Жертва

Я даже согласна быть пешкой, только бы меня взяли в игру. © Л. Кэррол "Алиса в Зазеркалье"

АЛЭЙНА

— Добро пожаловать домой, — Аманда улыбается и протягивает ко мне руки. Я позволяю обнять себя и вдыхаю едва уловимый запах её духов. Всё те же Guerlain Chant d’Aromes. — Ты практически не изменилась, хотя прошло четыре года. — Четыре года назад из меня бы вышибло весь дух при отдаче от пистолета, вздумай я стрелять. А сейчас я могу спать под свист пуль. Аманда ухмыляется и, приобнимая меня за плечи, ведёт к самолёту. — Это все твои вещи? — Уоллер кидает взгляд на мой небольшой рюкзак. — Да, Шао не устраивала коктейльные вечеринки, поэтому с собой только самые практичные вещи. Внутри самолёт кажется больше, чем снаружи. Слишком много места для нас двоих с Амандой в качестве пассажиров. Сажусь в кожаное кресло у иллюминатора и принимаю из рук стюардессы бокал с водой, отказавшись от шампанского.  — Эта мразь ещё жива? — Спрашиваю, когда девушка в голубом костюмчике скрывается в кабине пилота. — Да. Ты не представляешь, как у всех чешутся руки прикончить его, но это невозможно. Он неубиваемый. Я хмыкаю, это до поры, до времени. Джокер не бессмертный, он обычный человек, который дышит, по венам которого течет кровь и бьётся сердце. Ах, о чем это я? Джокер и сердце? Смешно. — Бланш, ты меня слышишь? — Смотрю на Аманду, которая щелкает пальцами у меня перед глазами. — Я говорю, не вздумай сразу ему дуло пистолета к голове приставлять. Ты помнишь, в чем заключается твоя миссия? — Да, — резко бросаю я. — Подобраться к этому мешку с дерьмом, притвориться верной рабыней, не расколоться и поставлять все сведения. — Именно! Нам необходимы сведения обо всех его союзниках. Если ты просто снесешь ему голову, то у нас появятся тысячные копии этого психа. Необходимо сперва уничтожить его мафию изнутри, а уже затем убирать его. — Да, босс. — Салютую ей бокалом с водой и устремляю взгляд в иллюминатор. — Ну, здравствуй, Готэм.       Я не хотела сюда приезжать. Ещё четыре года назад я хотела вернуться во Францию, желательно вместе с родителями, поступить в университет на факультет журналистики (мне нравится писать) или на экономиста (мне нравится считать). Я ничего не хотела знать ни о Готэме, ни о тёмном рыцаре этого города и уж тем более мне не было никакого дела до Джокера. Моя жизнь была бы куда прекраснее без этих личностей, но, увы, когда твои родители одни из лучших агентов правительства, которые ещё и работают под прикрытием в банде Джокера, то хочешь, не хочешь, но ты будешь знать всё. Конечно, мы не садились вечером ужинать и не вели диалоги в стиле «Как дела, милая? Как в школе? Кстати, сегодня ночью мы пойдем грабить банк с Джокером. Он передаёт тебе привет». Нет. Во-первых, Джокер понятия не имел о том, что у моих родителей есть дочь. Иначе бы я быстро стала заложницей этого маньяка, а мама с папой ещё более покладистыми рабами. Во-вторых, с родителями я не виделась вообще. Максимум общения с ними — смски раз в месяц и подарки курьером на день рождения. Для них было опасно отлучаться куда-то надолго, ведь Джокер легко мог послать кого-то следить за ними, и тогда та-дам, сюрприз — у Шона и Марты есть дочь (их вымышленные имена полное дерьмо). Все сведения я получала от Коллина, он был на побегушках у Аманды. Иногда сама Уоллер приезжала ко мне. Я жила в Вашингтоне, в небольшой студии. Коллин и Аманда держали меня в курсе всех событий, связанных с моей семьёй. Не многие могут таким похвастаться, обычно родственников держат подальше от такой информации, но я практически выросла в штабе, поэтому была абсолютно своей.       Задачей родителей было внедриться в банду Джокера и держать Аманду в курсе всех его планов. Поначалу всё шло, как надо. Некоторые планы срывались, некоторые им позволяли осуществить, чтобы уж совсем не было подозрительно то, что их опережают. А потом всё полетело к чертям собачьим. Не знаю как, но Джокеру удалось выяснить, что мои родители агенты. Двадцать второго апреля он жестоко убил их. Двадцать четвертого я была в Китае и стучалась в дом Шао. Но открыла не она, открыл Джонсон. Мне не пришлось ничего объяснять, он был в курсе. Всё, что он сказал в тот вечер это: — Обратной дороги не будет, — и открыл дверь шире, давая выбрать. Либо я сейчас захожу, либо ухожу прочь. Я зашла в дом. И не жалею об этом.       Когда-то давно Шао отказалась обучать моих родителей, сказав, что они не выдержат её натиска. И это при том, что за плечами моих родителей были годы тренировок, они были мастерами во многих дисциплинах. Я же пришла к Шао совершенно пустая, не умела драться, ни разу не держала в руке оружие, а малейшая боль вызывала слёзы в глазах, не говоря о воплях, если боль была невыносимой. Но она взяла меня. Сначала избила до полусмерти, велев защищаться, как могу, что я и делала, а потом подошла ко мне и произнесла: — Кто-то скажет, что чувство мести следует отпустить, но я скажу, что только оно поможет тебе выжить здесь. И она была права. Меня избивали до полусмерти, ломали кости в бою — я перенесла множество дерьма в её храме боли.       Шао велела Джонсону отнести меня в мою комнату и позаботиться обо мне. Мне была дана неделя на то, чтобы прийти в себя. Обычно после такого отлеживаются месяц. Но я знала на что иду, когда покупала билет в Китай.       Четыре года я тренировалась день и ночь. Освоила множество боевых стилей, научилась защищаться, так что теперь я гораздо реже бывала избитой развалиной. Кроме того, я научилась управляться с любым видом оружия, огнестрельное оружие самое легкое — снял с предохранителя, да пали во все стороны. Куда интереснее было учиться бою на мечах, однако я быстро поняла, что это абсолютно не моё. Поставить защиту я могу, но полноценно сражаться на мечах — нет. Шао и Джонсон сделали из меня универсального солдата. Научили просчитывать ходы, анализировать ситуацию, искать оптимальные решения. Обычно они таким не занимаются, но для меня было сделано исключение. Всё же Джокер жестоко расправился с моими родителями, выпотрошив их тела. Даже хоронить было нечего. Поэтому меня, одержимую жаждой мести, готовили к тому, что я смогу осуществить свой замысел. Смогу выпустить обойму в тело этого говнюка. Но для того, чтобы подобраться к нему так близко, нужно многое уметь.

