Во времени

Утром я ворочаюсь и натягиваю одеяло, закрывая лицо, чтобы прогнать осенние солнечные лучи, слишком ярко бьющие в глаза. Одеяло… Высовываю нос, открываю глаза и оглядываюсь… да, я в нашей спальне… Не помню, как я тут оказалась… Помню лишь окутывающую усталость, теплые пальцы Бена, ласково поглаживающие по волосам и щекам, и его тихий баюкающий шепот… Все, что происходило до этого – тоже помню до мелочей… его шаг с крыши, эти странные обрывки прошлого и животную страсть, которая охватила нас обоих так внезапно… А может это… Нет. Это было – напоминают ноющие мышцы и красное пятно на руке с отпечатком моих собственных зубов. Прекрасно. Переворачиваюсь на спину и откидываю одеяло, еще лежу какое-то время, глядя в потолок… Бена опять нет. Перевожу взгляд на часы. Почти два – вздыхаю. Ну вот, проспала полдня... Не удивительно – после таких событий. Встаю, быстро умываюсь, натягиваю домашние штаны и толстовку, перехватываю волосы в хвост и спускаюсь в гостиную, совмещенную со столовой. Бен сидит на диване с ногами, бездумно листая какой-то глянец, даже не пытаясь вчитываться в то, что там написано. Увидев меня, встает и идет навстречу, робко улыбаясь. - Доброе утро. – Привычно кладет ладошки на мои щеки и, наклонившись, легко целует. - Доброе утро. – Улыбаюсь ему в ответ и накрываю его пальцы своими – я так люблю этот жест. - Завтрак? – Игриво заглядывает в глаза и трется кончиком носа. - О, да.. Я такая голодная, как будто не ела лет сто… - И осекаюсь, нахмурившись. Это сравнение почему-то кажется неуместным, учитывая… - Эй… Что такое? – Взгляд взволнованный, и тень падает на лицо, стирая улыбку с его губ. - А… - Почти незаметно встряхиваю головой, прогоняя странное ощущение смятения. - Нет, все хорошо. Ты уже пил кофе? - Снова смотрю ласково. Бен на пару секунд задерживает на моем лице озабоченный взор, и слегка расслабляется. - Да, но составлю тебе компанию. Я усаживаюсь за стол, подогнув под себя одну ногу, и наблюдаю за тем, как он хозяйничает. В каждом движении – аристократичность и грация – как он протягивает руку с тонким запястьем к кухонному шкафчику, как обхватывает банку с чаем тонкими пальцами, как закрывает дверцу холодильника, легко подтолкнув ее бедром, стоит, ожидая, когда закипит чайник, скрестив длинные ноги. Двигается почти бесшумно и плавно, иногда, кажется, интуитивно находя то, что ему нужно. - Бен… Разливая воду по чашкам, оборачивается… И даже это получается у него изящно – линия плеча, переходящая в красивую шею и точеный подбородок. - Тебе бутерброд с чем? - Все равно… Бен… - Настойчиво пытаюсь отвлечь его от занятия. И, видимо, прочитав в моих глазах миллионы вопросов, перекидывает все, из чего собирался мастерить бутерброды, на стол, ставит передо мной чашку и садится напротив. - Я понимаю… - Произносит тихо, вынимая из пакета тостерный хлеб, сосредоточенно рассматривая ломтики. - Мысли читаешь? – Усмехаюсь, не менее внимательно рассматривая рисунок на кружке. - Нет… Я не могу делать это днем. И ты тоже. - О… буду знать. Пару минут молчим, кидая друг на друга взгляды украдкой, словно боясь продолжить разговор. - Так… Значит, вот как… - Задумчиво провожу пальцем по краю чашки, очерчивая круг… - Угу… Ты… - Поднимает глаза и снова смотрит робко и как-то жалобно. – Ты сердишься? - Я… Нет… Я… - Сжимаю губы и выдыхаю через нос, пока не находя слов. - Есть будешь? - Что? – Вопрос удивляет, но Бен смотрит серьезно. - А… нет, что-то расхотелось. - Тогда пойдем. Бери свой чай. – Решительно встает и идет назад в гостиную. Я плетусь за ним. Усаживаемся на диван рядом, развернувшись друг к другу. - Мне показалось, что ночью ты… - Начинает, гипнотизируя кофе, мягко наклоняя кружку то в одну, то в другую сторону. - … как то свыклась со всем этим… Я знаю, что это непросто, но… - Почему сейчас? – Наконец задаю вопрос, который вертится на языке с момента, как я открыла глаза. - Я… Я хотел тебе показать… - Бен. Почему сейчас? Не