Порочная любовь

Видимо, неприятные ситуации не собирались отпускать меня в течение следующих нескольких дней. Родительская машина всё еще была в ремонте, поэтому Филл взял их роль на себя отвозить меня в школу. Я не избегала вынужденной близости с братом, но мне по-прежнему было неприятно и неловко находиться рядом с ним. И хоть мы не разговаривали ни о его чувствах, ни о чем вообще, напряженное молчание между нами казалось намного хуже слов. Со мной что-то творилось: я не могла видеть Филла, но и в его отсутствие я всегда искала его взглядом среди учащихся в школе, и я всегда, всегда вспоминала его понимание в глазах, однажды увиденное на перемене. Теперь я знала, к чему это было, но до сих пор не знала, почему он заставил мир внутри меня перевернуться, почувствовать странное давно забытое чувство и скрыться от него, словно чего-то испугавшись. В следующий раз я снова ощутила это, когда наши с Филлом классы пересеклись на уроке физкультуры. Парни занимались на половине спортивного зала, где располагались брусья и турники, а девушки на остальной – с канатами и матрасами. Хотя сказать слово «занимались» - сильно приукрасить, потому что добрая мужская половина обоих классов не сводила обожаемых взглядов с Менди Бартон, которая отлынивала от занятия и сидела на трибунах в мини-юбке, положив ногу на ногу и выставляя все свои прелести на показ. Она со скучающим видом печатала что-то на телефоне и словно не замечала столь заинтересованного внимания к своей персоне. Что касалось девочек, то некоторые из них – в основном мои ровесницы - влюблено вздыхали по накаченным телам мальчиков постарше, когда те качали пресс или отжимались, что совсем не способствовало им самим сосредоточиться на уроке и наставлениях учителя. Я, конечно, честно выполняла все указы преподавателя, даже полезла вверх по канату, хотя я безумно боялась высоты, и вот тогда-то всё и случилось. Я никогда не нависала так высоко над полом из-за своего страха, но в тот раз что-то заставило меня подняться выше обычного. Учитель знал о моей боязни и не принуждал карабкаться до потолка, но я сама для себя решила, что могу больше. Я почти добралась до цели, слыша снизу подбадривающие слова подруг, и в этот момент – не понимаю, почему – я отчетливо ощутила на себе чей-то взгляд, и, откликнувшись на него, встретилась с глазами брата. Я даже замерла, настолько неожиданно это было, и ладошки моментально вспотели. Но удивляла меня вовсе не это неожиданность, а то, как он на меня смотрел. В его взгляде была искренняя тревога за меня. Так он смотрел на меня только в далеком детстве. Из моих рук тут же подевалась куда-то сила, стало трудно держаться за канат, пальцы заскользили по влажному ворсу, и я с ужасом поняла, что еще чуть-чуть и… Я сорвалась и полетела вниз… Нет, я не потеряла сознания, мое приземление спасли матрасы, но всё же они были недостаточно мягкими, чтобы избавить меня от полного дискомфорта падения. Пару секунд я ничего не видела перед собой, была темнота, а потом яркая вспышка, после чего мне резко стало трудно дышать, и я не могла пошевелиться. Я закашлялась, и тут же отдались неприятные покалывания в голове. Надо мной уже нависали головы, и я мутным взором глядела на их тревожные и обеспокоенные лица. Я слышала, что меня о чем-то спросил учитель, и этот вопрос улетел в неизвестность моего подсознания. У меня был ровный, монотонный гул в ушах, и болело всё тело, но я глубоко вздохнула и заставила себя подняться. Чьи-то сильные руки помогли встать мне на ноги и опереться. - Слава Богу, ты ничего себе не сломала! – облегченно сказал учитель, и мне на месте была прочитана нотация о правилах безопасности в спортивном зале и наказ прямо сейчас же явиться в кабинет медсестры для осмотра. – Филл, будь добр, помоги Джессике дойти. Я резко обернулась и отшатнулась, когда до меня дошло осознание того, что всё это время брат стоял за моей спиной, придерживал и не давал упасть. - Да, мистер Браун, - отозвался Хэйл. Мы шли по пустому коридору, удерживая дистанцию между нами, и снова молчали. Из кабинетов доносились голоса преподавателей, что-то объясняющие ребятам по разным