Заметки Скромного Ящерки

       Если бы несколько лет назад кто-нибудь сказал мне, что я буду спать на отдаленном острове под охраной существа из Обливиона, я бы решила, что это бредни сумасшедшего. Впрочем, если бы кто-то мне рассказал хотя бы одну десятую из того, что мы прошли я бы не поверила. Начиная с того момента, что я вообще вступлю в брак. Что найдется существо, которое полюбит меня со всеми странностями и с моим непростым характером. Сейчас это существо плывет по направлению к острову, а мне нужно вернуться в деревню, где оставила Алессандру и забрать ее оттуда, чтобы быть максимально готовыми к прибытию Кобальта и команды. Я озвучила свои планы Картусу: — Ну что же? Пойдем. — Только местные жители понятия не имеют, кто такой Хермеус Мора и кто такие Искатели. Я не знаю как они на тебя отреагируют. — Доверься мне, я знаю, что делать. С одной стороны, он в разы старше меня, он действительно гениальный изобретатель, он помог восстановиться Кобальту и создал удивительные агрегаты. Однако у него же гениальность граничит с безумием порой. Ну, в конце концов, после нашего выхода из подземелья, теперь огромная яма благодаря усилиям Искателя. Впрочем, сейчас можно действовать по обстоятельствам и довериться ему. Раз уж он так говорит. — Держись позади меня. — попросил он. — Только не убивай никого. — Я изобретатель, а не убийца. — по-моему, он немного обиделся. — Прости, не обижайся. — С чего ты взяла, что я обижаюсь? Я совершенно спокоен. — Тогда прекрасно. Только тут все деревни одинаковые. Я надеюсь, что мы к нужной идем. — Давай так, я их буду отвлекать, а ты ищи девчонку. Вообще, неплохой план. Только Искатель это не прекрасный эльфийский юноша, который напевает песенку. Он вообще не похож ни на одно из существ, которое могли бы видеть деревенские жители. О чем это я? Они аргониан-то никогда не видели, а тут такое вот необычное существо. Искатель «подплыл» к входу в деревню, на него тут же обратили внимание: — Я несу свет Знания, свет Мира и Любви. — заговорил Картус. Впервые Искатель говорил с кем-то, используя человеческую речь. Ну и еще такой интересный текст. Люди, вопреки моим ожиданиям, не завизжали, не стали прятаться по домам. Наоборот, они вышли посмотреть, кто же это их приветствует. Хотя, если так посудить, они понятия не имеют, что такое Обливион, кто такие принцы Даэдра, и Искатель для них может быть действительно волшебным посланником. Впрочем, детальных поисков мне не требовалось здесь. Ни одного знакомого лица я не увидела из тех, что вышел к Картусу. Значит, не та деревня. Единственное, что нашла штаны, а то совсем без них гулять — грустно. И не прилично.       Я жестами показала Искателю, что нужно двигаться дальше. Он мне кивнул, затем достал щупальца, направил их вверх и пропел: — Благословляю вас, дети мои! Дух Леса покидает вас. — и поплыл в мою сторону. Деревенские — даже не шелохнулись, они стояли, уставившись в точку, где минуту назад был Картус. — Ну, как? — Ты им там под шумок заклинание какое прочел? — Вообще ничего не читал. Не бойся, сами отойдут. Их благословил дух леса, пошли дальше. Судя по всему, в Картусе дремлет не только гениальный изобретатель, но и совершенно фантастический актёр. Ну, явно же — талант есть. Мы прошли еще три деревни, причем, я сразу говорила, что в этих точно девочки нет. Однако, Искателю настолько понравилось играть в Хранителя Леса, что он уже самостоятельно всех благословил. — Ты у них вместо нового божества скоро будешь. — По-моему, я это заслужил. Вообще, если бы не я, их бы на этом острове не было. Так что — все честно. Так-то он конечно прав, если бы не рудники полные золота, то на этом острове вряд ли бы кто-то жил. — Планируешь сюда потом возвращаться? Или ты можешь приходить только после призыва? — Я могу наблюдать за тем, что здесь происходит