позже, не раньше… Должна быть причина… Или это был мимолетный порыв? – Смотрю пристально, ожидая прямого и честного ответа. - Я давно думал об этом, просто… Мне какое-то время удавалось… - Он кусает губу изнутри, хмурится, отводя глаза. – Прости, я эгоист. - Эгоист? – Рассеянно улыбаюсь, подняв брови. - Я просто не мог больше… Держать это в себе. Жить с этим… - Слова так тяжело даются ему, что я, кажется, понимаю и договариваю шепотом: -… один? - Да. Это ведь все так невероятно... Мне нужно было поделиться... – В глазах расплескалась мутно-серая тоска. - Но я напугал тебя… - Учитывая твою… эм… демонстрацию – да, напугал. Поначалу. А теперь… - Пожимаю плечами. - Я просто не знаю, что с этим делать… - Тебе не обязательно что-то с этим делать… - Он начинает говорить торопливо, словно пытается оправдаться. - А то, что воспоминания появляются спонтанно… ты научишься это контролировать со временем. - Хорошо… А… - Задумываюсь, и в глазах мелькает улыбка, а во взгляде Бена - надежда. - Что еще мы можем? Ну, кроме этих воспоминаний, полетов и чтения мыслей? - Я покажу тебе ночью… Все что мы умеем – мы можем делать только ночью. - Почему? Он поджимает губы и пожимает плечами. - А когда ты узнал, что ты можешь.. .все это… - Когда жил на Тибете. – Упирается неподвижным взглядом куда-то мимо меня и начинает рассказывать: - Один монах, с которым я общался… Он часто приходил и разговаривал со мной о разных вещах, и мне всегда казалось, что он меня… изучает, что ли… Не знаю, как объяснить. Мы часто сидели у обрыва и смотрели на небо и лес под скалами. А однажды ночью… - Он закрывает глаза с усилием сжимая веки. - … когда мы собирались уходить, он вдруг толкнул меня к краю… - И ты не упал… – Догадываюсь и на секунду с болью представлю, какой, должно быть, ужас он испытал. Молча кивает, какое-то время не произносит ни слова, а я сижу тихо, боясь потревожить. - Я был… Черт… - Криво усмехается, запрокидывает голову и зарывается пальцами в свои волосы. – В шоке. Я думал, что это все, конец… Но когда понял, что ничего не произошло… Это в голове не укладывалось. Потом тот монах мне объяснил, что есть такие – как мы с тобой, которым дано несколько жизней, и в каждой, как правило, они встречают одних и тех же людей. По крайней мере, кого очень сильно любили, или тех, кто сыграл важную роль. Остальные, второстепенные - могут меняться. И что если найти своего проводника – того, кто умеет вызывать воспоминания – можно увидеть все, что было раньше. Я… - Смеется сложив брови домиком и трет виски… – я тоже решил, что все это сон, бред… Пока он не взял меня за руку и я не оказался… там. Он стал проводником для меня. - Значит, ты его тоже встречал в прошлой жизни? - Да. В первой – он был сельским мудрецом, во второй – мастером, в третьей – моим надомным учителем и наставником. Я задумываюсь и придвигаюсь ближе, проводя рукой по его согнутой ноге и задерживая на колене ладонь. Он чуть наклоняется и ставит кружку с уже остывшим кофе на столик. - Давай по порядку… ты сказал, что узнал меня сразу… Бен кивает. - Хорошо. То есть, в своих видениях ты видел меня – вот как сейчас. - Нет. – Отвечает быстро и поясняет: - Я чувствовал - как сейчас. Очень сильные эмоции, близость… - Кладет пальцы мне на руку, сжимает и заглядывает в глаза. – Но я никак не мог рассмотреть лицо… как во сне. Иногда бывает… ну, ты знаешь, кто рядом, но не видишь лица, оно словно размыто. - И как тогда ты понял, что это именно я? – Картинка начинает складываться, но пока не до конца. - Почувствовал. – Подносит мою руку к губам и прикасается мягко, задержавшись на несколько секунд. Тихо вздохнув, продолжает: - Когда я увидел тебя, все словно встало на свои места. - А как ты узнал, что ты – мой проводник.. что у тебя получится… Ведь если бы ты ошибся… - От одной мысли, что я действительно могла разбиться, становится дурно. - Я просто знал. Я был уверен. Монах сказал – что когда я встречу того, кого смогу провести – я узнаю