Крестики-Нолики

      Олег прогнал навязчивые мысли и вернулся к намеченному плану. Димку разбудил перед въездом во двор. Тот так мило потёр глазки, совсем не переживая за косметику, зевнул и потянулся. Нравится новая тачка, удобная, вон с каким довольным личиком ёрзает на сидении.       Калашников вспомнил фильм про бандитов, которые разъезжали как раз на чёрном Бумере. А что, его Беха тоже чёрная, здоровая, а в ночи тёмной вполне устрашающая. Есть возможность попугать старичков во дворе, оправдать слово «Бандит». Олег оскалился мысли и замурлыкал песню «Чёрный бумер», заворачивая во двор. Фары ласково сверкнули по окнам. — Ты домой иди, мне машину поставить надо. — Олег оскалился, предвкушая реакцию Димочки. Ему жуть как хотелось посмотреть на него в этот момент. Но тот решил отложить, чтобы омежка успел себя накрутить. Да ещё Максим Петрович точно ему доложит, какие страшные люди сегодня приезжали к Олегу.       Машина заурчала, и альфа уехал искать стоянку.       Димка проводил его усталым взглядом, пошёл домой. Он ещё не знал, что его ждёт там. В подъезде было на удивление тихо. Пожилой омега не вышел, как обычно, проследить приход Ласточкина. Это невероятно подняло настроение.       Но дома парень тяжело вздохнул. На гладильной доске кучка скомканных вещей, коробка из-под обуви в другом углу, в кухни так вообще аврал. Что Олег пытался приготовить, омежка не знал, но спалил он, видимо, всё, до чего дотянулись руки. Гора грязной посуды, стол не убран и полная мусорка. — Ох, альфа… — устало прошептал Дмитрий, оглядывая хаос. Однако не стал рубить с плеча. Калашников, скорее всего, просто не привык жить один, полагаясь на какую-нибудь прислугу и домработницу. Ему явно не хватало внимания и любви. Олег по натуре очень грубый, сдержанный и замкнутый, явно отвыкший жить в обычной квартирке, где разбросанные вещи сразу бросаются в глаза.       За час Ласточкин успел сделать всё: и убраться, и умыться, и накрыть незатейливый ужин, но альфа, почему-то, задерживался. Он ждал его до последнего, так и задремав за столом с дымящейся картошкой. Таким его мужчина и застал.       Калашников откровенно заблудился в этих незатейливых дворах, когда шёл со стоянки. Распугал какую-то шпану, узнавая, как пройти к нужному дому. Вид-то в темноте у него жуткий: шрамы, тату, и ещё прихрамывает. Тут кого угодно таким видом до инфаркта доведёшь. Даже красивые вещи не помогут. А потом ещё минут двадцать стоял под дверью и прислушивался, надеясь поймать хоть один мат в свою сторону, но не выдержал, а когда зашёл домой, обомлел.       Внутри оказалась чуть ли не идеальная чистота. В ванне тихо гудела стиральная машинка, с кухни доносились вкусные запахи. А Димка, устроившись за столом и положив голову на руки, просто спал. — Дела, — почесал затылок Олег. Ему стало невероятно стыдно. Парень устал как чёрт, а он ему тут ещё работы добавил. И ужин этот. Если бы злился, стал бы готовить и ждать до последнего?       Альфа тяжело вздохнул. — Дим, малыш, подъём, — потеребил руку, но парень вяло поднял голову, не открывая глаз, и что-то невнятное пробурчал. — Пойдём в кроватку, маленький. — Но снова не получил никакой реакции в свою сторону. Олег потоптался на месте. Делать нечего, а парню нужно отдохнуть. Калашников подхватил Дмитрия на руки, и тот даже попытался открыть глаза, но так на этих руках и устроился, словно котёнок, уложив голову мужчине на плечо? пока тот нёс его в спальню.       Это вызвало невольную улыбку. Хотел насолить, а вышло в точности до наоборот. Димка такой домашний, тёпленький и ласковый. Ни тебе криков и истерик. Встретил пусть и спящим за столом, но ждал с готовым ужином. Его совсем не хотелось отпускать. Вот как такое возможно? Разве в этом алчном и сгнившем мире ещё существуют такие редкие экземпляры?       Олег уложил парня в кровать, укутал в одеяло. А сам не знал, что и делать. Ножом по сердцу ударило прошлое. Ведь его омежка тоже был весь из себя нежный и красивый. Тоже не имел супер-дорогого жилья. И тоже говорил «люблю» с милой улыбкой, нежностью, скромно опуская глазки и стыдливо краснея. И встречались достаточно долго. Калашников трепетно к нему относился, пообещав и свадьбу, и первую волшебную брачную ночь. А на деле кем он оказался?       Урод. Нищеброд.       И всё. Вся нежность испарилась. Как обрубило. — А ты шлюха, — рыкнул Олег и чуть воздухом не поперхнулся, боясь, что разбудил Димку.       Альфа ушёл в кухню: не пропадать же ужину. Ну, и заодно подумать. Если такие мелочи не выводят Дмитрия, значит, надо найти другой угол. А чтобы найти, нужно понаблюдать. А то ведь правда, он о нём ни хрена не знает, а врага нужно знать в лицо.