через Омут. Вернуться сам смогу только получив добро от Хермеуса Моры. Но не в воплощении Искателя. И лишенный части знаний. — Не поняла? — ну, не до конца я его поняла, если честно. — Я смогу родиться как обычное существо из Нирна и прожить жизнь этого существа. Я могу явиться в мир как Кобальт и пройти путь аргонианина в болотах, могу явиться как норд и посвятить себя охоте на снежных просторах Скайрима. А могу явиться и здесь — либо как потомок рабочих, либо как потомок знати. Либо как орк, они здесь чаще как стражники работают вместе с каджитами. — Хм, и получается что ты будешь как чистый лист, черпать новые знания как обычный человек? — Именно так. Ты думаешь почему Мираку уже не было места в вашем мире? Думаешь потому, что он шибко хотел построить себе храм и подчинить Солстейм? Он провел очень много времени в Апокрифе. Он видел те же миры, что видели вы в свое время. И даже больше. Он почерпнул те знания, которые в Нирне могут быть просто опасны. И это не гипноз. — Я думала над тем, что было бы если бы Мирак вдруг исполнил свой план. — вздохнула, пока мы шли к очередной деревне. — Кобальт в шутку, конечно, упоминал о том, что его бы методику, чтобы все работали, да в мирное русло. Ну, все что-то строят, никто никого не убивает. — Прям как вот эти в деревнях. — Именно. Только у этих-то несколько поколений все же прошло, а у Мирака все быстрее было. Но с другой стороны, что он делал бы с этой толпой бестолковых существ? — А то в Скайриме прям все умные. — усмехнулся Искатель. — Ты и без меня это знаешь, ты прекрасно видишь ситуацию со стороны. И что-то с ними тоже нужно делать. — Я считаю, что нужно начать с образования населения. Все же, даже с точки зрения военной — грамотная армия гораздо лучше бестолковых дуболомов с оружием. Магия полезная вещь, нужно избавлять население от предрассудков. — Ты говоришь с одной стороны правильно. Но с другой. Вот приди сейчас к этим вон, в деревне и попробуй убедить их научиться хотя бы читать. Они не поймут — зачем им это надо. Они тебе расскажут про счастье, про благословение и прочее. Ты думаешь, что обычному норду твои идеи будут близки? Он живет от таверны до таверны, он вполне счастлив. Сегодня выпил в Вайтране, завтра выпьет в Ривервуде.А тут ты со своим стремлением заставить его учиться. И я тебя уверяю, ему совершенно все равно кто у власти — норд, эльф, каджит или даже мамонт. — Но не все же такие! — почему о нордах такие представления как о совсем дикарях. Даже Картус, существо из Апокрифа поставил нас немногим выше, чем этих работяг. — Ты думаешь, что это касается только нордов? — усмехнулся Картус. — Это касается всех разумных рас. Приди в Чернотопье, расскажи аргонианам, что им нужно образование и не надо ограничиваться Хистом. Тебя загрызут тут же. Как видишь, я тоже пытался изменить мир, пусть в рамках маленького острова. Не получилось. Если кто-то один хочет чего-то достичь, он этого всегда добьется, ему ничто не будет преградой. Но менять других — очень сложно. Вы можете предоставить выбор, но не сможете заставить. Точнее, вы конечно можете использовать силу или методы того же Мирака, но толку особо не будет. Картус собственно озвучил те мысли о которых я всегда догадывалась, правда не всегда приятно осознавать. Но с другой стороны, я сама частенько слышала рассказы и советы о том, какой я должна быть, о том какая должна быть женщина. Однако, я всех советчиков слала далеко и надолго. Ну, собственно и меня и Кобальта могут так же послать. — Ну, допустим можно использовать эмоции людей. Скайрим в частности, сейчас вынужден выполнять требования Талмора. Это крайне неприятно. Сейчас они запретили Талоса, завтра они могут объявить другие законы. Но чтобы дать им полноценный отпор — у нас нет возможностей. Мы должны повысить качество нашей армии, дав новые