Пошли мне ангела.

– Да что ты? А кто ручонки свои распустил в этих сраных развалинах? – Адаминна была зла, как гарпия. Минхо даже не пытался сопротивляться воплям и рукоприкладству (пара подзатыльников обрушилась на него ещё в самом начале). Остальные сделали вид, что ничего не происходит, и только тихо обсуждали, в какую сторону лучше бы направиться. Это всяко безопаснее, чем пытаться завладеть вниманием Адаминны, когда она отчитывает того, кто провинился. Мальчишки это ещё в Глэйде поняли. Ревитель, конечно, по началу, пыталась заступиться за… своего недопарня? Пусть будет пока так. В общем, тщетные попытки были прекращены самим Минхо, который одними губами безмолвно сообщил, что это сестринский припадок и лучше бы Талли где-нибудь переждала бурю. Синевласка, конечно, фыркнула, но, ещё раз взглянув на бушующую бестию, вняла совету и ретировалась в общую массу для продумывания маршрута, хоть и не надеялась, что мысли о сумбурно-весёлом Бегуне оставят её в покое. Как и он сам, в принципе – прёт почти что напролом, завоёвывая её всё больше и больше. Всё катится к чертям собачьим. Более того – Талли и не собирается ничего предпринимать, чтобы остановить пиздец мирового масштаба в своей душе. Она хочет полюбить Минхо. Хочет знать всё о нём и чувствовать его присутствие каждую минуту. Кажется, она тронулась умом. Бросив взгляд на предмет своих терзаний, она мысленно помахала платочком отъезжающей крыше и с чистой совестью вернулась к попыткам вникнуть в суть обсуждения плана пути до гор. Азиат же тихо вздыхал, сцепив пальцы за спиной, и смотрел под ноги. Конечно ему тоже было за что поругать свою мелкую, но… Пусть уж лучше она его отчитает – кричит и топает ногами, чем будет молчать, как в последние недели в Глэйде. Ну уж нет. Он не вынесет подобного снова. Она итак стала ещё более странная в последние дни, как будто что-то происходит внутри неё. Может, на ней что-то успели испытать? Или… Нет, он даже не хотел думать о том, чем ей ещё могли навредить. - Ты меня вообще слушаешь?! – маленький кулачок довольно ощутимо ткнул его в плечо. Минхо виновато улыбнулся и развёл руками: - Прости..? – он не должен дать ей повод думать ещё и о нём. Ада только вздохнула и покачала головой. Конечно, он понимает, знает о её переживаниях, но это же Минхо. Что же взять с этого безбашенного сорванца с магнитом для приключений на заднице? Правильно, ничего. В досаде, беловолосая ещё раз стукнула его кулаком в плечо и молча направилась к ребятам, кутаясь в куртку Ньютона – с ночи не может отогреться, хоть и спала, прижавшись к блондину, который грел, как радиатор. Что, кстати, очень странно. Конечно, он и обычно тёплый, но не настолько. Он был настолько тёплым, будто у него температура, жар. Может быть, простуда? Но тогда бы она точно знала об этом… Обязательно нужно будет узнать, как он себя чувствует. Знакомые руки обняли девушку за плечи, заставляя остановиться и чуть отклониться назад: - Обещаю быть осторожнее, Ада, - Минхо притянул её к себе, упираясь подбородком в её макушку. – Но ты понимаешь, что я должен защищать вас. Вас всех, Ада. Ты сама говорила, что у нас есть только мы. Я больше не хочу никого терять. Да. Она действительно говорила это. Ещё в Глэйде. Всем им. Каждый раз, когда начиналась ссора, она просила разобраться в её сути, ведь у них есть только они. Все они – большая и крепкая семья. Взгляд сам собой зацепился за несколько фигур поодаль. Были большой семьёй. Теперь это всё, что от них осталось. - Я тоже, братец, - тяжёлый