Я стану твоим щитом

«Принц открывает глаза. За окном рассвет…» Первые лучи восходящего Солнца игриво улыбаются сквозь закрытое окно. Киллеан сладко потягивается и бесшумно встаёт с кровати. «…Принц одевается, прячет в косе стилет…» Брюнет оглядывается на спящего паренька, натянувшего одеяло до самого подбородка. На лице принца появляется ласковая улыбка, кончики ушей чуть краснеют, когда перед глазами встают моменты минувшей ночи. Северин, блаженно развалившийся на своей половине кровати, беспокойно вздыхает, и принц, чтобы не разбудить юношу, спешит как можно тише ретироваться из комнаты. «…И исчезает тихо, как и пришёл…» После того, как входная дверь, сдавленно скрипнув, закрывается, шатен сразу же распахивает синие глаза. Привыкший рано вставать, он уже давно проснулся, но виду не подавал. «Почему он так быстро ушёл? Неужели ему стыдно за всё это? Неужели он... Нет, не так я представлял наше утро». «…Маг неприлично юн и привычно зол…» И кто он теперь? О дружбе с принцем и говорить нечего. «Подстилка?» Киллеан скоро женится, ему не нужны проблемы. И как теперь смотреть на сероглазого наследника? В голову лезут такие мысли, которым раньше Северин не придавал никакого значения. Юноша переворачивается на левый бок и пробует встать. Боль, не достаточно сильная, чтобы сгибаться пополам, но всё-таки ощутимая сковывает тело Мага. Пол кажется слишком далеко, размытая пентаграмма и порошок не внушают доверия. Голова кружится, слишком тяжёлая для хрупких плеч. Ничего, и это переживём. Северин накидывает халат и, взяв чистые вещи, медленно, но верно ковыляет в купальню. Там всегда тепло. Бассейн со вкусно пахнущей водой, аромат масла и благовоний. Розовощёкие служанки бегут на помощь Господину Придворному Магу, но тот просит их удалиться ленивым движением руки. Оставшись наедине со своими мыслями, Северин, болезненно жмурясь, погружает в воду конечности. Дыхание выравнивается, ломота начинает отступать. Пролежать бы здесь вечность! Но, увы, срок выбирает не он. Нужно успеть на завтрак. Стонет тяжёлая дверь, слышится стук женских каблучков о тёплые каменные плиты. - Просил же никого меня не беспокоить! – шатен приоткрывает один глаз, с изумлением оглядывая свою гостью. - О, неужели ты не сделаешь для меня исключение? – рубиновые глаза как всегда блестят лукавством. - Вы?! Что вам здесь нужно… Ваше Величество? – Маг пытается встать, но, вернувшаяся боль живо усаживает его на место. - Я просто шла по коридору и наткнулась на обронённую безделушку, - Женевьев показательно вывернула ладонь, в которой поблёскивал серебряный медальон. – Это вещица принца. Но Его Высочество не ходит в эту купальню, здесь моются лишь придворные. Конечно, наш дорогой Киллеан мог просто проходить мимо и выронить медальон, но купальня находится в отдалении от его покоев и от мест, в которых он обычно бывает. К тому же, звон металла о каменный пол привлёк бы внимание принца, он всегда начеку. Он, но не ты. Женевьев выжидает паузу, следя за лицом своей жертвы. Глаза Мага удивлённо распахнуты, рот приоткрыт. На щеках то ли от жары, то ли от слов рыжеволосой бестии играет румянец. Он прикусывает губу и отводит в сторону взгляд. - Конечно, принц мог просто подарить тебе эту безделушку, например, вчера. Или позавчера. Или этой ночью, - женщина торжествующе усмехается, снова чувствуя на себе испуганный взгляд мальчишки. – Для меня ведь не секрет, что ты уже давненько влюблён в принца. Неужели тебе удалось добиться его? Маг не отвечает. Говорить что-либо кажется невозможным. Тогда Женевьев подходит ближе, отодвигает прядь волос застывшего Северина. На шее красуются небольшие синяки. - Как интересно! Видишь, милый, от меня сложно утаить такие артефакты. Тем более тебе. Тем более, после того, как вчера вечером я видела Киллеана, спешащего к своей маленькой любовнице. Кто бы мог подумать! Этим утром я ненароком зашла к нему без стука, он как раз вытаскивал новую рубашку из своего шкафа. Мой взгляд задержался на его спине, так трепетно исполосованной царапинами чьих-то ноготков… Северин, бледный, как снег, слушает королеву. Неужели во дворце действительно так легко разузнать все тайны? Женщина смотрит с издёвкой в темных рубиновых глазах. Этот мальчик всегда ей нравился… - И что мы теперь будем делать, м? Что же будет, если король или, не приведи Огнедышащий, Саюри обо всём узнает? Позор! Неужели тебе совсем не стыдно перед ней, а, милый? Возражать королеве бесполезно, ведь они оба знают, что Женевьев права. Женщина со вздохом швыряет медальон. Глупцы! Кто-нибудь мог видеть, кто-нибудь мог действительно сказать Саюри… - Мне казалось, что ничего не будет, если мы… - Маг, не поймав брошенную подвеску, задумчиво смотрит на колышущуюся воду. По спине стадами ходят мурашки. - …Если вы станете любовниками? Какая наивность! Какая же всё-таки глупая вещь эта ваша любовь. – Королева складывает руки на груди, поправляет идеальную прическу. – От любви гибнут лучшие идеи. Самые чёткие планы разлетаются подобно карточному домику. А всё из-за чего? Из-за того, что глупый мальчишка возомнил себя достойным внимания принца. Северин, скажи мне, пожалуйста, чем ты теперь отличаешься от уличных девок, продающих