знания, новые навыки. Сыграть на патриотизме людей. — Ты права, однако. Ты скажешь, что им нужно пойти, поучиться магии, в том же Винтерхолде. Это время. Это труд. А появится кто-то другой и расскажет про доблесть, честь, споет красивые песни. За кем пойдут? У вас же уже был опыт. Пошли за краткосрочной перспективой: «ура, мы прогоним Империю и сможем поклоняться Талосу, как доблестные воины, мы горды и не покорны», ведь так? — Так. Они не учитывали, что если Скайрим лишится протекции Империи, то завтра у границ будут стоять войска Талмора. Хотя, меня удивило на самом деле, что у руля стоял человек вроде бы не глупый, он сам прекрасно должен был понимать к чему приведет его политика. — Он не думал над тем, что будет дальше. Ему хотелось власти вот и все. Хотелось стать героем и освободителем. Он бы им стал, и неважно как бы потом повернулась история. Он бы погиб сражаясь за свой народ в неравной борьбе с Империей, с Талмором. — Вместе с ним погибли бы и другие. Слишком высокая цена для героической повести. — Только очень многим ты это не донесешь. Хотя, вот посмотри на себя… — А что со мной не так? — Ты — норд, замужем за аргонианином, ты владеешь магией, что для норда тоже не очень привычно и ты теперь с даэдра. Ты представляешь угрозу. — Ты сейчас озвучил претензии очень многих. И если честно, меня это выводит из себя. Кроме службы даэдра, которая может пугать по понятным причинам. Хорошо, магия разрушения опасна, это серьезная вещь, но я же не сумасшедшая, которая будет палить огнем и молнией во все стороны, убивая все живое просто так. А уж брак с ящером…кому какое до этого дело? Кобальт, пока нет угрозы — вообще безобиден. Он будет сидеть у камина с книжкой, грызть морковку и никого не тронет. — Ты права. Но это знаешь ты, ты живешь с ним. Но для остальных — это зверь, огромный хищник, с клыками, когтями, хвостом. Плюс так же владеющий магией. — К чему это все, Картус? Я прекрасно знала изначально какие эмоции будут у окружения, я прекрасно знаю, что мои поступки не всегда получают одобрение. Но мне это не важно. Есть вещи, в которых я готова идти на диалог, готова обсуждать. А есть то, что не приемлемо. — Ваше стремление восстановить коллегию Магов. Вечное стремление изменить что-то в этом мире. Ты никогда не задумывалась над тем, что никому этого не надо? Кому нужно и так идут в Винтерхолд. Если Кобальт и остальные ученики хотели — они там оказались и им было без разницы в каком состоянии город. Остальным этого не нужно. Твоя любовь к своей стране будет постоянно разбиваться о непонимание граждан. Для них любовь — это громкие песни, лозунги и выкрики о свободе. Поверь тому, кто через подобное уже много раз проходил. И в итоге пришел к позиции нашего принца. Не вмешиваться. Позволить всему двигаться самостоятельно. Я задумалась над его словами. По дороге к следующей деревне, мы шли храня молчание. Я и без него прекрасно знаю и понимаю, что многим людям не интересно будет тратить время на обучение, большинство хотят иметь все и сразу. И с наименьшими затратами. Я с этим сталкивалась много раз уже. Не все могли понять зачем легионеру нужны какие-то теоретические знания? Неужели не достаточно просто научиться владеть оружием и кинуться в бой. Притом, конечно, каждый второй солдат мечтал стать генералом. Такая позиция простительна для совсем юнцов, и я думала, что остается в подростковом возрасте, однако, как оказалось что многие тащат это всю жизнь. Приходит такой вот, здоровый дядька, с огромным молотом наперевес, говорил: «хочу служить в легионе». Да, он огромен, он силен, но чуть умнее того же великана с дубинкой. Одно но, что разговаривает, а не издает нечленораздельное «ыыыы». И что с ним таким делать? Прикрепляешь к какому-нибудь лагерю к другим легионерам, там есть командиры, которые знают что делать. Однако, через