мне очень страшно

Генджи думал, что все осталось позади – ему казалось, что больше не будет ни леденящего кровь страха, ни ненависти к себе и своему телу, ни ночных кошмаров. Генджи понимает, насколько же сильно он ошибался, когда добровольно встречается лицом к лицу с тем, кто собственноручно превратил его жизнь в самый что ни на есть настоящий ночной кошмар наяву. Как будто кто-то с неимоверной жестокостью вспарывает едва зажившие раны. Как будто кто-то наносит по его душе удар за ударом. Как будто кто-то пытается разломать его изнутри. Снова. Он делает все это сам. Генджи думал, что давно уже не может чувствовать так, как раньше – он через слишком многое прошел; сейчас ему кажется, что стена, которой он отгородил себя нынешнего от себя прошлого, рушится, хороня его самого под развалинами.

***

Генджи бесцельно бредет по базе Overwatch, искренне надеясь, что в четыре утра все спят, и никто не попадется ему на пути. Генджи все еще ненавидит, когда кто-то видит его слабости. Снаружи он железный, но, к его собственному сожалению, изнутри – нет. Генджи заходит в отсек, отведенный под отдых, забирается с ногами в огромное мягкое - ох, если бы он мог ощутить - кресло и кладет голову себе на колени. И замечает, что он здесь не один – из второго точно такого же кресла на него взволнованно - как раньше – смотрит Ангела. Генджи кажется, что она видит его насквозь. Ему, на самом деле, всегда так казалось. - Что-то случилось, да? – Генджи отводит взгляд, потому что ей ответ не нужен, она и так знает про него абсолютно все, - Это из-за… Хандзо, ведь так? – он устало кивает и вздрагивает от неожиданности, когда доктор Циглер неслышно подходит к нему и тянется своими тонкими пальцами к креплению его маски, как постоянно делала раньше. Генджи впервые за долгое время смотрит на нее своими глазами, а не через зеленоватую призму визора; она пронзительно смотрит на него своими голубыми глазами и лучезарно улыбается. - Я скучаю по тому, как все было, - его голос, не искаженный маской, звучит непривычно для них обоих, - скучаю по себе… себе и Хандзо, - Генджи вздыхает, сжимает ладонь на своем колене и абсолютно ничего не ощущает. - Мне страшно, Ангела. - Все будет в порядке, - наверное, единственное, что можно сказать в такой ситуации. Генджи не замечает, как начинает плакать. Ангела видит все и вытирает соленые дорожки с его исполосованных жуткими шрамами скул. - Ты все еще человек, Генджи, - она смотрит ему прямо в глаза. – Все будет в полном порядке, пока ты это понимаешь. Ты должен обнаружить грань между тем, что было в твоих кошмарах, и тем, что было на самом деле – и тогда все точно будет в порядке. Обещаю. Генджи снова кивает и не может перестать плакать. Он не плакал с тех пор, как был еще абсолютно живым. Всегда держал все в себе, не позволяя показывать свою слабость окружающим, но – Сейчас Генджи не выдерживает и плачет. Плачет, словно последний раз в жизни. Плачет и утыкается лбом в худое плечо Ангелы и ревет, словно ребенок, слегка подрагивая. А она гладит его по железной поверхности спины и понимающе улыбается - так, как может только она. Ты ведь все еще человек, Генджи.