вздох. – Я тоже. Она развернулась и обняла его за талию: - Я скучаю… Скучаю по ним всем, Минхо, - едва слышный всхлип. – Я помню их. Помню всех дольше, чем ты думаешь. Я помню всё, что со мной делали. Помню, что делала я. Минхо… Я видела вас, видела всех вас, там, на экране… Не знала, что с вами сделали… Интуитивно боялась, когда кто-то шёл в чёртов лабиринт, но не знала, какой опасности вы подвергаетесь, - девчонка прижалась сильнее, будто хотела спрятаться за ним, укутаться и больше не бояться. Она говорила и говорила, почти сипела, стараясь, чтобы её никто, кроме него не услышал. Но даже он не слышал, поражённый подобной откровенностью. Она всегда заботилась обо всех, по возможности скрывая собственные чувства и желания, и он первый раз видит её настолько разбитой. Наверное, потому, что она впервые позволила это себе. - …если бы… Если бы я только могла что-то сделать, Минхо!.. Но я лишь закричала, когда он прыгнул. Просто закричала, представляешь? Глупо и бессмысленно вопила, глядя, как он срывается вниз с чёртовой стены и как ты бросаешься ему на помощь… а я… я просто тянула руки к экрану и ревела, как самая настоящая… Что она такое говорит? Подождите, она видела, как спрыгнул Ньют? - Что? – азиат отстранил от себя Адаминну и легко встряхнул за плечи, глядя расширенными от удивления глазами в её глаза. – Ты всё это время была там, на той базе, среди учёных? Она лишь кивнула, быстро стирая слёзы, молясь, чтобы никто не заметил. - Я ещё не помню, как попала в ту лабораторию, но видела вас всех. Вы почти всё время проходили какие-то непонятные тесты, что-то решали. Но меня не пускали к вам. Я не знаю, почему… Не говори только никому… Пока не говори. Хорошо? Не говорить? Она шутит? Она вспоминает их жизнь, возможно, важные моменты, которые могут помочь, и просит не говорить об этом? - Минхо, пожалуйста, - она осторожно убрала его руки со своих плеч. – Я понимаю, о чём прошу, но доверься мне. Я тоже хочу всех защитить. И для начала мне нужно самой со всем этим разобраться, пока мы ещё в безопасности. Пока ещё могу заставить себя вспоминать всё это. Бегун выругался сквозь зубы. Доля истины здесь есть – она ведь ещё не всё вспомнила. Минхо потёр ладонями лицо и кивнул, всё ещё хмурясь. «- Ладно», - прочитал по губам блондин. Он уже несколько минут наблюдает за ними, впрочем, стараясь не привлекать к себе внимание обсуждающих план ребят. Ещё до того, как понял, что его беспокоит, Ньют уже разозлился. Крайне быстро. Он не мог не знать, что она плачет, поэтому и обернулся, отыскивая её взглядом, чтобы… Чтобы что? Закопать ту мразь, что довела её до слёз, а, Ньют? Точно. Именно так он и готов сделать. Правда, не совсем понимал, откуда столько ненависти и злости в нём, в самом рассудительном человеке. Он фыркнул. Когда-то. С тех пор, как они покинули лабиринт, Ньют стал злиться чаще и сильнее, позволяя гневу овладевать собой. И всегда причиной была Адаминна. Точнее, чьё-либо воздействие на неё. Она что-то рассказала Минхо. Или он её чем-то обидел. Хотя вряд ли, она сама прижалась к нему, ища поддержки, защиты. Почему так уверен? Потому что он знает любой её жест, чувствует её саму. Но чёрт подери, он не знает её мыслей, хоть и очень хотелось бы. Почему она обратилась не к нему? Почему к Минхо? Или Ньют о чём-то не догадывается? Например, о хитровыебанных планах Бегуна на его Адаминну? Он зло прищурился, глядя на друга, раздувая ноздри от подступившего гнева. Тягучая, густая волна ярости и ревности окатила