Услышь меня.

Я не спала всю ночь после того, как ушел Эрик, в голове никак не могла улечься мысль о том, что он поцеловал меня, и почему я тогда не стала размышлять об этом, почему выпустила этот момент из своей головы? Его губы были теплыми, мягкими, они целовали мои, поначалу сильно впиваясь, а к концу — мягко, еле касаясь и заставляя сотни мурашек пройти по коже. Тогда, ни единой капли чувств не тронуло нутро, а сейчас, когда он был рядом, мне безумно захотелось снова ощутить его касания на себе, вновь. Это желание затмевало все остальные больше и больше, до тех пор, пока не началось это дикое и беспомощное состояние от одиночества в безлюдной камере Правдолюбия, и мысли о словах Джека, приговорившего меня к изгнанию за чистую и бескорыстную ложь во благо, которой, как считает каждый в Искренности, не бывает. В тот момент, когда боль сковывала тело, я совсем не понимала, для чего я все это несу, для чего стараюсь вытерпеть боль, ради чего, ради кого… Удар двери о стену вытащил из мыслей, а вид заспанной, но уже приведенной в порядок Линды, заставил вспоминать о суде и о громких ругательствах Лидера, он ведь сказал, что вытащит меня, но правда ли это все? Да и к чему Эрику весь этот бедлам… Нужно вытерпеть это все, раз решила, доведу до конца. — Как ты? — женщина, заправив седеющую прядь за ухо, села рядом со мной. — Терпимо, спасибо, — сев прямо, ответила я. — Надолго я тут? Или скоро к стене? — усмехнувшись своему спокойствию, спросила я у женщины. — Пока не знаю, надолго ли, Эстер, — выдохнула она. — Но к стене, я думаю, ты не поедешь, — я подвинулась к ней, потирая руки. — Приезжали Бесстрашные, а несколько неофитов и урожденных вставали под суд и подтвердили то, что Эрик действительно поехал за тобой сам, — сердце дало о себе знать моментом, а ладони стали влажными. — Ребёнок, о котором ты говорила, его тело было найдено на развалинах, — продолжила Линда, отпивая воду из стакана, стоящего на тумбе. — Мы с Джеком всегда были рады вашей семье, дорогая, ты ведь помнишь? — я киваю, вспоминая то, как Линда дарила Шерил игрушки и приглашала нас на чай. — Аделис была мне как сестра, мы ведь с детства знакомы! — женщина смахнула слезу, говоря о моей матери. — Я поговорю с Джеком… — начинает она. — Если не вытащу, то могу попросить о посетителе на ночь, о любом, Эсти! — вздыхаю, решая говорить сразу. — Эрик, — выпаливаю я. — Вы можете попросить, чтобы приехал Лидер? — Линда пораженно кивает, поднявшись. — Я постараюсь, если он, конечно, согласится, — уходя, растерянно говорит женщина, а я благодарю её буквально за секунду до хлопка двери. Екает все внутри от мыслей о том, что это посетитель на ночь, и он останется здесь, вдвоем со мной, если, конечно, приедет вообще, и от чего-то я верю, что он приедет сюда. Я ведь могла попросить о Наоми, но мне хочется, чтобы приехал он. Ложусь на место и слышу, как по динамикам на улице говорил Джек, а в его речи раз двадцать встречается мое имя. Меня не оправдали. Я больше не вернусь в Бесстрашие. Черт возьми, у меня ведь больше не будет возможности сказать все то, что есть внутри, и показать, кто такая Эстер Дрим, о чем она думает и к кому что чувствует. Либо сегодня, либо уже никогда. Все близилось к ночи, и в эту белоснежную конуру принесли ужин, который ужином-то не назвать, так, трава с водой и все, но есть мне сейчас хотелось меньше всего! Линда дала мне одежду Правдолюбия, которую мне пришлось надеть и не смотреть на себя в зеркало. Белая ткань обтягивала тело, женщина притащила мне платье с открытыми плечами и сказала, что нужно будет выйти в зал суда. Туфли черного цвета сильно давили, мозолили ноги. А черные волосы… Их уложила девушка, выпрямив и прикрепив знак искренности сбоку так, что бы тату на шее не было заметно. — Идём, — позвала Линда, и мы вместе пошли к залу суда, где уже сидел Джек. Мужчина попросил меня не сопротивляться и посмотреть ролик до конца, стараясь не плакать и не истерить, а после, сказать все, о чем я думаю. Я замерла, когда поняла, что ролик о моей сестре. На нем Дюк и Шерил стояли в суде, вместе в колбе, и Дюк держал мою сестру за руку, а она рассказывала все, что знала обо мне. Ком