сразу. Я буду знать точно. И я и вправду сразу понял – что это ты. - И если бы ты мне это не показал – я бы не вспомнила? Никогда? - Нет… - А… Наша встреча в Греции? - Я не искал тебя. Я был уверен, что раз мы столкнулись тогда на мосту, значит, мы встретимся снова. - Первый поцелуй… Опускает глаза и виновато усмехается. - Когда я прикоснулся к тебе, я так ярко увидел нашу последнюю жизнь… И не сдержался, забыв, что ты этого не помнишь… Перевариваю информацию, то рассматривая его лицо, то переводя взгляд на его руку, сжимающую мою ладонь, поглаживая большим пальцем запястье. Он терпеливо ждет, пока все сказанное хоть немного уляжется, и я задам следующий вопрос. - Я… Я такая же как тогда? - Ну… В основном – да. Твои ценности, отношение к людям, искренность, преданность… Все то же… Хотя… – Задорно усмехается. – Тогда ты не печатала со скоростью миллион знаков в минуту, не готовила – на это у тебя были слуги, не носила джинсы… В общем не делала многих вещей, которые делаешь сейчас, потому что тогда этого всего просто не было. - Хм… Ладно… Хорошо. – Шарю глазами по комнате, раздумывая и не зная, на чем остановиться. С одной стороны – это какая-то сказка… Ну кто может сказать, что может что-то подобное? Вернуться назад, увидеть собственными глазами другие века, пройти босиком по небу до звезд, не говоря ни слова открыть перед близким человеком душу, став еще ближе… А с другой, закрадываются сомнения, чем-то горьким стекая по горлу – а меня ли он любит?.. Или любит свои воспоминания и ту, другую, с которой был счастлив до меня… Он знал кто я, он видел меня раньше, поэтому ждал нашей встречи и принял ее как должное… А я… я ведь ничего не знала, и мои чувства не были продиктованы ничем, кроме не замутненной воспоминаниями симпатией, чистым притяжением, искренней верой в то, что мне повезло среди миллионов людей встретить того, кто настолько мой. Я узнавала его с нуля – изучала, замечала его привычки, училась угадывать желания, удивлялась ему… И я полюбила его – просто потому что… Увидела в нем того, с кем хочу засыпать каждую ночь, просыпаться по утрам, рассматривая его заспанное, помятое и такое по-детски милое лицо. Увидела человека, за которым захотелось ухаживать, когда он заболеет, с кем захотелось смеяться над глупыми комедиями, и ради кого я оказалась способна перевернуть свою жизнь с ног на голову… К которому я без страха внутри уселась на колени три дня назад и, обвив его руками, просто сказала: «Бен, женись на мне», получив в ответ широкую счастливую улыбку и тихое «непременно». - Ты во мне сомневаешься? – Голос низкий и надтреснутый, в потемневших зеленовато-стальных глазах застыл страх, и Бен смотрит так, словно ожидает приговора. И я вспоминаю, как трогателен и нежен он был, когда учил меня плавать, с каким интересом он слушал мои истории, сколько ярости вызвали оскорбления Алекса в мой адрес, какая нестерпимая боль была в этом бездонном взгляде, когда нам пришлось расстаться перед вылетом с Крита, и сколько пылающей неудержимым пламенем страсти было в них, когда мы встретились вновь в моей квартире. И как много тепла, заботы и нежности он подарил мне за все это время, оберегая, согревая… Любя… - Нет, милый. – Становится так легко, и… все вдруг кажется таким правильным, сомнения разлетаются, словно стая напуганных птиц. И я, не сдерживая улыбки, придвигаюсь еще ближе и касаюсь пальцами пухлых, слегка покрасневших губ. Их уголки вздрагивают сначала неуверенно, а потом - растягиваясь шире, глаза начинают светиться радостным облегчением – еще немного и по гостиной разбежится сотня солнечных зайчиков. Касаюсь его бровей, обводя пальцем, легонько провожу по кончикам загнутых ресниц и прижимаю ладонь к его щеке. Он мягко потирается о нее, плавно ведя головой, и целует. - Вер… - Тихонько шепчет, обдавая пальцы теплым дыханием. - Ммм? – Улыбаюсь, любуясь его невероятным лицом. - Я люблю тебя. – Наклоняется ко мне и обнимает, крепко прижимая к себе.