Бессмысленная роадстори

Челнок, украденный с безымянной планеты, служившей временной базой для верховного лидера Сноука, выглядел так, словно доживал свои последние часы. И жизнь у него, очевидно, выдалась не самая легкая и уж точно ооочень долгая. Пошарпанная обшивка, покрытая многочисленными вмятинами, источала запах машинного масла и антифриза, стекла иллюминаторов были покрыты мутными бурыми разводами — а кое-где и трещинами, а шум запущенных двигателей напоминал скорее старческий кашель, чем урчание исправного механизма. Входной люк, похоже, вообще открывался с помощью механического замка. Вручную, тьма бы побрала этого идиота. Хакс окинул кораблик презрительным — и одновременно недовечивым — взглядом. Не меняя выражения лица, он молча следил, как одетая в черный балахон фигура спустилась по шаткому трапу. Молчал он до тех пор, пока пилот этой нелепой посудины не стал нервно переминаться с ноги на ногу. Хакс явственно представил, как проступает злой румянец на скулах Кайло Рена, сцепил руки за спиной и негромко спросил: — Что это? — Корабль межзвездного класса М-3, — в голосе, пропущенном через вокализатор, явственно слышался вызов. — У вас проблемы со зрением, генерал? — Я прекрасно вижу этот, как вы дипломатично выразились, корабль. Хотя он больше похож на развалину, которая вряд ли подойдет для нашей задачи. Мы договорились, что вы уведете с базы «Ипсилон». Нарочито спокойный тон почти не выдавал тщательно сдерживаемого бешенства. Хакс всегда гордился своим самообладанием, но некоторые поступки Кайло Рена подвергали его выдержку серьезному испытанию. — Извольте объясниться, Рен. И снимите уже этот… — Хакс с трудом удержал слово «намордник», — шлем. Мои нервы достаточно крепки, чтобы смотреть на ваше лицо. Удивительно, но Рен подчинился и молча снял шлем. Хакс с удовлетворением отметил, что оказался прав — по щекам бывшего магистра расползались красные пятна. Рубец на лице выглядел не в пример лучше, чем в тот день, когда Хакс, сам не веря тому, что делает, слепо брел через заснеженный лес, волоча на себе раненого соперника. Тогда генерал смотрел на его залитое кровью лицо и ему всерьез казалось, что Рен легко отделается, если «всего лишь» лишится глаза. Но нет — повезло, остался только шрам. Впрочем, стоит ли удивляться, что девчонка с мусорной планеты оказалась еще большей растяпой, чем ученик Сноука. Еще не успевший окончательно зажить рубец, пересекал бледное лицо яркой чертой. Красивым он не был. Уродливым, впрочем, тоже. — Я жду объяснений, — Хакс выразительно покосился на «М-3» и снова перевел холодный взгляд на Рена. Если эта ходячая катастрофа и хотела придумать очередной дерзкий ответ, этому помешал челнок. Кораблик, будто почувствовав презрительное отношение Хакса, приглушенно чихнул двигателем, дернулся, вздрогнул всем корпусом и заглох. В парковочном отсеке космопорта вдруг стало очень-очень тихо. Хакс не без злорадства отметил, что наглый юнец, кажется, покраснел еще сильнее. — Я не смог, — отчетливо проговорил Рен, уставившись в пол. — Не смог украсть «Ипсилон». Переоценил свои силы. Это все, что у нас есть. Хакс молчал, удивленный не столько обезоруживающей правдой, сколько тем, что Рен вот так просто признает свою ошибку. А ведь еще совсем недавно угрожал ему на мостике Старкиллера… Что ж, хоть кому-то последние события пошли на пользу. — В следующий раз постарайтесь оценивать свои силы адекватно. Впрочем, времени на поиски другого корабля у нас нет. Хакс развернулся, чтобы уйти. Бросил через плечо: — Кстати, об адекватности — чинить эту развалину будете сами и за свой счет, — генерал постучал носком ботинка по замызганной обшивке. С нее немедленно отвалился кусок то ли ржавчины, то ли грязи, и Хакс брезгливо сделал шаг в сторону. — А если надумаете крушить консоли мечом, не сдерживайте себя, я буду только рад, что под удар попал не мой корабль. — Я жалею, что не убил тебя тогда, — тихо, но отчетливо произнес Рен, подняв на Хакса обжигающие глаза. Генерал ответил ему безразличным взглядом — ненависть Кайло Рена определенно не входила в список вещей, которых стоило бояться. — Не тешьте себя надеждой, будто это не взаимно, — отрезал Хакс. — Завтра в 7.30 эта посудина должна быть готова ко взлету. *** К своему стыду, Хакс почти проспал вылет. Проснулся он рывком, жадно хватая ртом воздух после ставшим уже привычным кошмара, в котором он снова оказывался в заснеженном лесу на гибнущей планете. Часы на датападе показывали безжалостные 7.08. На сборы оставалось чуть больше двадцати минут. Впрочем, он не стал винить в этом себя. Определённо, виноват был Рен, который оказался не в состоянии угнать собственный — или на худой конец любой другой — приличный