Порочная любовь

Спустя пару дней, когда мой больничный подходил к концу, и себя я уже чувствовала гораздо лучше, я сидела на кухне и пила зеленый чай. На улице была отличная апрельская погода: снег почти растаял, и кое-где уже распускались на деревьях первые листочки. У меня даже возникали мысли выйти и прогуляться по местным улочкам, потому что с начала болезни я не покидала дом, а открытое окно в комнате вряд ли можно назвать прогулкой. Я услышала хлопок входной двери и подумала, что это бабушка вернулась от соседки, но в проеме кухни появился Филл. Я напряглась, но не подала вида, что меня не особо радует эта встреча. - Привет, - поздоровался братец. - Привет, - отозвалась я, наблюдая, как Хэйл достает из холодильника баночку пепси и усаживается за стол напротив меня. – У тебя разве не должны быть тренировки? - Вообще-то, должны, но я решил сегодня пропустить, - ответил он и сделал жадный глоток газированного напитка. – Очень устаю в последнее время. И только сейчас я заметила мешки у него под глазами и несвойственную ему вялость в движениях. - Ты не заболел? – спросила я, скорее из вежливости, чем из беспокойства. - Нет, просто в последние дни плохо спал по ночам, - и непристойные догадки сразу влетели ко мне в голову одна за другой. Я понимающе ему кивнула и взяла в руки чашку с чаем, стараясь не выдать себя, как неприятно мне это слышать. – Помогал бабушке снять с тебя высокую температуру. Моя рука дрогнула, и фарфоровый край чашки остановился в миллиметрах от моих губ. - Что? – пораженно взглянула я на брата. Нет, конечно же, я всё расслышала, просто не могла поверить своим ушам. - Она же человек и не может обходиться без сна, - пояснил Филл, и говорит он так, словно это было в порядке вещей, и он не мог поступить по-другому. – Я заменял её, сидел возле твоей кровати и следил, чтобы тебе не стало хуже. И только в эту минуту в мою голову врезались смутные очертания лица брата, когда в бреду я иногда просыпалась и сразу же засыпала в беспокойном сне. Будто наяву ощутила его легкие прикосновения на своем лбу, когда он проверял температуру или убирал мокрые прядки волос с моего лица. Я опустила руку с чашкой обратно на стол, так и не отпив из неё, и отвела взгляд, потому что смотреть на брата сейчас мне было стыдно как никогда за свои плохие догадки, и за то, что забыла его заботу. Я с трудом подавила комок в горле. - Зачем? – хрипло прозвучал мой голос. Филл лишь посмотрел на меня. Его руки лежали на столе, а губы больше не прикасались к жестяной баночке с колой. Он молчал, и я тоже не знала, что мне сказать. Это всё было так неожиданно и неправильно. Он не должен был этого делать. Только не после всего: какие ссоры между нами были, какие обидные слова были высказаны друг другу, и сколько боли мы причинили. - Я все же твой брат, - ответил он спустя минуту. Внешне было видно, что он борется со своими чувствами, решаясь еще что-то добавить, и, наконец, сказал: - У тебя на тумбочке фотография, - я удивленно подняла глаза на брата, встречаясь с ним взглядом. – Она тоже моя любимая. И я окончательно была выбита из колеи. Сегодня утром я заметила, что рамка с фотографией не лежала плашмя, как я ее оставила, а стояла, сияя счастливыми улыбками детей с картинки. Я думала, это бабушка сделала… До этого момента. - А еще я люблю тебя, Джесс. Не надо. - Извини, я, наверное, пойду к себе… - промолвила я, поспешно приподнимаясь со стула. На кухне вдруг стало душно, и начинала кружиться голова. Филл встал следом и ухватил меня за руку. - Почему ты просто не скажешь мне это? – я обернулась и встретилась с серыми глазами брата. В его взгляде было что-то такое, отчего у меня пересохло в горле, а щеки вспыхнули румянцем. - Сказать что? - Что я тоже тебе небезразличен. Я в немом изумлении смотрела на брата, и видимо на моем лице отразилось смятение, потому что он тут же добавил: - Я же вижу это, Джесс. Мне, наконец, удалось совладать с собой, и я отстранилась от Хэйла, убирая руку из его схватки. Впрочем, он не пытался меня удержать. - Это неправильно, - тихо произнесла я. – Прости. А дальше я уже быстро поднималась по лестнице вверх, закрыла дверь в свою комнату, и, как и пару недель назад, медленно опустилась на пол, обхватила себя руками, пытаясь унять странную дрожь в теле. Последние слова Филла никак не уходили у меня из головы. Это было неправильно, но я не могла не думать о брате. Все мысли были заняты только им, даже во сне не уходил его образ. И только теперь я в полной мере понимала, что он всегда был мне не безразличен, просто это чувство я принимала в детстве за сестринскую любовь, потом после нашей ссоры долго и болезненно отвыкала от брата, но так и не смогла заставить до конца исчезнуть эти чувства. Я вспоминала, как была