Услышь меня.

— Мне нужно спрятать ее, необходимо, Эвелин! — мать Тобиаса упиралась, не желая помогать, пока мы не объясним ситуацию в целом, что пугало меня еще больше, но прекрасно понимала ее, каждое ее слово и мнение. — Я не понимаю, Тобиас! — вздыхает обреченно женщина. — Ты столько времени не появлялся после того случая с… — Итон смеряет женщину взглядом, и та понимающе закрывает тему, которую пыталась затронуть. — А сейчас ты приезжаешь с беженкой и ее совсем маленьким ребенком, прося меня спрятать ее от вашей же фракции, отказываешься объяснять ситуацию, я не могу так, сынок! — я покусываю губу, опустив голову, и обреченно смотрю на сопящую дочку. — Мама, — говорит Фор, и женщина как-то слишком воодушевленно смотрит на него, — мне в кой-то веке на самом деле нужна твоя помощь, я прошу тебя помочь не только мне, но и понять девушку, которая старается уберечь не себя, а своего ребенка от человека, который может убить ее, пойми, Эвелин, прошу, — женщина подходит ко мне, несколько секунд смотрит, а после, отодвинув сына, обнимает. — Простите, — практически шепчет она. — я не думала, что вы поэтому приехали сюда, что все так запущено, о, милая! — я выдыхаю, почему-то наслаждаясь объятиями этой женщины, словно теплотой матери, такой желанной долгое время. — Я помогу вам, — смотрит она на сына. — идемте. Я прошла за ней вверх по лестнице, входя в просторную комнату, стены и пол которые сделаны из дерева, на полу лежал меховой светлый ковер, небольшой, но очень мягкий. У одной из стен стоял большой шкаф, платяной, а у другой стояла двухспальная кровать, а около нее, заметно проверенная годами, детская постель, к которой и подтолкнула меня Эвелин. — Сынок, выйди на пару минут, оставь нас наедине, — попросила она Итона, стоявшего возле меня и обратившего свой взгляд в мои глаза, я кивнула, а он свел брови, но все-таки вышел, — можно взглянуть? — она подошла ближе к кроватке, и я понимающе кивнула ей. — Красавица… — сладко, тихо проговорила она. — Брук, — улыбнулась я, подходя и расправляя одеяло сверху на дочери. — Очень подходит, — женщина посмотрела на меня, вглядываясь в сонные глаза, — почему именно вы убежали? — я сажусь на кровать, а Эвелин устраивается рядом, готовая выслушать. И я рассказываю женщине все, начиная со смерти матери, своей жизни в Искренности, и оканчивая тем, как я приехала сюда, к ней, а в свою очередь, Эвелин разъясняет мне детали своей жизни, жизни Тобиаса, Маркуса, я узнаю слишком многое о Форе и от этого хочется обнять его, дать понять, что тяжести на его плечах можно сбросить, но вместе с тем я понимаю, что у самой в жизни не все так просто, а даже слишком трудно, запущено. — Послушай, милая, — выдыхает женщина, — ты можешь остаться с нами настолько, насколько тебе это понадобится, — я улыбнулась ей, а женщина обняла меня за плечи, — ложись отдыхать, если что, я буду внизу, а сынок, — я хихикнула, немного отводя взгляд, — Тобиас будет прямо напротив тебя, выйдешь — и сразу его комната, — я кивнула ей, смотря на дочь. — Эвелин, — позвала я, когда она была уже у дверей, и обернулась, — спасибо тебе, — женщина улыбнулась, уходя. Ночью, когда Брук вновь проснулась, и я не могла ее успокоить, ходила по комнате, качала девочку, пела ей, кормила, но все тщетно, пять минут тишины — и снова крики, в которых я чудом услышала стук в дверь, и обернулась, выдыхая, видя Тобиаса. — Можно? — протянул руки он, и я удивленно посмотрела на него. — Эстер, пожалуйста, — слишком мило улыбнулся он, и я дала ему в руки Брук. Фор обошел комнату с моей дочерью по кругу, что-то вечно бормоча, но меня повергло в полный шок то, что Брук успокоилась. Я уселась на постель и смотрела на то, как Итон убаюкивал мою дочь, после ложа ее в люльку и встав у окна, смотря на меня сонными глазами. — Останешься? — от чего-то мне совсем не захотелось, чтобы он уходил. — Ты хочешь, чтобы я остался? — я киваю, и он подходит ко мне, садясь рядом. — Ложись, — шепчет он, проводя рукой по своим темным волосам, — давай-давай, — улыбнулся Итон. — Уйдешь, да? — уже в полудреме спросила я, ощущая, что он укрывает меня одеялом. — Ты же хотела, чтобы я остался, — чувствую, как он ложится рядом, между нами лишь пуховое одеяло, сверху на которое он кладет руку, обнимая меня. — Сладких снов, девочка, — я улыбаюсь, засыпая, ощущая какое-то странное умиротворение, но пустоту внутри.