в горле не давал дышать, но слезы появились на глазах, когда на видео появился Эрик. Мужчина признал свою вину и сказал, что готов на любые уступки по той причине, что я нужна ему. Голова шла кругом, и когда Джек позволил, я закрыла глаза, выдохнув. Линда что-то шепнула мужчине, и он посмотрел на меня, тяжело дыша. Джек рассказывает о том, что у меня есть сутки до окончательного решения суда и выезда к стене. Я попросила Линду о том, чтобы она не провожала меня, и сама пошла в комнату, которую мне автоматически открыли. Голова шла кругом, хотелось увидеть мужчину, услышать его голос, хоть грубости, хоть маты, но услышать и увидеть его, возможно, в последний раз поговорить с ним. А приедет ли он, зависит только от самого Лидера. Стянув дурацкую заколку и осознав то, что мне не оставили вещей, села в противном платье на пол возле форточки, дыша свежим воздухом, но не таким, как там, дома, в Лихости. Я поднялась и посмотрела на улицу, стараясь рассмотреть в дневном свете хоть что-то близкое, но не выходило. Резкий хлопок двери и шаги заставили меня замереть. — Ужасное платье, — словно мат, проговорил мужчина, а я на секунду широко улыбнулась, но быстро успокоилась, поворачиваясь к Эрику. — Держи, — мужчина протягивает мне стопку черных вещей, а у койки стояли мои ботинки. — Сними это убожество, а потом открывай рот, — я схватила вещи, молча кивнула ему и убежала переодеваться. Вещи заставили меня выдохнуть и осмотреть себя в зеркало. Темно-бардовые штаны и черная майка с вырезом — то, что нужно. Кровь в ушах шумит. Он все-таки приехал. — Не фонтан, конечно, но лучше той тряпки, — усмехнулся снова мужчина, опираясь на стену. — Спасибо, Эрик, — подошла я, поправив обувь. — Я видела запись суда, — мужчина закатил глаза и снял куртку. — Спасибо тебе большое, — Лидер выдохнул, закуривая сигарету и выдыхая дым. — Почему ты попросила обо мне? — в лоб спросил он, а я ощутила колкость в сердце. — Захотела, — честно говорю я, помня о том, что больше не смогу показать ему настоящую Эстер Дрим. — Захотела? — гортанно рассмеялся он. — А пожалеть потом, пиздец как, не боишься? — подошел ко мне впритык Эрик, выкидывая окурок. — Нет, — прикусила губу я, смотря на него снизу вверх. — Бухлом вроде не пахнет, — скривился он, а я засмеялась. — Сыворотка очередная? — мотаю головой, кладя руку на плечо Лидера, которую он, на удивление, не убирает с себя. — Прости меня, — выпаливаю я, замечая то, как Эрик удивленно вздыхает. — Прости за все эти выходки и прочее, — смущенно улыбаюсь, а мужчина отходит, опираясь о тумбу. — Ты столько делал для меня, а я ни разу не благодарила тебя, — смотря на Эрика, стараясь увидеть хоть что-то теплое во взгляде, но тщетно. — Ты точно нахлебалась, — потер переносицу Лидер, смотря на меня. — С чего ты вообще взяла, что мне нужны твои извинения? — гортанно засмеялся он. — Ты ведь мог не ехать, — тихо проговорила я, поправляя постельное. — Не мог, — прорычал он мне на ухо, стоя сзади, впритык. — Думаешь, если бы я не хотел, поперся бы в эту ебаную даль, чтобы порадовать капризную сучку? — слышу, как он смеётся, и глупо улыбаюсь, развернувшись к нему. — Вполне, — усмехаюсь сама, решаю посмотреть на реакцию Эрика. Я ведь не боюсь его. — Тогда зачем ты поперся? — в лоб спрашиваю я, прикусив губу. — Слушай, Дрим, — рычит он, а я смотрю на него снизу вверх, — ты дурой-то специально прикинулась или, блядь, серьезно не понимаешь, чего я приперся? — его голос становится громче, а вена на шее пульсирует. — Серьезно не понимаю, — усмехаясь, кусая губу, а потом, наплевав на все рамки, приникаю к губам Лидера, целуя его. Сердце стучит быстрее, голова идет кругом, а я жду того, что мужчина всё же отпихнет меня и уйдет, что он возненавидит меня, но нет, я ошиблась, я сильно в нем ошиблась. Эрик жестко хватает меня за шею, прижимая к себе и терзая мои губы, грубо, жестко. Тело обдает жаром, и я накрываю плечи мужчины ладонями, сжимая их, Эрик еще сильнее стискивает мое тело, ударяя меня об стену, вжимая в нее. Я схожу с ума, чувствуя его губы на своих. Я готова на все, лишь бы он не прекращал это. Я не стану жалеть, ни капли и никогда. Я хочу его всего, я желаю этого.