кареглазого блондина с головы до пят. И он уже был готов ринуться в бой, разорвать в клочья, но… - Ньютон? Ночное бескрайнее небо раскинулось перед ним в её глазах… и всё тут же ушло – все глупые мысли о предательстве Минхо, вся злость, ярость… Ревность. Ему даже стало легче дышать, и теперь он сам не понимал, откуда вся эта дрянь взялась в его рациональном мозгу. - Да? – он осторожно улыбнулся и сделал шаг на встречу к ней. А если Ньют напугал её? - Ну, и чего ты улыбаешься? Тоже хорош был! На секунду бывший Бегун растерялся и замер на месте, непонимающе смотря на беловолосую смуглую девушку. Адаминна же подошла, всё ещё сердито хмуря брови, и, встав на цыпочки, уткнулась ему в шею, повисая на плечах в попытке обнять: - А если бы я тебя потеряла, дурак? – едва слышно, потерянным голосом. Ньют готов был поклясться, что оглох в этот момент. Ему показалось. Она не могла так нежно и именно эти слова сказать ему. Но, судя по просиявшему в мгновенье ока лицу Смотрителя Бегунов, она сказала. Адаминна сказала ему, Ньюту, что боится потерять. Уму непостижимо!.. Он медленно и осторожно, боясь спугнуть, коснулся ладонями её талии, а затем прижал к себе, обнимая и приподнимая над землёй. В этот момент к нему пришло осознание, что возможно, не он один боялся показать свои чувства в Глэйде, не желая навредить. Что, быть может, у них всех не так много времени осталось, чтобы промолчать ещё хоть раз. - Не думай об этом, - тихо и мало понимая, что собирается сказать. - Ты не потеряешь меня, Данна. Даю слово. Никогда больше не бойся этого, слышишь? Я рядом. Минхо, стоящий ближе остальных и прекрасно слышащий каждое слово этих двоих, продолжал сиять, как новенький цент. Видимо, Бог где-то там есть, раз они все до сих пор живы, да ещё и эти двое, наконец-таки, потянулись друг к другу. Может быть теперь, когда они не в ёбанном лабиринте, его друг будет посмелее и всё же признается, что Ада ему не просто подруга?.. Как знать. Но Минхо был бы просто без ума от счастья. Внимание вдруг привлекло холодное касание пальцев к его ладошке. - Ревитель… - Всё в порядке? – голубые глаза всматривались в его лицо, пытаясь найти следы недавнего непонимания и досады после слов его сестры. Конечно, она их не слышала, но увидеть, что с ним происходило, бесспорно могла. Минхо улыбнулся шире и уверенно переплёл пальцы девушки со своими: - Да. Мы в дерьме, но всё хорошо. Она фыркнула от смеха. Казалось, он может бесконечно смотреть, как она смущается, когда он улыбается ей. Но, как он сам же заметил, - они все в полнейшем дерьме. Из него надо выбираться. Раз Ревитель теперь с ним (мысленное сальто и победные кличи диких племён раздались в воспалённой счастьем фантазии Минхо), то он может направить мысли в нужное русло. Азиат бросил взгляд на Ньюта, и они серьёзно кивнули друг другу – знак, что здравая мысль посетила их одновременно. Последний же осторожно, словно хрустальную вазу, поставил девушку на землю и заглянул в лицо. Такая беззащитная. Он не может допустить, чтобы с ней что-то случилось. Только не теперь, когда она сказала, что боится потерять его. Он что-то значит для неё. - Старайся держаться поблизости от меня, хорошо? – тихо. Ньют заправил ей за ухо выбившийся локон волос. Она часто-часто закивала, а затем коснулась пальцами его щеки и осторожно погладила. Даже голос Томаса, вещающий о том, что им нужно выдвигаться в путь, не смог стереть улыбки этих двоих. Никто из них даже не подозревал, что скоро произойдёт. Никто не думал, что их предадут.