мне очень страшно

Вокруг абсолютно темно и как-то совершенно пусто. Генджи ничего не видит и не чувствует ничего, кроме практически невыносимой боли; Генджи старательно пытается думать, но, кажется, в треснутой черепной коробке только одна мысль, мигающая неоновым белым светом, словно вывески старых мотелей – «ты умер», «ты умер», «ты умер». Боль не стихает и, судя по ощущениям, стихать вообще не собирается, но в поврежденной голове всплывают образы, окрашенные его собственной кровью в багряно-красный – узкие улицы города, кажется, бывшего ему когда-то при жизни родным, чье-то до липкого ужаса в груди знакомое лицо, перекошенное гримасой боли и животной ярости, и он сам, безвольной куклой лежащий на пыльной земле. Генджи видит, как умирает и ничем не может помочь самому себе. Генджи кажется, что все прекращается, а потом – еще одна мощнейшая вспышка боли и чужие сильные руки на его шее, перекрывающие доступ к кислороду – он снова видит, как умирает и снова ничем не может помочь самому себе. Все опять прерывается на долю секунды, а потом – кажется, по третьему кругу – снова боль и на этот раз стрела, проходящая прямо через его и так едва бьющееся сердце. Собственная беспомощность делает его будто бы еще мертвее, чем он есть на самом деле. Так продолжается сотни, а может и тысячи раз, умирающее сознание готово генерировать картины смерти своей физической оболочки, кажется, бесконечно. Генджи думает, что было бы намного лучше, если бы после смерти не было бы вообще ничего. Это похоже на самый страшный в его жизни кошмар, который никогда не кончится.

***

А потом, спустя многие миллионы смертей, в его сознание проникает женский голос и яркий свет лазаретных ламп. «Я жив» - словно так необходимый сейчас глоток воздуха. - Все хорошо, - Генджи чувствует запах крови – его собственной, медикаментов и привкус железа на языке. - Ты можешь открыть глаза, Генджи. Собственное имя режет слух и до ужаса хочется закрыть уши руками – Генджи понимает, что этих самых рук он совсем не чувствует, и крик застревает у него в горле. Он все еще не чувствует ничего, кроме боли. Поднять веки кое-как получается, но вот раскрыть рот и выдавить из себя хоть какое-то подобие членораздельной речи – невозможно. - У тебя слишком сильно повреждены голосовые связки, - Генджи внимательно всматривается в лицо девушки, склонившейся над ним, и думает о том, что она больше похожа на ангела, сошедшего с какой-нибудь картины, чем на реального человека, - нужно время, чтобы они восстановились… Но я обязательно верну тебе голос, - ему хочется кивнуть в ответ, но он не может, так что просто закрывает глаза в качестве согласия и – Генджи снова видит свою собственную смерть. Он снова стоит в стороне и смотрит, а потом – Потом Хандзо смотрит ему прямо в глаза и одними окровавленными губами произносит «Я все равно убью тебя, чего бы мне это не стоило».

***

Генджи ограничивает свой круг общения одной лишь доктором Циглер – в каждой тени за углом ему мерещится Хандзо, уже натянувший тетиву своего лука. Генджи практически не выходит из своей комнаты на базе Оverwatch, потому что его воспаленное воображение превращает однообразные коридоры в слишком знакомые очертания бывшей когда-то родной Ханамуры. Ангела каждый день мило улыбается ему и выдает кучу обезболивающих и успокоительных, но Генджи раз за разом выбрасывает горсти цветных капсул, даже не читая инструкции к ним, зная лишь то, что все эти таблетки вызывают сонливость – Генджи решил, что не будет спать потому что – стоит закрыть глаза и - «я убью тебя» «я вырву твое сердце голыми руками» «ты будешь на коленях умолять меня убить тебя побыстрее» «я заставлю тебя съесть свои собственные органы» «мои стрелы будут пронзать тебя до тех пор, пока ты не умрешь от кровопотери» «ты будешь молить меня о пощаде» «я убью тебя, Генджи, глядя тебе прямо в глаза» Генджи слишком боится уснуть и больше никогда не проснуться.