Когда все по-прежнему

Аппарация проходит успешно. Даже странно. Я ожидал, что мне как минимум отрежет руку — так беспечно и спешно все было. Я даже не помню, о чем я думал, чтобы попасть сюда, я ведь никогда здесь не был. Хотя, разумеется, думать я мог только об одном. Гриммо я покидал под глухо напоминающий о себе гром и накрапывающий дождь. Небо, разумеется, уныло-серое. Вообще, меня не беспокоит серый цвет. Вполне симпатичный, особенно, в сочетании с чем-то ярким. Но серое небо в грозу — это нечто. Я бы назвал этот цвет отсутствием неба. Посмотришь — и жить не хочется. Серьезно, кто-нибудь считал количество совершенных самоубийств и других глупых поступков в грозу? Думаю, в сравнении с нормальной погодой их количество подскакивает в разы. Потому что именно сейчас я собирался совершить если не самоубийство, то уж точно один из самых глупых поступков за всю свою жизнь. Я оказываюсь у самого крыльца и, черт побери, где бы я ни был, здесь настолько солнечно и безмятежно, что меня немного подташнивает. Будто я попал в один из этих пригородов пятидесятых. Когда стучу в дверь, почти удивляюсь, что открывает мне Снейп, а не женщина в фартуке с идеально уложенной прической. — Поттер, — констатирует он. — Поттер, — подтверждаю я. — Вы промокли. Зайдете, раз пришли? — Я быстро, — заверяю я его. Я действительно на минутку. Ведь как много времени может занять фраза «Я люблю тебя. Идем со мной»? Я вот тоже думаю, что тратить на это чашку чая совсем ни к чему. Нужно просто это сказать. И я даже не прохожу дальше прихожей, стараясь не смотреть на обстановку, в которой он провел так много лет. Не со мной. Да, я все еще совершенно необоснованно зол на Джона, которого я, как оказалось, даже не встречал. Несмотря на то, что во всем случившемся я могу винить только самого себя, мне хочется накинуться на Снейпа с кулаками и спрашивать, как так вышло? Как так вышло, что мы наконец признались друг другу в таком неожиданном и совершенно сногсшибательном чувстве, но теперь он снова в этом доме, из которого забрал свои вещи пару недель назад? Как так вышло, что его отношение к Джону все-таки перевесило любовь ко мне? И прочие вопросы, годящиеся разве что для капризной и глупой девчонки. Но так уж вышло, что именно они разрывали мою душу прямо сейчас. Я молчу и напряженно смотрю на него, слишком спокойного, на мой взгляд. Он нервно оглядывается. Конечно. Стоит поторопиться. — Я люблю… — начинаю я, но тут же понимаю, что еще никогда ему этого не говорил вот так, напрямую. Он заинтересованно смотрит на меня, ожидая продолжения, но я словно воды в рот набрал. Сверху послышались шаги. Кто-то спускается вниз. Я с ужасом смотрю на Северуса, но он кивает мне, успокаивая: — Он не знает о тебе. И вновь я вынужден успокаивать монстра внутри себя, который тут же заворочался, возмущенный таким положением дел. А по лестнице уже почти спустился Джон, настоящий Джон О’Брайен. Он тащит за собой чемодан и абсолютно не похож на человека, который пришел ко мне тогда в его обличье. Все, что касается внешности, конечно, то же самое, но этот Джон не улыбается так, не хихикает и не жеманничает. Он спустился и поднял на меня взгляд, от которого я уже было втянул голову в плечи. Но вот он рассеянно улыбается и говорит: — Вы новый сосед Роберта? — Простите?.. — не понял я. — Да, Джон, это один из претендентов, — вмешивается Снейп. — Ты не опаздываешь на самолет? Он переводит растерянный взгляд на Снейпа и на секунду зависает. Северус смотрит на него с абсолютно непроницаемым и даже будто равнодушным выражением, но я вижу, что его разрывает… чувство вины? — Да-да... Удачи, Роб! — он смеется и хлопает Снейпа по плечу. — Увидимся! Он выходит за дверь, а я понимаю, что именно сделал Северус. Смотреть на него нет ни сил, ни желания. Вся моя злость испаряется, и я ощущаю теперь то же, что и он. Чувство вины. Обжигающее и невыносимое. Он подходит ко мне и обнимает за плечи. — Ты в порядке? — спрашивает он. — Ты в порядке? — дублирую я его слова. Он вздыхает и обнимает меня сильнее, поглаживая по спине. — Гарри, я причинил ему слишком много боли. И этот допрос… Когда я пришел, его глаза… Он был во мне разочарован, и я не мог этого вынести. Сначала я просто хотел извиниться и уйти, но он так смотрел… Я решил, что для него будет лучше забыть все, что было. — Но это так много, — возразил я. — Я знаю, Гарри, — прошептал он и взял мое лицо в ладони. — И я никогда не прощу себя за то, что сделал. Но так будет лучше. — Я думал, ты останешься с ним, — почти прохрипел я отказавшим вдруг голосом. — Эй! — он посмотрел мне в глаза. — Это всегда был ты, помнишь? Я кивнул и наконец расслабился в его объятьях. Мы стояли так с минуту, когда он вдруг спросил: — А что ты начинал говорить, когда пришел? Что-то про «люблю», — и рассмеялся. — Главное, что теперь все будет по-прежнему, — извернулся я. — Да, теперь все будет по-прежнему…