Любовный треугольник.

На следующий день после бала я не пошел на работу. Почему? А не хочу и все тут. Я лежал на кровати, крутя в руках заколку. Если честно, даже не помню, как разделся и лег спать. Зазвонил телефон. Я не стал брать трубку. Уильям. Или Софи. Или еще кто. Ищут меня. Но, через пару часов непрерывных звонков, мне это надоело и я, свалившись с кровати, поплелся к аппарату. - Да? – вяло ответил я. - Ку-ку, мой мальчик, - кто-то захихикал в трубку. Я даже догадываюсь, кто это. - И тебе доброе утро, Гробовщик, что хотел? - Нет времени, бери ручку и листок, записывай! – и он начал очень быстро диктовать какие-то предметы и цифры, Только и успевай записывать. - Все, пока, увидимся сегодня! – и он бросил трубку. И что это было? Я посмотрел на листок и попытался прочитать то, что сам написал. Так, два яйца, двести пятьдесят грамм сахара, пятьсот грамм муки… - Это же рецепт! – дошло до меня. Ну Гробовщик, ну затейник… А, хотя, есть в этом что-то. Моя улыбка, по шкале от нуля до десяти, растянулась на все двадцать. Я быстро переоделся и завязал хвост. Захватив листочек с собой на кухню, я достал все нужные ингредиенты. Ну что, с Богом! * * * (Спустя три часа) - Так, ставим на триста градусов, ага… - я ставил тесто уже раз десятый. Вроде бы, пока все шло нормально, на этот раз. Тут постучали в дверь. Кого это еще занесло ко мне? Я снял фартук и пошел открывать дверь. - Да иду я, иду! – кричал я жнецу, что так сильно ломился ко мне домой. Распахнув ее, я увидел на пороге Уильяма. Я уже хотел было захлопнуть дверь, как он сдержал ее одной рукой. - Что тебе? – грозно спросил я. - Почему вы не явились на работу? – Уильям был зол. Очень зол. А я ему не уступал. - У меня выходной! – парировал я. - Нет у вас… Тут я насторожился. - Тихо! – перебил я его. Уильям даже начал пыхтеть. Но уж что-то мне не нравился запах горелого с кухни. - Да что вы себе!... – опять начал он. - Тихо! – я закрыл его рот ладошкой. Запах горелого был невыносимый. О нет. – Ложись! Я откинул Ти Спирса обратно в коридор, захлопнул входную дверь, закрыл уши и зажмурился. Через секунду раздался такой взрыв, что стены задрожали. Открыв один глаз, я посмотрел на Уильяма, который в небольшом шоке стоял возле меня. - Живой? – любезно спросил у него я. - Нет, мертвый, - сухо ответил начальник. – Что у вас там произошло? Я встал и скрестил руки на груди. Если бы не вчерашний испорченный вечер, я бы ему с удовольствием рассказал, но почему-то не хотелось. - А что вчера у вас произошло? Что вчера делала на этом балу Мария? - А почему вы вчера ушли? – но тут Уильям понял, что ответ на его вопрос прозвучал даже раньше, чем его вопрос. – Мария? - Да-да. Что она вчера забыла на балу? Это вроде наша операция! - Вообще-то нет, - перебил Ти Спирс. – Ее туда отправили следить за работой нашего Департамента. - А зачем ты с ней танцевал? Я все могу понять, но зачем с ней танцевать надо было!? – не знаю почему, но я очень сильно рассердился. Мне хотелось или ударить Уильяма, или убежать далеко-далеко. Не могу я его с другими видеть. Не хочу. Люблю я его. Мой он, мой! Ти Спирс молчал. Я стоял и смотрел на него, пытался успокоиться. - Сказать нечего? – прервал я наше молчание. – Ну и молчи! Иди к своей Марии! А у меня… У меня есть Гробовщик! Да! Я уже давно хотела тебе сказать, что у нас с ним давно все серьезно! Даже о свадьбе подумывали! – не знаю, какую чушь я нес, но эта чушь, словно