***

— Bonjour! (1) Оборачиваюсь и вижу Коллина. Мечта многих девушек — блондин с голубыми глазами. Когда мы виделись последний раз, его волосы доставали ему до лопаток. Сейчас же на голове красовался ёжик. Эдакий брутальный армейский парень. Да и голубых глаз не видно за солнечными очками. — Bonjour, le mignon. Tu n’as pas changé. (2) — Лэйна, ты же знаешь, я понятия не имею, что ты сказала. — Знаю, — я довольно улыбаюсь. — Ты совсем не изменился, вот, что я сказала. Про «красавчика» ему знать не обязательно. — Да, только вот прическу сменил. А ты другая, это чувствуется. Я пожимаю плечами. Что я могу сказать? А кто не изменится после смерти близких и последующей мясорубки из тренировок Шао и Джонсона? — Пойдем, покажу тебе твою квартиру.       Когда мы приземлились, Аманда не стала выходить, оно и к лучшему, нечего ей светиться рядом со мной. Она передала мне мои фальшивые документы на имя Софи Феличе, ключи от новой Toyota RAV4 черного цвета и бумажку с адресом моей квартиры где-то в центре Готэма. По легенде я была дочерью миллионеров, которые скоропостижно скончались, оставив всё наследство мне (отчасти и не легенда вовсе, родители действительно оставили мне целое состояние). В общем, не без помощи навигатора я доехала до своей квартиры. И лишь здесь поняла, что ключей от неё Аманда мне не дала. Теперь-то ясно, почему. Мы стоим у двухэтажных домов, которые объединены в одно здание. Красный кирпич, возле каждого домика милые клумбы ярких цветов, названия которых я не знаю. Коллин подходит к дому номер три и открывает мне дверь. — Два этажа, пять комнат, — озвучивает он, когда мы оказываемся внутри. — На первом этаже кухня, гостиная, гостевая комната и ванна, и комната, переделанная под тренажерный зал. Наверху две спальни и ванная комната. В доме почти всё светлых тонов, полы светлого орехового оттенка, мягкая мебель бежевых тонов, только кухня цвета тёмного шоколада. Я бегло оглядываю все помещения и возвращаюсь в гостиную к Коллину. — Ты будешь жить со мной? — Иначе зачем такой большой дом? Но, наверное, дочери олигархов не живут в однокомнатных квартирках? — Нет, но я обещаю заглядывать в гости. А сейчас мне пора. Я проводила Коллина, на прощание обняв. Не уверена, что у нас получится часто видеться. Думаю, что у него сейчас тоже имеется активное задание. Возвращаюсь в комнату и вижу, что Коллин успел оставить на столе папку, на которой отпечатано «Совершенно секретно». Не сомневаюсь, что там я найду всю необходимую информацию о Джокере. После прочтения сжечь, значится на первой странице, над фотографией преступника. Зелёные волосы взлохмачены, красный рот растянут в широкой улыбке, а глаза… Холодные, расчетливые, но в тоже время полные абсолютного безумия. Убить обладателя таких глаз будет непросто. — Le jeu a commencé. (3)