счастлива, когда мы снова начали общаться друг с другом, ездить вместе кататься на сноубордах, и я могла точно сказать, что это чувство счастья было именно из-за брата, а вовсе не Хару. Нагано хороший парень, отзывчивый, добрый и заботливый – такой, каким был для меня всегда Филл в детстве. Наверное, я почувствовала сходства и невольно сблизилась с ним. Между мной и Хару на самом деле не было любви, по крайней мере, теперь-то я точно знала, что не испытывала ничего подобного. Просто, сама того не осознавая, я искала взаимности, нужности, и тогда-то появился этот парень с солнечной улыбкой и позволил ощутить то, чего мне так долго не хватало. Я вспоминала странные реакции моего тела на любые прикосновения Филла, какими обжигающими и приятными они были. И самое главное, кажется, я начинала понимать настоящую причину нашего раздора: Хэйл первый понял, что между нами зародилось что-то большее, чем семейные отношения, и тогда ему просто стало страшно от этой неправильности и абсурдности. Возможно, он долго сопротивлялся и хотел окончательно разорвать между нами связь, но в какой-то момент не смог и сорвался. И я даже знаю, что этой точкой отсчета послужило наше возобновленное общение в прошлом году, мое семнадцатое день рождения в этом, наш танец, крепкие объятия и… все его сопротивления полетели ко всем чертям. А мне бы следовало остановить неизбежное, но дело в том, что я не могу и не хочу этого делать, потому что Филл мне дорог – не как брат, конечно. Я пришла к этому выводу не сразу, и скорее всего не пришла бы к нему совсем, если бы не Филл. Он действовал, возможно, некорректно, слишком навязчиво, но он добился того, чтобы я откликнулась, обратила на него внимание с совершенно другой позиции. Это осознание далось мне непросто, то отрицая, то соглашаясь с таким исходом событий, но я не жалею. Я всегда хотела, чтобы любимый человек был рядом со мной, чтобы понимал меня и самое важное - любил полностью и без остатка. В мой первый день после больничного, я проснулась раньше будильника, встала легко и бодро. Сегодня я провела у зеркала больше, чем обычно: тщательнее красила ресницы и нанесла на губы помаду, прическа тоже отняла у меня немало времени, завивая кудри вместо прямых локонов. К выбору одежды я тоже отнеслась серьезно, и хотя школьная форма не оставляла шансов на воображение, я украсила свой образ аксессуарами, в первую очередь надела подаренный браслет Филла. С той вечеринки я его еще не носила, и если я собиралась когда-нибудь надеть эту вещь, то лучшего момента, чем сейчас и не найти. Филл оценил. За завтраком я заметила, как ему сложно не смотреть на меня, поэтому изредка бросал в мою сторону внимательные взгляды. А когда я потянулась за хлебом, нарочно протянув руку с подаренным браслетом прямо перед братом, я увидела приятное удивление на его лице. Он даже выехал в школу одновременно с нами и всю дорогу ехал за родительской машиной. Но на этом знаки внимания еще не закончились. На переменах Хэйл будто бы случайно оказывался в том месте, где должен был проходить мой следующий урок, или садился слишком близко к моему столику в столовой, а я словно нарочно этого не замечала, смеялась вместе с подружками и откидывала пряди волос, прекрасная зная, что Филл наблюдает за мной. Это прозвучит дерзко, но мне нравилось дразнить Филла, я наслаждалась его упоительными взглядами, в которых можно было отчетливо прочитать неверие, что это всё происходит наяву, и, одновременно, облегчение, что это не сон, и я его больше не отталкиваю. Тем не менее, мы не проронили ни слова, ни утром за завтраком, ни в школе на переменах, но я чувствовала, что разговор с точками над «и» обязательно состоится в скорое время. Только вот состоялся он совсем не в тех обстоятельствах, каких я думала. Я просто собиралась домой, перекладывала учебники из школьного шкафчика в сумку и уже надела верхнюю одежду, когда передо мной собственной персоной предстал Ник Бенетт и нагло мне улыбался. - Ник? – удивилась я его появлением, потому что точно знала, что сейчас он должен быть на тренировке футбольной команды. - Привет, Джесс, рада меня видеть? – ухмыльнулся он и дал знак кому-то за моей спиной. Я и пикнуть не успела, как мне кто-то заломил руки и поднес дурно пахнущий платок к моему лицу. Всего доли секунды хватило, чтобы понять, что это - хлороформ, о Господи, это был хлороформ. Я рефлекторно дернулась в попытке сопротивления, но рука только сжалась крепче, зажимая мне нос и рот, и я инстинктивно вдохнула, заполняя лёгкие сладковатой отравой. Краем гаснущего сознания я почувствовала, как разжимается хватка у меня на лице, а потом поняла, что падаю. И ещё я поняла, что не упала, что меня подхватили до того, как я коснулась пола, а потом провалилась в темноту…