короткое время тебе сообщают о том, что здоровяка убили. Просто потому, что он решил показать свою силу самостоятельно, слушать какого-то там юнца-командира не по чести и пошел один в какую-нибудь пещеру или в лагерь к Братьям Бури. И случай был не единичный. От тренировок такие отказываются напрочь. Впрочем, у Ульфрика ситуация была такая же. Был костяк из бывших легионеров, а новые рекруты абсолютно такие же дуболомы. И со стороны, потирая изящные ручонки наблюдает Талмор, изредка напоминая о том, что «Нельзя поклоняться Талосу» и провоцируя новых здоровяков на «подвиги». В словах Картуса есть резон. Действительно, можно занять позицию наблюдения. В конце концов, конкретно в нашей жизни уже все относительно спокойно, особенно теперь. Мы могли бы осесть в Фолкрите или даже Айварстеде, руководить этим небольшим поселением. Воспитывать детей, ходить на приемы как местная знать. У нас есть положение в обществе, с нами даже тот же Талмор и драконы идут на контакт. В конце концов, многие не могут даже мечтать о подобном. Однако, перед глазами тут же встал образ знати с острова. Да, мы можем позволить себе жить примерно так же. Но меня если честно воротит только от одной мысли, чтобы стать такой же. Кобальт тоже не сможет стать неким знатным господином, который будет курсировать по балам, обсуждать искусство и прекрасное. Это хорошо периодически, для разнообразия, но не каждый день. Кстати, в тему вмешательства в чужие жизни. Сейчас мы идем за Алессандрой, которая вполне себе довольна местной жизнью. Действительно, в сравнении с тем, что у нее было раньше это небо и земля. И тут, я хочу ее забрать в другой мир. Предложить ей Скайрим и нечто большее, чем будущее в рудниках и этой деревне. Да, мир Скайрима опаснее, неожиданнее, но вариантов-то больше. Она сможет выбрать кем ей быть, чем заниматься. Так же как наши сыновья. — Я хочу, чтобы у людей были знания. — наконец отозвалась на вопрос Картуса. — Чтобы у них был выбор в жизни больше. Местные жители похожи на пчел или муравьев, у них есть свои функции, они их выполняют, не задумываясь ни о чем особенно. Не факт, что все станут колдунами, да этого и не нужно. Я говорю про базу, которая должна быть всем доступна. Кто-то захочет и может стать кузнецом, кто-то продолжить изучение магии и так далее. Те норды, которые бегают по тавернам, становятся пушечным мясом в войнах, они такие потому, что они больше ничего в жизни не знают. Пусть я не очень одобряю те методы воспитания, что были у меня, однако сейчас я им благодарна. Это было жестко, порой жестоко, больно, обидно. Казалось, что несправедливо. Но сейчас я понимаю, что делалось это из благих побуждений. — Ты говоришь про воспитание через боль и страх, а не твое собственное желание. Вы можете поставить похожие условия — либо образование, либо на плаху. Но такое долго не продержится. Даже из ваших благих побуждений. Вы можете лишать людей их воли, как это делал Мирак. Можете насильно назначать им функции даже: ты будешь кузнецом, ты пекарем, ты воином и так далее. Последнее может давать свои результаты. Ты как военный лидер, командир сама знаешь про то, как важно когда каждый выполняет строго свою роль. — Ты прав, но, как правило все же в военном деле я часто знала от кого и что я могу требовать. Я много лет служила с этими людьми, знала кто и что из себя представляет. С рекрутами в гражданской войне было сложнее, в виду того, что действительно отбор шел с минимальными требованиями. Однако, я понимала, что нельзя требовать одинаковых результатов от архимага и воина, который умеет только оружие держать и не мажет мимо мишени. Архимаг может зачистить форт в одиночку, даже наоборот — ему это будет проще. А второй — нет, зато второго можно кинуть в бой в авангарде, он может быть как таранная сила в окружении остальных