корабль. Рен и головная боль. Не то, чтобы Хакс всерьез рассчитывал, что Рен поможет ему со сборами, но все-таки не он один иногда переоценивал собственные силы. В итоге, когда все приготовления были закончены, припасы закуплены и загружены, фальшивые документы готовы и проверены, Хакс буквально валился с ног от усталости. Оставалась мелочь — проложить маршрут хотя бы на две недели вперед, предусмотреть несколько экстренных путей для бегства, ложный след для возможной погони и парочку ключевых точек, где Рену — как он сам выразился — надо было уладить кое-какие дела. Хакс не спрашивал, какие дела могут быть у несостоявшегося ситха в какой-то захолустной системе. Просто молча внес нужные координаты в маршрут. У него было полно дел и без бесполезных разговоров, а собственных точек, где его кто-то ждал, уже не осталось. Если бы не головная боль, тупым сверлом поселившаяся в левом виске после разговора со смазливым твиʼлеком, пытавшемся то ли соблазнить покупателя, то ли отвлечь его и подсунуть просроченные медикаменты, Хакс, пожалуй, не позволил бы себе прилечь «всего на пять минут». Если бы не Рен, своей бездарностью перечеркнувший весь план подготовки к побегу и тем самым вынудивший Хакса полночи мотаться по самым сомнительным местам провинциального космопорта, Хакс не отключился бы прежде, чем его голова коснулась подушки. И не проспал бы оба будильника. Лихорадочно приводя себя в порядок, Хакс попутно сверялся со списком в датападе. Документы, припасы, лекарства, одежда, оружие, карточки и чипы, маршрут… что ж, последний пункт остался недовыполненным, но первые две точки известны. Остальное он доделает уже в полете. На пустынной платформе можно было позволить себе закурить. Сигарета немного успокоила натянутые нервы — хотя раздражение на Рена никуда не делось. Впрочем, к этому чувству Хакс уже почти привык. А если все пройдет, как задумано, и их не поймают в первые же несколько дней, эта привычка ему очень пригодится. Затянувшись, он еще раз оглядел их транспортное средство. За ночь челнок, казалось, стал еще более облезлым, хотя вчера Хаксу показалось, что дальше уже некуда. Оставалось надеяться, что «М-3» протянет хотя бы несколько месяцев. Этого времени должно хватить, чтобы разобраться со счетами и решить, как они с Реном будут зарабатывать себе на жизнь. И на новый корабль. Как будто Хаксу и так мало проблем… На часах было 7.28, и через две минуты Рен начнет опаздывать. В том, что он опоздает, у Хакса не было ни малейшего сомнения — в конце концов, на его памяти тот являлся вовремя только на сеансы связи с верховным лидером. Но когда датапад показал без десяти восемь, а магистр Рен так и не соизволил появиться, раздражение Хакса успело переплавиться в холодное бешенство. Решив, что он и так проявил излишнее терпение, Хакс набрал номер Рена, не собираясь стесняться в выражениях. Он не знал, где Рен провел эту ночь, и не хотел знать. Оставалось надеяться, что не придется вытаскивать его из какого-нибудь вшивого борделя или вонючего кабака — от Рена ожидать можно было всего. Кроме того, что он ответит мгновенно, будто специально ждал звонка. Хакс не успел ничего сказать, потому что люк «М-3» со скрежетом открылся, и Рен мрачно уставился на генерала из темного проема, сжимая в руке верещащий комм. — Вы что, все это время были здесь? — Хакс даже разозлился на себя за этот глупый вопрос, но промолчать он не мог. — Да, — коротко бросил Рен, скрываясь внутри корабля. Хакс аккуратно потушил сигарету, выбросил ее в урну у двери ангара и, мысленно ругаясь, последовал за Реном. Внутри челнок выглядел еще плачевнее, чем снаружи. Внутреннюю обшивку как будто пытались содрать когтями, причем даже с потолка свисали клочья тканепластика. Все металлические детали были побиты жучками коррозии, отовсюду торчали разноцветные провода и открытые внутренности приборов, свет горел тускло и неровно. Ступеньки, ведущие на тесный мостик, были ржавыми насквозь. Хакс нервно потер переносицу. Корабль ощутимо пах машинным маслом, горелым пластиком и почему-то — кошками. Рен, сидящий в обшарпанном кресле пилота среди всего этого хаоса, смотрелся невероятно гармонично, даром что напоминал полутруп. Помятый и бледный, с растрепанными нечесаными волосами, он сосредоточенно хмурился, сверяя показания приборов. Хаксу показалось, что он поежился, когда почувствовал присутствие генерала за своим плечом. — Я думал, ты пунктуальнее. Мы должны были взлететь полчаса назад, — взгляд темных глаз застыл на бортовых часах. Они показывали пять минут девятого. В голосе не слышалось привычного высокомерия, но Хакс в ярости сжал кулаки так, что заскрипели перчатки. — К вашему сведению, я не опоздал ни на минуту. Но я учту, и