в белом сиянии, будучи убранное в слот для хранения. Потом молодой человек неожиданно поклонился сопернице (теперь уже бывшей), насколько позволял ему экзоскелет, чем уже в который раз удивил иностранку. — Начиная с этого момента, мои претензии удовлетворены, Алькотт-сан, — сухо, но без намёка на агрессию сказал он, не поднимая головы. Выпрямившись же вновь, он посмотрел ей в глаза. — Предлагаю забыть недопонимание, но не этот поединок. — А?.. Похоже, Спартанец всё-таки не рассчитал силы. Хотя для Алькотт такая реакция, наверное, норма, потому Ичика терпеливо ждал. — Я согласна, — наконец выдавила из себя Сесилия, до сих пор не могшая прийти в себя. На протянутую к ней руку в бронированной перчатке девушка, к своей чести, среагировала куда адекватнее, вложив в неё свою ладонь. Что-то странное начало теплиться у неё на душе, пока она смотрела на такое грубое, но вместе с тем романтичное (в широком смысле) рукопожатие. Копившийся стресс и страх получили выход, рассеялись в бою. Шестой же, не осуждавший девчонку за растерянность, подозревал, что одна знакомая ему особа с чёрными как смоль волосами и суровым непроницаемым лицом, сейчас удовлетворенно наблюдает за всем этим из инструкторской рубки. Как же, она, Чифую, сподвигла его на такой ход. Пусть наблюдает. Б312 жал руку с трудом верившей во всё это Алькотт, вглядывался в её такое усталое, но, кажется, ставшее от этого только более искренним лицо и надеялся, что поступил так не зря. И, пожалуй, даже верил в то, что это так, потому что с чем-то таким он ведь уже сталкивался.