школьным предметам, одни звучали увлеченно, другие, напротив, скучающе и лениво. - Ты упала из-за меня, верно? – первым нарушил тишину Филл. - Нет, я упала из-за своей слабости, - ответила я, не поднимая головы. И не уточнила, какой именно: перед его взглядом или неукрепленных мышц на руках. – Просто не рассчитала свои силы. - Тебе повезло, что обошлось без травм. - Да, не хотелось бы ходить со сломанной рукой или ногой до конца учебного года, - совсем невесело усмехнулась я и остановилась возле двери медпункта. Хэйл стоял в метре от меня, держа руки в карманах спортивных брюк, и я невольно заметила, как его майка не скрывает рельеф мускул на плечах и накаченного торса – результат упорных тренировок в спортивных секциях. Немудрено, что девчонки засматриваются на таких, как он. Смотреть и правда есть на что. - Если хочешь, я могу отвезти тебя домой, - предложил брат, на что я не задумываясь, ответила отказом. - Не стоит, это последний мой урок, а потом мы с подругами собирались заскочить в торговый центр, - я помолчала пару секунд, а потом добавила: - Но спасибо за заботу и за то, что проводил. Я благодарно ему улыбнулась. Филл кивнул на мою улыбку, развернулся и быстрым шагом направился в сторону спортивного зала, а я смотрела ему вслед, пока он не скрылся за углом, и лишь потом зашла к медсестре. Женщина, лет сорока, со всегда доброй улыбкой на лице, прописала отлежаться до конца дня и отменить все прогулки. Я не стала противиться указам врача и перенесла поход по магазинам с подругами. Они не были против, наоборот, только поощряли наставления медсестры, потому что очень их напугало моё падение на физкультуре, и беспокоились за моё состояние. Сейчас я лежала на кровати в своей комнате и без интереса лазила по социальным сетям Интернета на ноутбуке. Дома было делать совершенно нечего, и я уже начинала сожалеть, что не проигнорировала советы и никуда не пошла, с подругами мы бы отлично повеселились, Эмма и Кортни собирались прикупить платья на школьный бал, да и мне совсем не помешали бы обновки в гардеробе. Но не в этот день, и жалеть об этом было уже глупо. Я закрыла крышку лэптопа и перевернулась на другую половину кровати, удобно подмяв под себя подушку. У меня не было привычки спать в дневное время суток, и сегодня тоже было не исключением. И вот тогда мой взгляд упал на опущенную фоторамку на тумбочке. Она так и лежала плашмя с того утра, и с тех пор я её не поднимала. Просто мне было больно смотреть на прежних нас, счастливых и любящих друг друга, которые в то время даже не подозревали, что в будущем будет столько проблем с отношением. Я тяжело вздохнула, прикрыла глаза и незаметно для себя вскоре уснула. Я до сих пор не могла смотреть на Филла. Нет, то есть я не испытывала к нему отвращения или неприязни, совсем наоборот, я вдруг стала замечать за собой, что невольно засматриваюсь на брата, обращаю внимания на вещи, которые в прошлом не особо замечала. Например, любовалась его шеей, когда он не застегивал верхних пуговиц на рубашке, небрежно завязывал галстук, закатывал рукава пиджака, что чертовски ему шло, и тогда он выглядел как модель, сошедший со страниц модного журнала. Он умел следить за собой, но при этом не перебарщивал. Он всегда вкусно пах дорогим парфюмом, был гладко выбрит, и временами хотелось прикоснуться к его коже лица или почувствовать мягкость его волос под подушечками пальцев. Вскоре родителям отремонтировали автомобиль, и утренняя рутина вновь вернулась на свои места. Я даже огорчилась, что больше не увижу, как Филл лишь слегка придерживает руль во время езды, но, тем не менее, полностью контролирует все движения своего автомобиля. С таким водителем можно было не опасаться за сохранность собственной жизни. Но замечала я не только его внешние качества, с каждым днем я понимала, что в школе он играет определенную роль, выдает себя перед окружающими таким, каким они хотели бы его видеть. Наверное, поэтому его характер испортился со временем, потому что рано или поздно маски въедаются в кожу, и отодрать их бывает сложно. Хэйл привык выглядеть первым красавцем перед поклонницами, крутым парнем перед друзьями, и