***

 — Брук! — смеясь, прокричала я дочери, ползающей по мне. — Брук, прекрати, не надо! — я хохотала, как маленькая, а дочь все не успокаивалась. — Негодяйка, слезь с мамы, — низким голосом сказал Итон, а я открыла глаза и увидела, как Брук побежала к нему и запрыгнула на руки. — Тобиас! — завизжала она, прижимаясь к нему. — Ты помнишь, какой сегодня день? — лукаво спросила девочка, смотря в глаза Фору, прошло ровно пять лет, а я все так же зову его порой. — Конечно, Бру, сегодня самой красивой девочке исполнится пять лет, я прав? — дочь накинулась на него с новой энергией, и он низко посмеялся, опуская ее на землю. — Привет, Эс, — улыбнулся он, и я обняла его за шею, — я же обещал приехать, — я улыбнулась в ответ, утыкаясь ему в грудную клетку. — Как там… дома? — выдохнула я. — Ну, я привез тебе пару гостей, они расскажут, думаю… — мужчина отошел, а я замерла, не веря самой себе. — Клэвер! — закричала я, обнимая подругу, трогая ее волосы, плача, целуя в щеку. — Твою мать, Эстер, милая моя Эстер, я скучала, я так… Бруки! — со слезами прошептала она, подходя к моей дочери и садясь на колени. — Привет, малышка, — сглотнув, начала она. — боже, солнышко… — дочка обняла ее за шею. — Не плачь, — выдохнула дочка. — ты — мамин друг, да? — Клэвер закивала, гладя девочку по белокурым волосам. — Ты красивая, как мама, — улыбнулась дочка, проводя маленькими ладошками по удлиненному каре пшенично-белого цвета. — А ты то какая красивая, — Наоми снова обняла ее, смотря на меня, — меня зовут Наоми, я — твоя крестная мама, — девочка не переставала обнимать ее, пока рядом не оказался Фор, — а вот он, — Нао указала рукой на Итона, — твой крестный папа, — Брук подняла голову вверх, смотря на Тоба. — Тобиас? — непонимающе произнесла Брук, а Итон кивнул, разводя руками. — Почему вы мне не говорили про это? — обиженно хмыкнула девочка, очевидно мне и Тобиасу, а когда Итон попытался коснуться ее, она отбежала. — Брук, прекрати, — попросила я, смотря на девочку, но она все так же надувала губки. — Бруклин, — строже сказала я, наслаждаясь звучанием полного имени малышки, — это было сюрпризом, — девочка сразу засияла и снова полетела всех обнимать, включая пришедшую Эвелин. Сколько лет мы провели здесь? Пять. Я и моя дочь все так же живет у стены, далеко от фракций, с Эвелин Итон Джонсон и ее большой семьей, а что изменилось за это время во мне? Многое, но не ушло одно — Эрик. По ночам я все так же думаю о нем, плетя косы дочери, умываясь утром, всегда в голову лезут мысли о моем несостоявшемся счастье, человеке, которого я все так же по детски, наивно люблю.