таких же. Все же магу сложнее выступать в общем строю, когда он лишен возможности использовать многие заклинания. Иначе заденет союзников. — Но этот же архимаг мог бы тебя и отправить в пешее эротическое, сказав, что ему не досуг гонять бандитов по фортам. Так же как и этот детина с секирой: «ты меня недооцениваешь, я могу сам, с толпой бандитов». Сталкивалась же с таким. Или рекрут, который мог бы выставить большие требования по цене. «Кто больше заплатит, за того и пойду воевать». Это мог сказать кто угодно. Тебе не выгодно, чтобы у врагов было усиление. — Кто угодно, согласна. Вопрос в том, кто бы это был. Если опытный воин или тот же архимаг — возможно было бы обсуждение и его миссий и его зарплаты. Если же «вчера взял в руки оружие», то тогда пусть идет куда хочет. К Кобальту был резон прислушиваться, к тому что он говорит уже из-за его опыта и положения. Это тоже нужно доносить до граждан. Если хочешь занять позицию в обществе, то должен ей соответствовать. Это не просто. Это трудно. Порой опасно, но иначе — никак. Порой и больно и страшно. Но ты сам прекрасно должен знать, мы либо довольствуемся минимальным, либо стремимся к вершине. Да, на пути к пику можно сорваться, можно не дойти, можно стереть ноги в кровь, а на вершине ничего не найти. Не все и доходят. Многие предпочитают вечность топтаться у подножья. Только те, кто стоят внизу, зачастую смотрят на тех, кто ползет вверх и завидуют. Кто-то молча грызет локти, а кто-то снизу же кидает камни и стрелы, чтобы сбить. — И ты можешь сорваться в любой момент. И ты и Кобальт. Вы уже достигли достаточно, чтобы наблюдать за тем, что происходит внизу. Чем выше залез, тем больнее и опаснее падение. — Ты прав. Однако, лучше умереть карабкаясь вверх, чем стоя внизу. Но и сделать все максимально так, чтобы путь наверх был более безопасен и успешен. А страховка это знания, это навыки, которые помогают ползти и не срываться. Как тросы или канаты. Можно довериться своим связям, своим родственникам, друзьям, чтобы они тебя тянули наверх. Однако, как только их не станет, ты полетишь вниз тут же. Потому, важно иметь возможность карабкаться своими силами. И это нужно донести до других людей. Я не говорю, что это сработает на всех. Я не говорю, что нас ждет феноменальный успех и по хлопку в ладоши все станут умными, счастливыми и талантливыми. Но хоть кому-то это поможет. Хоть кто-то да прислушается. Уже будет прок. Уже — не напрасно. Я не хочу спасать весь мир. Я хочу сделать его лучше, настолько насколько я могу. Я могу умереть завтра, через неделю или через 100 лет. Вопрос в том, кто меня через 30 лет будет окружать? В каком мире я буду жить? В каком мире будут жить мои дети? — Ты окажешься в Апокрифе, согласно договору с Хермеусом Морой. И Кобальт окажется там же, ваши судьбы уже ясны и понятны.Неважно умрете вы завтра или через 100 лет. И тем не менее, зная, что предначертано, ты хочешь продолжать эти действия? — Картус, тебя послушать, можно прямо сейчас лечь и никуда не двигаться. С чего у тебя такой пессимизм? Вот на самом деле, я могу же остаться тут, петь про счастье и любовь, жевать травку, а потом спокойно отойти в Апокриф. — Давай прямо…вы мне дороги. По своему дороги. И я не хочу, чтобы ты столкнулась с жестоким разочарованием. С тем, с чем столкнулся я. Когда я создал эту машину. Я был так же ослеплен мечтами, надеждами на то, что мир станет лучше. Всем будет всего достаточно. Все смогут жить красиво, счастливо. А в итоге… В итоге — ты видишь это? То, что ты сейчас здесь, со мной, на свободе, вообще чудо. Тебя и ту девчонку уже бы сто раз изнасиловали, избили и прочее-прочее. А я ведь хотел, чтобы этого не было. Дав это проклятое золото в немереных количествах. — Картус, ну допустим, у тебя получилось сделать счастливыми местных. И знать и деревенских. Люди