Услышь меня.

Всю ночь Эрик прижимал меня к себе, обнимал, его дыхание приятно обжигало кожу. Я открыла глаза от того, что исчезла приятная тяжесть и тепло, Эрик стоял впереди, застегивая ремень, а за окном еще было темно. — Куда ты? — сонно, очень тихо и хрипло спросила я, а Эрик только натянул футболку. — Эрик? — позвала я громче и лицезрела, как он шнурует ботинки. Поднимаюсь с постели, встав босыми ногами на холодный пол и чувствуя, как по телу бегут мурашки от морозного воздуха. Хватаю майку, натянув ее на голое тело, и поднимаюсь в нижней части белья, отдергивая вещь. Подхожу к мужчине, смотря ему в глаза, пока он поправляет куртку и шарит по карманам в поиске сигарет и зажигалки. — Эрик, — немного громче сказала я, ловя его взгляд и схватив мужчину за руку. — Эстер, — выдохнул он, хватая меня за запястье. — Старайся задержаться тут как можно дольше, — он бегал по моему лицу глазами, а я понимала, что он уезжает прямо сейчас, и не понятно, когда приедет. — И не проси помощи у Джека, какую бы херню он не нес, поняла? — я молчу, вспоминая каждое его касание, каждый поцелуй и все то, что было этой ночью. — Ты поняла меня, Дрим? — громче сказал он, и я прикусила губу, стараясь не сорваться и не вцепится в него мертвой хваткой. — Поняла, — киваю я, сглотнув и пропуская Эрика к двери. — Я… — начинаю, не решаясь говорить дальше. — Я… — выдыхаю, но как только он делает шаг — посылаю все к черту. — Я буду скучать, Эрик, — выпаливаю, молясь, чтобы он не засмеялся надо мной. — Чёрт, — ругается он, развернувшись и резко притянув меня к себе за руку, заключив мой подбородок в свою руку. — Я даже думать о тебе не буду, — прорычал он, а я ощутила холод по коже. — Колом встанет, — ухмыльнулся он, это ведь чертов Лидер, он всегда будет таким. Эрик колко хмыкает и сжимает пальцы на моем лице сильнее, прислонившись к моим губам, горячо целуя. — Блядь, — ругается мужчина, сводя брови и отстраняясь от меня. — как только мы будет в Бесстрашии, я тебя выдеру, — я хмыкнула, еще раз поцеловав его в губы и грустно улыбнувшись. Эрик развернулся и подошел к двери, два раза ударив по ней ногой и резко дернув за ручку, ему открыли, и он сделал шаг вперед, но обернулся и что-то кинул мне в руки, что-то, что я словила и сжала в ладони, смотря, как он выходит. Сажусь на постель и раскрываю ладонь, смотря на пачку сигарет, выдыхаю и опускаю голову, на кой-черт мне эта пачка… Стоп, но Эрик ведь не дал бы мне тупо пачку сигарет, значит, что-то внутри. Открываю пачку и достаю серебренное кольцо, улыбаясь. Оно самое обыкновенное, не чем не примечательное, но мне просто дико приятно, хочется вернуть Эрика назад, хочется уехать вместе с ним. Надеваю кольцо на безымянный палец и ложусь, уткнувшись в подушку, глупо улыбаясь.

***

Дверь негромко хлопает и я открываю глаза, смотря вперед, моментально сев прямо. — С добрым утром, Эстер. — уверенно говорит Линда, подходя ко мне. — Одевайся, — женщина кладет на постель стопку вещей. — я жду тебя в кабинете. — я киваю, когда она выходит и расправляю одежду, морщась. Натягиваю на сильно похудевшее тело белую юбку и черную блузку с жутко глубоким вырезом, тошнотворно женственным и противным, мои ноги в буквальном смысле заключены в неудобные, высокие черные каблуки. Смотрю на правую и руку и на секунду улыбаюсь, покрутив серебрящееся на солнце кольцо, а потом иду за Линдой, надеюсь, что хуже чем сейчас, они не сделают. — Нам нужно серьезно с тобой поговорить, милочка, — выдыхает женщина, а к рядом с ней садится Джек. — Какие у тебя отношения с Колтером? — напрямую, колко спрашивает она, а я сжимаю руки в кулаки. — Это имеет какое-то отношение к моей дальнейшей судьбе? — стараюсь отговориться, лишь бы не затрагивать тему обо мне и Эрике, ведь я и сама не знаю кто я ему теперь. — Тебе задали вопрос, — влезает Джек, но жена смиряет его взглядом. — какие у вас отношения, Эстер? — спокойно спрашивает мужчина. — Никаких. — выдыхаю я. — Он Лидер, я неофит. — Джек хмыкает, поднявшись с места. — Мы знаем о том, зачем ты пригласила его на ночь и если это дозволено в Лихости, то в нашей среде нет, — я не поднимаю на него взгляд, смотрю в окно, на проезжающий поезд. — когда об этом узнают в Эрудиции Эрика вышвырнут и плюс к этому, повесят все обвинения, ты понимаешь