Крестики-Нолики

      Олег решил во всём разобраться дома, закинув папку на заднее сидение машины. Гришка уж больно сильно распереживался, закудахтал, чтобы альфа не рубил с плеча, что ещё будет информация, что СБ работает. Но боссу и этого было достаточно. И сейчас у него в голове крутилось одно — проучить эту куклу, содрать маску любвеобильности и отплатить той же монетой. И первое по плану — развести омегу на деньги, и не какие-нибудь не значительные суммы на одежду, а хотя бы на пару миллионов. Если рыбка почует неладное, так хоть уйдёт со значительным убытком.       А второе! Это уже куда как приятнее будет. Помочь вернуть квартиру родственникам Калашников всегда успеет. Надо внушить Димке, что Олег готов на всё ради него, а значит, намекнуть, что он не прочь связать себя брачными узами. Пусть забеременеет, родит, а там долго ли ребенка отсудить? Кто он и кто Олег? Это за смерть старика. Ласточкин отобрал эту жизнь, но подарит новую. Да и наследником пора обзавестись. А там уже можно приложить все усилия, чтобы ребёнок не пошёл в папашу. Главное проследить, чтобы аборт не сделал. На такой случай, мужчина даже готов связать омегу и запереть в каком-нибудь пансионе.       Домой альфа вернулся к вечеру, промотавшись по городу, решая неотложные дела. Он звонил Диме, и тот убедил, что за ним не надо заезжать и что он вернётся пораньше. И ведь так и было — в окнах горел свет, значит, парень дома. Олег сидел и думал, как преподнести ему новость, что денег нужно. Много. А ещё ведь стоит сделать несчастный вид.       Калашников взглянул в зеркало. Вид у него и так не самый лучший. Сама по себе новость почти выбила землю из-под ног. Наивный, поверил в дешёвую игру. Но для полной картины он расслабил галстук, даже помял его, волосы слюной немного взъерошил, хотя его непослушный ежик достаточно трудно сделать лохматым.       Покривился перед зеркалом и, на сколько смог, сделал постную мину, по типу «всё плохо». От взгляда омежки это не должно ускользнуть, а он выложит всё как на духу.       Олег оставил машину на стоянке и через двадцать минут стоял у двери в квартиру. Не хотелось возвращаться в эту конуру, к мнимой ласке и фальшивым чувствам, но его тянуло туда. С другой стороны, альфа сам затеял эту игру, отступать нет смысла. Но весь цирк уже как-то подзатянулся, нужно как можно скорее решить вопрос с Димкой.       Мужчина не предупредил во сколько точно будет, даже не позвонил. И сейчас он бездумно давил на звонок, пока Димка не распахнул перед ним дверь.       В глазах омеги Олег предстал сам не похожий на себя. Даже блеск в глазах угас. Словно в альфе что-то надломили. Он смотрел внимательно, не решаясь войти в квартиру, словно искал что-то в своём Ласточкине. От такого внимания стало не по себе. Ни агрессии, ни радости, одна обреченность и тоска.       Парень без слов впустил Олега домой. Тот небрежно скинул пиджак и ботинки, прошёл на кухню. Стол накрыт, Димочка ждал его, ещё горячий ужин. — Будешь кушать? — тихо спросил омега, присаживаясь рядом. Олег угрюмо помотал головой, да и смотреть на парня не было никакого желания. А вот аромат… Он густой, яркий и насыщенный, и не резкий, сладкий, малиновый. Как варенье… Что в нём могло быть такого особенного? Почему вдруг стало так тяжело и приводить план в исполнение не было никакого желания. Чем омега мог зацепить? — Что случилось, Олежка? — из раздумий вывела тёплая рука, мягко коснувшаяся плеча. — На тебе лица нет. — В суде был. Деньги нужны. Десять лямов. Это штраф, заплачу до понедельника и всё встанет на круги своя, а нет, в тюрягу сяду, лет так на двенадцать. Половина есть, друг займет, а вторую часть хоть с неба доставай.       Димка так и застыл, шокировано глядя на Олега. Разбитого, угрюмого и холодного. Он ссутулился, закрыл лицо руками, и как ещё не взвыл. Сердце кровью обливается. Ласточкин уже всё понял, он сам пропадет без этого альфы, без его наигранной грубости и самых крепких объятий. И если тому плохо, то и ему, Диме, не будет счастья. — Я помогу, только успею ли…       Парень это проговорил так тихо, что Калашников не сразу разобрал. Поможет? Это как же? Он взглянул на омежку, который свел свои тонкие бровки и почти погрузился в глубокие думы, а Дима уже пытался придумать, где можно быстро достать такую сумму. Что он, не сможет что ли? А потом всё наладится. Всё у них будет хорошо.