убивают не за золото, а за те возможности, которые оно открывает. Деревенские понятия не имеют, какие возможности дает золото. Они верят в то, что это некий металл, на домах знати он притягивает хорошее и отпугивает плохое. Между собой они спокойно обмениваются тем, что умеют. даже не договариваясь. Один готовит, другой шьет, третий развлекает — песни поет. У них нет убийств, насилия, воровства. — Однако, если на них кто-то нападет, то уничтожит в доли секунды. — вздохнул Картус. — А кому они нужны? Что с них взять? Овощную похлебку? Вот на знать имеет смысл напасть, однако, кто на них нападет? Допустим, я могу вернуться в Скайрим и сказать нашим про местные рудники. Мы сотрем местных в пыль, боевое преимущество на нашей стороне. Но! Я больше чем уверена, что мало кто захочет возвращаться назад. Они увидят местную спокойную, богатую жизнь и просто одна знать сменится на другую. Был Люмьер, станет вон, наш Эрикур. Что же до таких как мы, рабов. Да, ты прав некоторые вещи остаются неизменны. Но тут дело не в золоте и не в твоих рудниках. Людям в любом случае нужна рабочая сила. Если из Алессандры можно лепить с нуля, то со мной такой номер не пройдет. — Хотел подарить свободу, а подарил золотую тюрьму. — И с тех пор решил уже не вмешиваться. Как за цветочками и зверушками наблюдают люди. Считай, что я тоже хочу узнать — что получится в итоге. Тоже — исследования и научный интерес. Просто, у меня шило в одном месте, я не могу молча в стороне наблюдать. — подмигнула ему и дотронулась рукой до его плеча. Шершавый и теплый, хотя кожа мягче, чем у Кобальта. — В конце концов, мы бы никогда не познакомились, если бы просто сидели и ждали. Он замолчал, потом взял мою руку и аккуратно ее сжал. Никогда не думала, что буду держать Искателя за руку. И что буду разговаривать с ним о жизнях и судьбах людей. Ну и то, что он будет переживать за меня и мою жизнь. Вообще, на самом деле, у меня тоже был всегда выбор что делать. Действительно. Даже наоборот меня стремились сделать спокойнее, уравновешеннее. И через уговоры и через физическую силу. А толку-то? Скучно же сидеть на одном месте. Уже начало темнеть, когда мы подходили к очередной деревне. Но я заметила знакомого босмера. Так же как и тогда — он собирал фрукты, напевая песню. Вновь он нас не видел. — Да, это та самая деревня. — шепнула Картусу. — Ты отвлекаешь тогда, а я ищу девочку. Время уже вечернее, я подозреваю, что она вернулась домой. Картус вновь обратил на себя внимание населения, я пошла в тот дом, где жила та бретонка. Только вместо Алессандры там сидел за столом какой-то мальчишка. Чуть старше ее: — Привет, а ты не видел Алессандру? — Кого? — малой непонимающе смотрел на меня. Забыла. У них же нет имен. — Ну такая, рыжая девочка, тут жила еще раньше. — Ааа, сейчас она живет в зеленом доме у эльфа. Так. Тут три зеленых дома. И какой из них мне нужен? — Который ближе к лесу. — пояснил мальчик. Отлично. Зайдя в дом, я позвала девочку вновь: — Тётя Рикке! — она подбежала ко мне только услышав мой голос. — Ты вернулась. — Конечно вернулась. Я хочу забрать тебя с собой, в Скайрим. — Зачем? Давай останемся здесь. Здесь все такие добрые. — Я тебя уверяю, там тебя никто не обидит. Скоро за нами приедет Кобальт. Помнишь, я про него рассказывала? Он отвезет нас домой. Сейчас нас ждет дядя Картус у входа. Знаешь сколько в Скайриме приключений ждет? У тебя будет настоящая семья. Девочка задумалась еще на минуту: — Хорошо, пойдем. — протянула мне руку. Мы вышли на улицу. Картус тем временем продолжал читать людям лекцию про благословение. Алессандра чуть прижалась ко мне: — Кто это? — Это Картус, он наш друг. Не бойся его. — Я забираю этих двоих людей с собой, для очищения. — и он протянул к нам щупальца. — Идите же ко мне, дети мои! Ни у кого из жителей не было ни малейших сомнений