***

 — Ты самая красивая девочка в мире! — воодушевленно протянула Наоми, смотря на Брук в бордовом платье. — Не-а, — улыбнулась девочка, — самая красивая — мама! — я чмокнула девочку в щеку, стирая помаду с кожи. — Устами ребенка, — усмехнулся Итон, стоящий напротив, — с днем рождения, вишенка, — как всегда ласково, по-свойски сказал Фор, обнимая мою дочь. Девочка замерла, смотря в проход впереди, пока мы смеялись над ее миловидностью, но я чуть не свихнулась, когда повернула голову и увидела Колтера. Кажется, кто-то из гостей уронил стакан, а Фор уже поставил Бруклин за свою спину и вышел вперед. — Тебе здесь не рады, — спокойно произнесла Эвелин, поправив теперь уже белокурые волосы. — Я не стану бушевать, — хрипло сказал Эрик, и мое сердце застучало в бешеном ритме. — Ты не понял, кажется? — рыкнул Фор, делая шаги вперёд, — тебе тут не рады, — он стоял практически впритык к Лидеру, держащему в руках плюшевого зайца и букет цветов, — совсем не рады, — уже начал закипать Итон, как перед ним встала моя дочь, подбегая, я даже не успела схватить ее за руку. — Фор! — обиженно хмыкнула она. — Нельзя так с гостями! — Итон хотел сдвинуть девочку, но она отошла от него, смотря в глаза Эрику, севшему на корточки. — Привет, красавица, — тихо сказал он, — это для тебя, — он протянул ей зайца, которого она тут же прижала к себе, — а это для твоей мамы, — он поднял на меня взгляд, а я подошла ближе, забрав большой букет алых роз и кладя его на стол, молча, ошарашенно. — Детка, ты, наверно, не помнишь меня, была такой крошкой… — он коснулся ее лица ладонью, Фор попытался рвануть к ним, но я сама схватила его за запястье, уверенно смиряя взглядом, он не обидит свою дочь. Бруклин потянулась маленькой ладонью к его щетине и провела пальцами, а он поцеловал их, я заметила слезы в уголках глаз мужчины, дочка приникла к нему, а я услышала тихие всхлипы. — Ты пахнешь, — тихо протянула она. — пахнешь папой,  — он сильнее сжал ее своими руками, поднимая. Девочка плакала у него на плече, прижимаясь и шепча «папа, папочка, ты пришел, я знала, что ты придешь, что ты есть…» Эрик целовал ее в щеки, лоб, гладил по светлым волосам, а я смотрела на них и не смогла сдержаться, смахнув стекающую слезу. — Эрик, — все же выдавила я, и он посмотрел на меня, — нам нужно поговорить, — я начала подниматься по лестнице, глотая ком в горле. — Мама, — позвала меня Брук, и я повернулась, — не обижай его, — я кивнула ей, хотев сказать, но Колтер как всегда первый, первый и последний… — Она никогда не обижала меня, это все я, детка, — Эрик чмокнул ее в щеку и пошел за мной. Мы поднялись в комнату, и я встала у окна, смотря на темнеющий город, вспоминая все, что было между мной и Эриком. Тело внезапно пробило дрожью, скорбью и болью одновременно. Дверь хлопнула. Я слышала шаги, которые разрывали оглушащую тишину, а после почувствовала руку на своем плече и горячее дыхание. — Ты такая красивая, такая взрослая, Эстер, — выдал он, не успела я даже начать. — Не надо, — быстро сказала я, отходя и смотря на него. — Зачем ты приехал? — Колтер оперся о подоконник, смотря мне в глаза. — За вами, за своей семьей, — я замерла, смотря на него, — я хочу забрать вас, тебя, дочку, прошу тебя, — он подошел ко мне ближе, — прошу, дай шанс, — я молчала. — Эстер, я гребаные пять лет не знал, где ты, мы обшарили каждый угол, мне помогал Итон, и ты понимаешь, что мы поэтому не нашли даже признаков того, что ты где-то есть, словно испарилась! — он потер переносицу. — Я жить не мог, пить бросил, курить, мне все время слышался твой голос, плач Брук, я думал, что схожу с ума, пока не засек Итона, который сваливал из фракции с твоими вещами, которые я отдал ему, чтобы город прошаркали собаки, и… — я смотрела на него, такого другого, не жесткого, не громкого и истеричного, а… потерянного, желающего, чтобы его поняли. — и я поехал сюда, а потом я ждал, ждал полгода, чтобы сегодня увидеть свою дочь, которую ты увезла на пять лет и сама не оставила следа, это было слишком, Эстер! — я стерла слезу, опустив голову. — Я ведь все эти годы любил и продолжаю любить только тебя, тебя и нашу дочь, понимаешь! — я не поднимала голову. — Она — моя, — выдавила я, и Колтер поднял мое лицо за подборок. — Я ее отец! — сказал он, стерев большим пальцем мои слезы. — Я — твой муж, я буду им, ты слышишь? — он прижал меня к себе, а я вырывалась, била его по спине. — Я люблю тебя, люблю, всегда любил, буду любить тебя одну! — не веря ушам, я опустила руки. — Прости меня, за все меня прости, умоляю, Эстер, дай мне шанс, шанс вернуть тебя, вернуть дочь, я сдохну, если проживу еще хоть день, не видя ее улыбки, не слыша ее голоса, не видя тебя, не обнимая вас, ты слышишь? — он упал на колени, держа меня за руки, и я не верила. Эрик Колтер, я сломала тебя? — Услышь меня, умоляю, дорогая, прошу,  — я села напротив него, смотря в такие родные глаза цвета серебра, словно у моей дочери, и коснулась губ, будто в первый раз, плача и целуя его, чувствуя, как тяжелая рука зарывается в моих волосах. Те пять лет. Ебаных пять лет я лишала себя и свою дочь любимого человека, самого лучшего и невероятного отца, мужа, думая, что он тиран, что в его голове лишь убийства, выгода, кровавые бойни, а сама… сама повела себя, как последняя сука, лишая человека всего, что стало ему дорого, ломая его. Эрик Колтер всегда держал свое слово, держит его все еще, а откуда я знаю об этом? Непонятно, но сладость в том, что я жена Лидера Бесстрашия, а моя дочь — урожденная Бруклин Колтер, которая прямо сейчас на наших с Эриком глазах укачивает своего младшего брата. Что стало с Итоном, спросите вы? Он встретил девушку, неофитку, они поженились, он счастлив, он заслужил это не менее нас всех, и я, и Колтер благодарны ему за то, что случилось с нами. Знаете, что самое главное? Главное — не просто слушать близких людей, а именно слышать их, ведь вы можете упустить самое ценное в своей жизни, что чуть не сделала я.