себя богатым вельможам? Статусом своего клиента? - Не смейте так говорить! – Маг порывается встать, ароматная вода переливается через край бассейна. – Принц любит меня! Он сам говорил, я знаю… Королева брезгливо морщится, отскакивая назад, к суше. На лице вновь появляется язвительная усмешка. - Ах, вот, значит, как. Наш милый Киллеан не щадился на ласковые слова и получил то, что хотел. Глупенькая любовница развесила уши, покорно внемля его душевным излияниям, - рыжеволосая говорит насмешливо, смакуя каждое слово, и эти слова эхом отдаются в груди юноши. – Тебе пора сменить занятие. Какой же ты Маг, ты просто блудница с хорошеньким личиком! - Хватит! – Северин сжимает кулак, вода на полу превращается в ледяное зеркало. Щёлкает пальцем, зажмуривается на мгновение – лед обретает форму копья и зависает в воздухе около лица Её Величества. Женевьев протягивает руку, указательным пальцем касаясь острия орудия. То мгновенно рассыпается, образуя горку снега. - Какие мы нежные! Чуть что – сразу в атаку. Только вот соперника ты себе выбрал неподходящего. Знаешь, тебе же будет лучше, если вы с принцем прекратите свой нелепый романчик. – Женщина разворачивается и уверенным шагом идёт к двери. Северин окрикивает её уже на пороге: - Ваше Величество! Скажите, вы любили когда-нибудь? Королева замирает, кончики губ подрагивают. - К сожалению. Дверь захлопывается, и Северин с головой погружается в уже порядком остывшую воду. *** Речь Королевы, как и всегда, скучна и однообразна. Пожелав приятного аппетита собравшимся и восхвалив Его Величество, женщина наконец замечает, что не все обитатели дворца соизволили явиться к завтраку. - А где же Мелисса? Кто-нибудь видел её сегодня? – Женевьев вглядывается в лица придворных. - Ваше Величество, похоже, принцесса сегодня не выходила из своей комнаты, - Саюри инстинктивно съёживается под пристальным взглядом королевы. - Ничего страшного, полагаю. Наверное, ей просто нездоровится. – Если эта негодница подкинет ещё проблем, то у Женевьев точно голова пойдёт кругом. Северин сидит, уткнувшись в свою тарелку. Смотреть на принца кажется невозможным, щёки сразу алеют, а ком подкатывает к горлу. Неужели всё, что сказала королева – правда? Ещё несколько дней… После того, как они приедут в королевство Саюри, Киллеан станет её законным мужем. Тогда зачем всё это? Зачем эти поцелуи, эта ночь? Если всё равно нельзя быть с человеком, которого любишь, тогда зачем искушать Судьбу? Маг замечает чей-то пристальный взгляд и поднимает голову. Мгновенно краснеет от мягкой улыбки бледных губ принца. Тот наклоняется к самому уху юноши и тихо шепчет: - Всё хорошо? Северин кивает в ответ: - Да. Холёная ладонь ложится на колено Придворного Мага, и шатен понимает: все опасения уходят на второй план. "...Магу семнадцать, в груди у него весна..." *** Больно. Чёрная магия вообще причиняет больше боли, чем белая. Но Милисса понимает – так надо, а потому сильнее стискивает в объятия большую потрёпанную книгу в кожаном переплёте. Конечно, Эдриан никогда не полюбит её, сердце молодого генерала давно занято, но кто сказал, что спасти дорогого сердцу человека – преступление? Пусть даже таким способом, но она не даст умереть голубоглазому юноше. Отныне их судьбы связаны незримой нитью, и она примет ту боль, которая в избытке падет на его чело. Слёзы счастья текут по бледному лицу. Уставшие глаза прикрыты, синяки под глазами свидетельствуют о бессонной ночи. Но счастье, безумное, неудержимое счастье, переполняет девушку, льётся через край. Чёрной магией спасают, но подчас цена за спасение бывает очень высока. Ах, знала бы мать!... Она всегда говорила, что норов принцессы погубит её. Что ж, пускай так и будет, пускай. Женевьев всегда предвзято относилась к молодому Эдриану. Конечно она видела, как две титулованные особы томно вздыхают по статному генералу. Знала и то, что с первой встречи он был влюблён в принцессу Саюри. Знала, а потому старательно прятала от дочери книгу чёрной магии. Но это не помогло: Милисса знала все потайные уголки замка. Не составило большого труда выяснить, где именно хранится такое сокровище. Видно, дочка действительно пошла в мать… Только вопреки всему рыжеволосая принцесса ни в коем случае не хотела навредить своему любимому и его избраннице. Всё, чего она добивалась – защитить Эдриана, стать его прочным щитом в тяжёлом походе в другое королевство. Девушка медленно встаёт с кровати, подходит к огромному зеркалу. Тонкие плечи сбрызнуты мелкими веснушками, рыжие кудри обрамляют бледное лицо. Быть всегда весёлой, всегда задорно смеяться ужасно сложно. Но только так она может быть ближе к человеку, забравшему её сердце. «Некультурно просыпать завтрак» Милисса вымученно улыбается, представив недовольное выражение матери. Как же она разозлиться, узнав, что её родная дочь стащила такую важную книгу прямо у неё из-под носа ради какого-то белокурого мальчишки! - Пора! – принцесса наугад вытащила платье из внушительного платяного шкафа, - Может я и не принцесса Саюри, но ведь тоже совсем недурна. Дверь сдавленно скрипнула, пропуская обитательницу покоев наружу, а под подушкой осталась лежать старинная книга в чёрном кожаном переплёте.