это, Дрим? — меня передергивает. Я вспоминаю слова Эрика, но не могу не слушать Джека дальше, я боюсь, что они навредят ему, на себя мне уже плевать. — Мы можем помочь тебе. — сглотнув, смотрю на мужчину. — Если ты примешь мою помощь, то об этом инциденте не узнает ни кто ровным счетом. — сердце бешено стучит. — При условии того, что вы пообещаете больше не приплетать сюда Лидера. — срывающимся голосом говорю я. — Я готова принять вашу помощь и понести все наказания. — Джек усмехается и Линда смотрит в мои глаза. — Мы не разгласим информацию, если ты будешь оправдана и получишь некое алиби, предположим, выйдешь замуж. — я замираю, раскрыв глаза, замуж? — Замуж? — заикаясь, прерывисто говорю я. — Замуж. — по-мужлански, грубо, затыкает Джек. — И не думай, что мы нагрузим тебя поиском супруга, им станет Вестон. — в голову будто ударяют молотом. Вестон — сын Линды и Джека. — И если ты откажешься сейчас, то поверь, сделаешь хуже не себе, а своему Лидеру. — ядовито выделяет он и от этого я хочу ударить ему с кулака в челюсть. — Вечером, он зайдет к тебе, будь готова. — поднимаюсь и с каменным лицом иду к комнате. Сердце дико стучит, а в голове все утихает, словно я уди в заткнутыми ушами. я не понимаю того, на что подписалась. Замуж, мать твою, замуж за Вестона, это все нереально, это кошмар, сон, я сплю, сплю рядом с Эриком, а все это — не правда. Ложусь на матрац и сворачиваюсь клубком, закрывая глаза. Эрик ведь предупредил меня…, но я просто бы не смогла позволить им затронуть Колтера, испоганить ему жизнь, пусть лучше мою превратят в дерьмо. Вспоминаю касания Эрика от которых саднит кожа и предательски болят губы, я схожу с ума. Время течет незаметно и я закрываю глаза, стараясь провалится глубоко в сон, забыться, пропасть. Вскакиваю, когда слышу звук открывшейся двери. Перед моими глазами — Вестон Кан, высокий, темноволосый парень возрастом на пять лет старше меня, с дикими зелеными глазами, как у Линды, и жутким шрамом около губы, справа, который по общим слухам, являющимися правдой, ему поставил отец, за то, что он ослушался его. Я заползаю на кровать с ногами, расправляю открывшую грудь блузку и с ужасом смотрю на этого страшно бледного Правдолюба, словно его кожа обязана соответствовать цветовой гамме фракции. Вестон захлопывает дверь с грохотом, поправляет на себе черную рубашку, расслабляя галстук, и подходит ко мне, явно стараясь разглядеть мое тело. — Здравствуй, — мерзко улыбается он, делая шаги навстречу, протянув мне руку. Приходится встать с постели и подать ему свою кисть, которой он касается сухими и шершавыми губами. — Вестон, — словно видя меня впервые, говорит он. — Эстер, — спокойно выдаю я, убирая ладонь и обтирая ее об юбку за спиной. — Нет, — хмыкает он, — мне не нравится Эстер, оно не идет тебе, — в голове уже возникает образ, как я ломаю ему шею, но быстро отгоняю его, пытаясь терпеть. — При переходе во фракцию разрешено сменить имя, я ведь прав? — задает он вопрос, не желаю слышать ответа, а мне так и хочется врезать ему, чешутся руки. — Тебе очень пойдет Тера, — хмыкает парень, а я морщусь. — Определённо, Тера Кан, отлично! — восклицает парень. — Что это? — хмурится Вестон, смотря на мою правую руку. — Сними, — приказывает парень, а я выдыхаю. — Нет, — уверенно, отходя от него к тумбе, говорю я. — Нет? — переспрашивает он, зло выдыхая. — Отец говорил быть с тобой жестче, видит Бог, я этого не хочу, но если ты будешь противиться, мне придется следовать указанию, — киваю, отпивая воду из стакана. — Тер, — выдыхает он мне в шею, когда я стою к нему спиной, — а мне нравится, что ты такая… — хмыкает мужчина, а я чувствую тошноту в горле, — непокорная, — его рука ложится на мое бедро, а я сильнее стискиваю край тумбы. — Мне уже хочется взять тебя, — замираю, раскрыв глаза, — замуж, — усмехается, пошло, противно. — Свадьба завтра, — разворачиваюсь к нему, остолбенело смотря в жуткие глаза. — Завтра? — выдыхаю я. — Да, дорогая, — фу. Тошнотворно, боже. — Тера, — он хватает мое запястье, приближая его к своим брюкам, — давай забудем о формальностях, — сглотнув, шепчет он, а я готова отрубить руку, лишь бы не касаться его, — секс до свадьбы только укрепит брак, понимаешь? — он приближается другой рукой к моей груди и сжимает ее, я закрываю глаза. — Моя