отличным футболистом перед учителями. Иногда мне казалось, что ему даже нравится это, и он с удовольствием играет на публику. Только вот я не понимала одного – как за всей этой ложью в его планы вписывалась я, как единственный объект его влечения и обожания? Это был обычный школьный день, уроки подходили к концу, а классы помладше уже разъехались по домам. Я осталась на дополнительные курсы по истории, которые проводила миссис Армстронг, мой любимый учитель, только для меня, и чьи факультативы я с удовольствием посещала. Мне нравилось изучать её предмет, и в будущем я планировала связать свою карьеру именно с историей. Мы занимались два часа, которые для меня пролетели незаметно, и только тогда я засобиралась домой. Попрощавшись с учителем, я надела пальто, взяла свои вещи из шкафчика и направилась вдоль коридора к выходу, когда вдруг услышала чьи-то голоса, доносившиеся от одного из кабинетов. Я замедлила шаг, узнавая в этом голосе Менди Бартон, как всегда кокетливую и похотливую до неприличия. Я вконец остановилась и прислушалась. Из приоткрытой двери я увидела рыжеволосую девушку, сидящую на столе и с кем-то разговаривающую. Я не увидела её собеседника, но с этим человеком она была явно близка. - …Нет, только не говори, что я тебе разонравилась! – в шутливом тоне прощебетала она так, будто знала, что разлюбить её точно никому и никогда не придет в голову. Парень – я была уверена, что её собеседник был парнем – ничего не ответил, а девушка, накручивая на палец прядь своих волос, продолжала: - Мы весело проводим время, и, если честно, я люблю тратить его с тобой. О, у меня идея! – она встала со стола и приобняла парня за плечи. – Давай повеселимся прямо сейчас? Мне стало тошно от подобного непристойного поведения Менди. Если я правильно поняла её намек, она собиралась заняться этим в классе, когда еще не все ушли из школы, и в любой момент кто-то мог сюда заглянуть. - Я не могу, Менди, прости, - к ужасу для себя услышала я голос Филла. В какой-то момент я даже забыла, как дышать, и лишь неотрывно следила, как брат убирает руки Бартон со своих плеч и мягко её отстраняет. Хэйл вышел из укрытия и остановился в нескольких шагах от неё. - Кто она? – жестко спросила девушка, и я даже удивилась, что она способна на подобные интонации, кроме вечной кокетливости, ветрености и непристойности. - О чем ты? - О том, какая сучка вскружила тебе голову, что сейчас ты отказываешься от секса со мной?! – уже наплевав на всю тактичность, закричала Менди. Похоже, её сильно задело, что девушке кто-то отказал, обычно эта прерогатива принадлежала ей. - Ну! – потребовала она, когда Филл в очередной раз не удосужился ответа. - Менди, тебе не кажется, что наши отношения идут к логическому завершению? Ты и я – просто страсть, ничего более. Я не думаю, что есть шанс на продолжение. Теперь пришла очередь Бартон пораженно молчать. - Не думаешь? – она усмехнулась. – А чем ты думал, дорогой, когда сам приходил ко мне, когда отдавался моим ласкам, когда, черт возьми, пользовался моим телом?! – девушка снова пустилась на крик. – И сейчас ты говоришь, просто страсть?! Да кто, как не я доставит тебе настоящее наслаждение?! Может, твоя сестричка? Как ты называешь её, фригидная, на которую даже у ботаника не встанет?! Вспомни, где ты был, и чем мы занимались в её День Рождения! И что-то с грохотом упало на пол. Я не сразу поняла, что это были мои учебники, выпавшие из дрогнувших рук. В голове на одну секунду стало темно, а в горле застрял комок горькой обиды. - Кто там? – уже обеспокоено спросила Менди. – Нас что, подслушивают?! И я поняла, что сама себя выдала. В следующее мгновение я уже опустилась на колени, быстро схватила книги и сорвалась на бег. Это было невыносимо, это было обидно, но прежде всего - это было больно. В груди сдавило, и на глазах уже начали скапливаться слезы. Я бежала по пустым школьным коридорам, мои шаги эхом отражались от стен, но я ничего не слышала вокруг, кроме своего сбивчивого дыхания и бешеного сердцебиения в ушах. Тут я почувствовала, что кто-то резко схватил меня за руку и прижал к стене. Надо мной нависал Филл, и в его глазах