в том, что нас действительно забирает дух леса для великой миссии. Все же, в таких ситуациях тотальная безграмотность населения — играет на руку. — Ступайте спать, набираться сил! Да укроют вас силы ночного леса. Да пребудет с вами Счастье и Благословение! — произнес Картус и отплыл вместе с нами в сторону. — Талант, ничего не скажешь. — фыркнула. — А ты говорил все «бестолку», «бесполезно». Смотри какой актер прекрасный. Да, знакомься, это Алессандра. Алессандра это Картус. Ребенок держал меня за штанину, все еще опасаясь странное существо с щупальцами. Ладно, если бы мне в 5 лет показали Искателя и сказали, что это друг, я бы скорее всего завизжала и драпанула бы на другой край географии. А девочка молодцом, просто прячется. — Не бойся. Мы сейчас пойдем в порт ждать Кобальта. Я примерно знаю где порт находится, правда я чувствую, что они еще не прибыли. Пошли за Картусом, он повел нас к скалам. Порт в рудниках? Да ладно?.. Впрочем не совсем он в рудниках был. Оказалось, у острова есть пролив, который идет чуть ли ни к центру, именно там и располагался портовый город, там же стояло несколько кораблей. Меньше, чем на первом и ни одного Скайримского. А время-то уже позднее. Мы-то с Картусом ладно, а вот Алессандре было уже тяжело идти. Где бы спрятаться, чтобы спокойно переждать? Здесь точно на Искателя среагируют негативно и неадекватно. — Склад! — прошептал Картус. — Лезьте сюда и ждите здесь. У тебя отмычки есть? — Была одна вроде. Сейчас. Пока стражники проходили мимо, аккуратно поддела замок отмычкой и втроем проникли внутрь склада. Кстати! Прекрасное же место. Пусть немного прохладно, зато вон и поесть есть. И можно вполне затеряться в ящиках и мешках. Мы сели в угол, девочка легла мне на колени, а мне оставалось только ждать прибытия Кобальта. Картус вновь взял на себя охранную функцию: — Кстати, а что хочешь за свою помощь? — действительно, он крайне заботлив, внимателен. Ну, неужели просто так? — Я? — такой простой вопрос поставил его в тупик. — Ну да, я просто не знаю, что обычно дарят Искателям. Моррис просил у Кобальта камни душ, я помню. — Если хочешь можешь тоже мне их дать. Они ценятся… Но я не настаиваю. — Камни так камни. Еще немного поговорив с ним, меня в итоге сморило. Но спать долго не получилось. На улице послышались крики, вопли: — ЯЩЕР! НА ОСТРОВЕ ЯЩЕР! — Это Кобальт! — сон как рукой сняло. Ничего себе как присутствие одного аргонианина всех всполошило. — Поймать срочно! — да что он там делает с ними? Девочка тоже проснулась и непонимающе оглядывалась по сторонам. — Пойдем на улицу, за нами приехали. Картус. Что там снаружи? — Что-что? Корабль ваш в порту, однако тут такая суматоха. Черте что. — Кобальта видишь?! — Нет! Здесь только местные носятся. Выходите, я прикрою. Картус не врал, действительно я увидела наш корабль сразу, однако, местные просто сходили с ума от паники. Такое чувство, что прибыл не аргонианин, а нечто страшное и ужасное. Они даже от вида Искателя не так обалдели. Хотя нет. — АААА! — к Картусу подбежал один из стражников, заорал и тут же нырнул в воду. Причем абсолютно сам. А Картус вдруг скрылся: — Я буду невидим, если потребуется вступлю в бой. — шепнул на ухо. — Атакуйте остолопы! — крикнул кто-то из командиров, но никто не хотел даже сунуться на борт корабля. — Да вы тут долбанулись что ли?! — знакомый-знакомый голос. Ну кто еще может так приветствовать? Конечно же, конечно же…большой, синий крокодил в легендарной талморской мантии. А вот и он сам. Уже не призрачный. Настоящий, живой. — Так, что у вас тут происходит? Вы тут что, старине Шео присягу принесли? Что вопим?! — Ты а.а.