умница… — рычит он, а я бью его коленом по тормозам и отбегаю к двери, стуча кулаками. — Откройте! — кричу я, долбя дверь. — Откройте, прошу вас, умоляю! — слезы скапливаются, а я слышу, как он шагает ко мне. — Откройте! — надрываюсь я, а потом чувствую, как он тащит меня за блузку, рвя ее. — Нет! — ору я, стараясь ударить его. — Нет, нет! — голос срывается, я плачу, толкаю его. — Замолкни! — выкрикивает он, дав мне пощечину, от чего голова отклоняется в правую сторону, а я просто истерично реву, понимая, как сильно отдает в голову. Его руки, холодные, с тонкими запястьями, стягивают тесную юбку и туфли, прорывают блузку и сдирают белье, бесцеремонно блуждая руками по моему телу, от чего бьет дрожь, шумит кровь и хочется орать так громко, чтобы услышал весь мир. Мне страшно. Помогите. Руки трясутся, когда Вестон прижимает их к матрацу, наваливаясь на меня сверху, садясь мне на бедра и гортанно, злостно, смеясь. Зажмуриваю глаза, дергаюсь, плачу, пока не начинаю задыхаться из-за большого веса парня, сидящего на мне. Стараюсь вырвать руки, перекатиться, хватать ртом воздух — не выходит, он только смеется над моими мучениями и кладет одну руку на мою грудь, а во второй заключает оба запястья. Безнадежность, безвыходность. Я больше не кричу, лишь слезы катятся по щекам, обжигают кожу, капают на постельное белье. Вестон стягивает свои шмотки и привязывает мои кисти ремнем к основанию постели, сильно затянув до такой степени, что кости давят друг на друга с неизмеримой силой, делая еще больнее и неприятнее, чем есть. Он разводит мои ноги руками, а я свожу их, стараюсь свести, но не могу, сил не хватает, мощности. За время пребывания здесь без тренировок мышцы ослабли, они стали дряблыми до такого состояния, что я вообще не чувствую своей силы, своего тела, каким оно было в Лихости, дома. Закрываю глаза, терпя унижение, подавляя истерику, исходящую из самых недр души, чувствуя, как сердце снова покрывается толстым слоем мрамора, а мысли уходят вдаль, оставляя внутри пустоту и холод, безразличие и мерзость. Резкий толчок зарождает чувство тошноты внутри и несильную боль, тянущую, от чего я стискиваю челюсть и не издаю ни звука, лишь слышу громкое и рваное дыхание Вестона, держусь, чтобы снова не показать свою слабость, хотя, это чертов бред, сука! Я прижата, словно тряпичная кукла, дешевка, бесполезная бабенка для утех, чужими, мерзкими руками к белым простыням, не могу двинуться, моих криков не услышат, никто не придет на помощь, это крах, вашу мать! Мужчина в полной мере пользуется мной, насыщает себя, довольно хватает ртом воздух, расслабляет ладони и сжимает мою шею, от чего я невольно срываюсь скорее на глухой писк, чем крик. Он кончает мне на живот, бедра и падает сверху, придавливая своим весом. — Тера, — выдыхает парень, сползая с меня и надевая одежду, — собирайся, ты уходишь отсюда, — он хлопает входной дверью, а я зарываюсь в простынях, истошно крича и сжимаясь в клубок. Я потасканная, мерзкая пустышка, мной воспользовались, трахнули как последнюю потаскуху, трахнули и ушли, оставляя на этой ненавистной постели в разодранной одежде, с отметинами по телу, зареванным лицом и гудящей от оплеухи головой. Разрываю одежду и кидаю ее в стены, царапаю кожу, пытаясь содрать все эти тошнотворные касания, как же я противна себе, как же я себя люто ненавижу. Мужчины в белых пиджаках вместе с Линдой заходят в комнату и собирают мои вещи, женщина запихивает в мой рот таблетки и натягивает на саднящее тело белое в черную полосу платье, расправляет волосы и пожалуйста, примерная бесчувственная девушка. Опускаю голову, пока меня тащат по коридорам Искренности, откуда хочется бежать, нестись, словно психически больной в припадке. На пороге, около вычурной белой двери меня ждет Вестон, умытый, улыбающийся своей гнилой улыбкой, в черном выглаженном халате с белым поясом, принимающий мои вещи из рук амбалов, сопровождающих нас. Я молчу, пока он затаскивает меня в квартиру, молчу, когда он снимает это дико противное платье с моего тела, когда рвет очередной комплект белья, второй раз за этот бесконечный день, когда тащит к постели и бросает на нее, пользуясь мной неимоверное количество времени в разных позах, я все это время отвращено, молча смотрю на ненавистную вновь жизнь.