я увидела страх и - о Боже - сожаление. - Не трогай меня! – срывающимся голосом, который просто ненавидела, закричала я и вырвалась из его хватки, но брат вновь развернул меня к себе. - Джесс, послушай, я не хотел… - Делать мне больно? – перебила его я. – Ты хотел, чтобы я узнала об этом в самый неподходящий момент! – мой голос дрожал от долго, слишком долго сдерживаемой обиды. – Ты, правда, всю ночь моего Дня Рождения провел у неё? И что-то отчаянное и незнакомое мне промелькнуло в его глазах, а потом он меня отпустил и сделал шаг назад. Это и было его ответом. - И с кем, Филл? С этой шалавой? – продолжала я. – Я уже не удивляюсь, что ты выбрал её в роли своей девушки, но говорить мне «скучаю» и ту же ночь идти к ней, это просто… - я не договорила, перевела дыхание, не в силах произнести ни слова. – А я ведь уже начинала тебе верить, - с трудом выговорила я. - Пожалуйста, прости меня, Джесс, - так искренно извинился он, что я бы, несомненно, простила его, скажи мне он в какой-нибудь другой ситуации раньше. Но сейчас, я не могла его даже слышать. - И ты еще называл меня фригидной… - снова вспомнились мне неприятные слова Менди, и горько усмехнулась. Мне вдруг захотелось рассмеяться, так отчаянно, сумасшедше, немного истерично, и я бы непременно это сделала, если бы не такое же желание сейчас разрыдаться. – Ты уж определись, Филл, что тебе больше всего нужно, доступность или скромность, а то я просто не успеваю следить за тенденциями твоих желаний. - Ты же прекрасно знаешь, что мне нужно. И это ты. На что я лишь покачала головой: - В это так сложно поверить, - с горечью в голосе сказала я. А потом прижала учебники к груди и тихо, устало вздохнула: – Не подходи ко мне больше. Никогда, – закончила я его словами из нашего детства и ушла. Я не понимаю, как человек может быть таким двуличным? Говорить мне «я люблю только тебя», и в то же время развлекаться в постели с другой. Обо всём этом я думала, гуляя по серому, дождливому Лондону, в распахнутом пальто и без шапки. Я не чувствовала холода, просто бесцельно бродила по улицам до тех пор, пока не начало темнеть, а на телефоне не скопились десятки пропущенных вызовов из дома. И, конечно, такая прогулка не прошла без последствий: тем же вечером, меня ждал выговор от родителей, они что-то говорили об ответственности, о сохранности моей жизни и о чем-то еще, что я пропустила мимо ушей. На тот момент мне было впервые все равно на их слова, моя голова была забита сегодняшним событием в школе и Филлом, который стоял в тени гостиной и наблюдал за родителями и мной. В тот вечер он больше не проронил ни слова, но его сожалеющий взгляд говорил всё за него. А потом у меня поднялась температура, заложило в носу и запершило в горле. Всю ночь меня бросало то в холод, то жар, и бабушка, не отходившая от меня ни на минуту, едва успевала менять компресс на голове. На утро мне полегчало, но температура и насморк остались, и в школу я не пошла. Вызванный врач прописал больничный и длинный список лекарств, необходимый для выздоровления. Еду мне приносила бабушка прямо в комнату, потому что мне было сложно стоять на ногах, и я была благодарна ей за её трепетную заботу. За всё время пока я болела, я не раз прокручивала в голове подслушанный разговор Менди с Филлом. Я открывала для себя всё новые и новые факты, на которые в порыве сильной обиды я не обратила должного внимания. Например, теперь я понимаю, что в тот день Филл окончательно расстался с Менди и больше решил не играть на два фронта. Это осознание вещей меня странно радовало, но одновременно огорчало меня то, что Хэйл выставлял меня перед Бартон не в самом лучшем свете. Почему он называл меня «фригидной»? Разве я плохо одеваюсь? Но я никогда не выхожу из дома, не убедившись, что на моей одежде нет ни единой складки, на голове петухов, а макияж сделан аккуратно. Разве плохо быть умной? Тут уж играет роль моего будущего, а без хороших знаний нечего делать в приличных обществах. Факт, что я еще девственница? Я не Бартон и не дамся первому встречному, а только тому, кого я буду любить полностью и без остатка, и мой избранник так же будет любить меня…