живая вода, действовала на Уильяма. Он крепко сжал кулаки. - Так, значит, Гробовщик… - Да! Гробовщик! Тебя люблю – но уйду к нему! – тут я понял, что сказал что-то не то и закрыл рот ладошкой. Ну, раз начал – надо закончить. Еле сдерживая всхлипы и слезы, я продолжил свою гневную тираду. Вот только она уже не выглядела гневной. Она казалась даже мне жалкой. – Уйду к нему! Навсегда! Он заботится обо мне, переживает! Он больше обращает внимания на меня, чем ты! Я стараюсь, пытаюсь, но тебе все, абсолютно все, по барабану! Как об стенку горох! Мне уже надоело это! – все-таки, я не выдержал. Слезы потекли по моему лицу. – Я тебя ненавижу… Я сорвался и, закрывая лицо руками, побежал на улицу. Ти Спирс пытался меня догнать и кричал вслед мое имя, говорил, что мне нужно остановиться. Но, когда он меня уже почти поймал, я телепортировался в мир людей. Как ни странно, я сразу попал в лавку Гробовщика. Тут было тихо. Никого не было. Слышны были только мои всхлипы. Я посмотрел вниз и увидел, что выбежал в одних домашних тапочках. И был я в домашней рубашке, раньше принадлежавшей старому Греллю, и в старых, с красной заплаткой, черных брюках. От этого вида мне стало еще хуже. Еще обиднее. Я сел на пол и в голос заревел. Какой же я жалкий… - Грелль? – раздался голос за моей спиной. Я еще раз всхлипнул и пересел на гроб. - И тебе доброго дня, Гробовщик, - как-то жалобно прошептал я. Легендарный, до этого стоявший в дверях своей лавки, быстро закрыл дверь и присел рядом со мной на корточки. - Что случилось? – спросил он, одной рукой гладя меня по щеке. - Ни-ничего-о-о… - навзрыд проговорил я. Гробовщик присел рядом со мной и обнял меня. Я уткнулся носом в его грудь и опять расплакался. - Он меня совсем не любит, - пробубнил я сквозь всхлипы и слезы. - Ну, что этот твой начальник опять наделал? Опять заставил Архив разгребать? Или в отдел кадров спустил? И я ему рассказал все, что было вчера и что было пять дней назад. Он слушал, не перебивал, иногда успокаивающе гладил меня по голове. - … а потом…. Потом я взорвалась и убежала, в чем была, – закончил я свой рассказ. Гробовщик вздохнул и отстранил меня от своей груди. Не понимаю, когда он успел снять цилиндр? Он сдул свою челку и посмотрел мне в глаза. - Грелль, он тебя не достоин. Слышишь? Не достоин, – он провел тыльной стороной ладони по моему лицу и улыбнулся. – Ты прекрасен, Грелль. В любом виде. В любое время года. Зачем тебе какой-то там начальник? Ты достоин большего. Ты достоин внимания. Ты достоин, чтобы тебя любили. Он наклонился и чуть коснулся моих губ своими губами. Я прикрыл глаза и позволил ему продолжать. Гробовщик опять меня поцеловал, но уже немного грубо, требовательно. Я обхватил его шею двумя руками и отвечал. Так же требовательно. Так же грубо. Но во мне горела обида и злость. Он кусал мои губы, а потом спустился ниже, оставляя дорожку засосов от шеи и до ключиц. Потом Гробовщик повалил меня на холодную крышку гроба, на котором мы сидели, и начал нетерпеливо расстегивать пуговицы на старой рубашке. В этот момент дверь лавки распахнулась, подуло сквозняком. Мы с Гробовщиком одновременно развернули свои головы. - Ой… - я выбрался из-под Гробовщика. В дверях стоял Уильям и просто смотрел на эту картину. Я попытался прикрыться рубашкой. - Уильям… - он развернулся и быстро скрылся из виду. – Стой! - Я бы на твоем месте остался тут... - прошептал Гробовщик и ушел ставить на кухню чайник.