в следующий раз постучу в люк ногой, чтобы не заставлять вас ждать. Надеюсь, эта посудина не развалится от такого обращения. Рен безразлично пожал плечами. Вряд ли он вообще услышал ответ, что разозлило Хакса еще больше. Впрочем, времени на споры у них не было. Надо убираться из этого космопорта, и побыстрее — хотя Хакс обеспечил бегству небольшую фору, надеяться на везение не стоило. Их могут хватиться в любую минуту. — Вот координаты первой точки, — он протянул Рену датапад. — Они не понадобятся. Если Рен сейчас заявит о том, что сам продумал маршрут (как будто он способен хоть что-то продумать!), придется стукнуть его чем-нибудь тяжелым по затылку и вести корабль самому. Либо тратить время на бесполезные разъяснения. Оба варианта не нравились Хаксу одинаково сильно, поэтому он приложил все силы, чтобы его голос прозвучал спокойно: — Почему же? — Система навигации неисправна, — Рен снова пожал плечами, как будто это было само собой разумеющимся: бежать от Первого Ордена, самой могущественной организации в Галактике, на ржавом корыте с неисправным навигатором. Хакс окинул взглядом навигационную панель. Судя по глубоким царапинам на корпусе, торчащим во все стороны почерневшим проводам и следам клея, ее даже пытались чинить. Судя по всему, безуспешно. Рен обыденным жестом извлек откуда-то из складок одежды небольшой прибор, похожий на старинный компас. — Проекционный индикатор навигационной обстановки, — ответил он на немой вопрос Хакса. — Этому место в музее. — Кажется, вы перепутали музей с мусорным утилизатором. Рен почти благоговейно погладил надтреснутое стекло прибора. Хакс, обреченно следящий за этой сценой, прикрыл глаза и мысленно досчитал до пяти. Бегство — да еще и вместе с недоученным психованным ситхом — и раньше не казалось ему блестящей идеей. Теперь, бездумно глядя на отражение светящейся приборной панели в глазах Рена и на бесполезное ископаемое, выдаваемое за навигационный прибор, он всерьез задумался о том, не стоит ли просто вернуться на базу, подписать признание и аккуратно застрелиться в собственной каюте. — Не бойся, я справлюсь, — голос Рена звучал напряженно, пальцы летали по клавишам приборов. — Я хороший пилот. — Знаю, — неожиданно для самого себя ответил Хакс, тут же понадеявшись, что это прозвучало не слишком двусмысленно. Не то чтобы он стыдился того, что фактически взломал личные файлы магистра Рен, но принять у себя на корабле человека, о котором неизвестно ничего — было просто недопустимо. Будь тот хоть трижды учеником Сноука. Хакс осторожно опустился в кресло второго пилота, стараясь не смотреть на протертые, захватанные подлокотники. От одного их вида начинало подташнивать и, несмотря на перчатки, хотелось вымыть руки. Сверился с датападом — автоматическая загрузка «М-3» проведена в срок и без инцидентов, рабочая переписка с базы выглядит абсолютно обыденно, личная почта привычно пустует. Все это немного успокаивало и позволяло надеяться, что их отсутствие еще никому не показалось подозрительным. Хотя это не отменяло тех непредвиденных обстоятельств, которые могла внести Сила — самый нестабильный, непонятный, и потому непредсказуемый для Хакса фактор. Планируя побег, Хакс пытался обсудить это с Реном. Понять, сможет ли Сноук почувствовать их отсутствие или отследить перемещения, но Рен то ли не хотел говорить об этом, то ли просто знал не больше самого генерала. Доведенный до белого каления туманными ответами, Хакс понял, что не добьется ничего, кроме самонадеянного «Я разберусь с этим сам» или обезоруживающего «Просто доверься мне». Иногда Рен бывал искренен до неловкости. Хакс так и не смог определить для себя — ни тогда, в туманной пелене больничного крыла, ни после — пытаясь вообще хоть как-то рационализировать происходящее, что хуже всего в Рене — внезапные вспышки ярости или вот эта смущающая прямота. Поэтому в какой-то момент он просто перестал задавать вопросы. — Первые две точки есть, — глухой голос Рена вырвал Хакса из задумчивости. Что ж, если так… возможно, этот древний прибор не так уж бесполезен. Хотя наверняка об этом можно будет судить после выхода из гиперпрыжка. Если этот несчастный челнок — Хакс брезгливо колупнул отслоившийся пластик на панели — вообще его выдержит. — Стартуем? — Рен не отрывал взгляда от приборов. Хакс пожал плечами, щелкнул ремнями безопасности и ответил вопросом на вопрос: — Разве у нас есть выбор? Кайло Рен на мгновение покосился на Хакса. То ли скривился, то ли усмехнулся уголком рта. — Учитель говорил, что выбор есть всегда. Похоже, он ошибался. Хакс коротко кивнул. Безотрывно глядя на то, как пальцы Кайло Рена летают над консолью, он вдруг подумал, что тоже жестоко ошибался. Всю свою гребаную жизнь.