аргонианин! Как ты сюда попал?! — нужно как-то пробраться к нему или сделать, чтобы он нас увидел, а то тут такая толпа… — На корабле приплыл. Вишь, корабль какой. Большой. Красивый. Да не к вам я, мне человечка одного найти надо. Хотя, от денег не откажусь, если у вас есть. — А больше ничего не хочешь? Что смотрите, бестолочи?! Он один, команда 8 человек, атакуйте! — А вот этого не рекомендую. — он зажег в руках огонь. Так, если он сейчас вдарит по толпе шаром, заденет и нас с Алессандрой. выхода нет: — КОБАЛЬТ! — крикнула ему. — Мы здесь! Он тут же среагировал на мой голос, но и не только он. Часть стражников кинулась на меня. — КАРТУС, возьми Алессандру! Спрячь ее! — велела Искателю, тоже зажигая пламя в руках. Не хватало, чтобы ее зацепило, если начнется драка. Стражники, увидев, что им придется сражаться с двумя магами поспешили отступить. Все же эти, в отличие от деревенских знали, что такое школа разрушения. — Не подходите и никто не пострадает. — рявкнул Кобальт. — Мы уезжаем. Рикке… — обратился ко мне, взяв за руку. — Пошли домой. — Алессандра… — Я телепортировал ее в каюту! — отозвался Картус. И наконец-таки, я попала на борт нашего корабля. Уже точно нашего. Фуф, я думала, что будет хуже и без жертв не обойдемся. Однако, все прошло достаточно мирно пусть и суматошно. Стоило только кораблю отплыть от берега, как Кобальт тут же схватил меня в объятия. Мой родной крокодил: — Милая, ты жива. С тобой все хорошо. Солнце мое. Родная моя. Как я соскучился, малыш мой. Спасибо тебе, Картус. Спасибо, что помог ей. — С тебя камни душ! — И метлу дам! И чугунок. Или ты не Рамон и такое не ешь? — Кобальт! 5 бутылок меда за мое здоровье. — Да хоть 10! Рикке…солнце. — Я тоже по тебе скучала, Кобальт. Кто говорил, что ящеры не способны на нежности? Этот очень способен, правда он тут же с нежностью и лаской обещает накормить Искателя мётлами и прочей утварью. Но на самом деле, это то, что и ценю в нем. — Ну, где же дочка-то? — вдруг улыбнулся он. — Давай, знакомь что ли. Алессандра осторожно вышла из каюты и посмотрела во все глаза на Кобальта: — Какой большой! Он присел на корточки и протянул ей руку: — Ну, будем знакомы. Она с недоверием осматривала его, может, стоит помочь? Я погладила Кобальта по голове, показывая, что он не опасен. Я-то как рада, что наконец-то снова есть возможность провести рукой по его рогам, по голове. Теплый, мягкий. Действительно, добрый. Наконец, Алессандра взяла его руку, потрогала ее, потом провела рукой по голове: — Настоящий крокодил. Никогда не трогала. — Некоторые до тридцати лет крокодилов не трогали, а потом ууу. — я поняла в чей огород полетел намек. Ну, пусть летит. Главное, чтобы он свое «ууу» не продолжил. Добрый-то он добрый и хороший, но ляпнуть запросто тоже может чего лишнего. — Ты теперь мой папа? — Ага. Большой, хвостатый, зубастый папа. Если кто будет обижать — говори и я его покусаю. — А ты моя мама? — девочка с надеждой посмотрела на меня. — Конечно, милая. — Мать героиня! — ну, как знала, что Кобальт что-нибудь брякнет. — Нас ждут приключения! — выпалила Алессандра. — Рик.то есть мама так сказала. Сделаю-ка я вид, что тут не при делах пока что. Знаю я реакцию мужа: — Мама? Приключения?! Конечно, милая. Приключения будут! Сейчас тебе лучше пойти отдохнуть, поспать, поесть. А то день был трудный. А потом приключениями займемся. В каюте тебя накормят и уложат. Девочка улыбнулась и пошла за кем-то из команды, а Кобальт посмотрел на меня: — Так. Путешественница. Какие приключения у нас на этот раз?! Куда тебя опять тянет, солнце мое? — Пока домой. А потом… Кобальт, нам нужно восстанавливать Винтерхолд. Забыл что ли? — Рикке…- он обнял меня за талию, положив голову на плечо. — С тобой хоть на край света. Но так можно и каюкнуться раньше времени. Я так переживал за тебя. Чуть с ума не сошел, пока искал. А я что? Пока обнимает, пока рядом можно наслаждаться этими мгновениями и спокойно плыть в Скайрим. Наконец-то к родным снегам, к родному дому. С родным крокодилом.