Я стану твоим щитом

Королевство Азарния - Мой принц, мой принц, у меня плохие новости!       Запыхавшаяся Саюри врывается в спальню, где мирно дремлет Киллеан, раскинувшись на огромной мягкой кровати, окруженный шёлковыми подушками. На полу, на пёстром восточном ковре, разместился маг, сопя на отлёженной руке. Голос принцессы будит их, Северин недовольно хмурится, зевая спросонок. Принц садится на кровати, свесив ноги, взволнованно оглядывает девушку. - Что случилось? На нас снова напали? - Да, мой, принц, но на этот раз войска неприятеля в восточной Ирбиссии.       Киллеан чувствует, как в груди сжимается нервный комок. Он сглатывает, но волнение никуда не уходит. Светлая комната, сплошь покрытая коврами кажется тёмной землянкой, в глазах плывёт образ девушки. - Когда... - переводит дух. - Когда вы узнали? - Мой отец узнал об этом сегодня утром, - девушка замялась. - Он говорит, что со свадьбой нужно повременить.       Северин почувствовал себя настоящим мерзавцем, ибо от этих слов брюнетки у него приятно засосало под ложечкой, а в голове пронеслась шальная мысль. - Нам нужно выступать немедленно! - Киллеан вскакивает с кровати, от чего подушки на ней подпрыгивают. - Мы можем полететь на Агни, но не думаю, что поспеем в срок, - Северин прикусывает губу. - Вообще-то, есть другой способ... - Саюри потупила взгляд, длинные пальцы нервно сжимают ткань шелкового рукава.        В королевстве Азарния маги перевелись ещё в Стозимнюю войну. В королевстве Азарния деньги из казны шли не на обмундирование воинов, не на производство оружия, а на науку. Это восточное королевство было средоточием лучших ученых самых разных областей.       Герои спускаются по лестнице, освещенной странными, причудливой формы светильниками. Северин в порыве любопытства прикасается к ним и тут же отдергивает руку. Горячие, но не обжигающие как огонь. Впереди - дверь из странного сплава металлов, отливающая червонным золотом. Саюри поворачивает ручку, прокручивает пароль на ее основании. Дверь отворяется без скрипа. За дверью слишком светло, в белых длинных накидках ходят люди, записывают что-то в маленькие блокнотики, переговариваются тихо, почти шепотом. Троица проходит огромный зал, попадает в длинный коридор, сплошь обитый металлом. В конце - снова дверь, тяжелая, с двойным кодом. Принцесса ловко набирает шифр, толкает... - Ого! Вот это посудина! - челюсть мага приземляется на пол. - Оно, что, летает? - Еще как! - Саюри робко улыбается. - Быстрее Агни! - Как это называется? - принц подходит ближе, проводит ладонью по гладкой холодной поверхности. - Кайран. В переводе с древнеирбисского "железный орёл". Отец сказал, что пошлет на подмогу вашим войнам пятьдесят таких. - Принцесса, это... - Киллеан не верит своим глазам, - я почту за честь быть супругом дочери такого щедрого правителя! Северин хмурится. Любое напоминание о женитьбе выбивает его из колеи. Он спешит разрядить обстановку: - Тогда чего же мы ждем? Все на борт! Полет на кайране Северин запомнит надолго. Летательный аппарат, без сомнения, очень пригодится в бою, но полёты на дальние расстояния пилоты в нем переносят едва ли. Это вам не мягкая спина симурана, здесь мелкой дробью содрогаются все внутренности, будто злой карлик отбивает на них чечетку. И всё же, долетели без особых неприятностей. Посеребрённые, из плотной материи крылья посудины скользили по воздуху совсем как настоящие - медленно поднимались вверх и опускались на воздушную поверхность. Маг выполз из двухместного кайрана, тяжело дыша. Киллеан подхватил юношу под локоть, увидев, что тот вот-вот грохнется на землю. - Осторожнее, - и нахмурившись, - скорее во дворец! Нужно поговорить с отцом! Он легко взлетает по золоченной лестнице, направляется прямо в королевские покои. Киллеан взволнован: заметная впадина чуть выше бровей уродует красивое лицо. Северин не поспевает за принцем, дышит тяжело и часто.       Дверь в покои королевской четы со скрипом открывается, но в комнате пусто. Киллеан осматривается, думает секунду: - В Тронный Зал!       Мрачные тучи сгущаются над Тронным залом. Женевьев, растрепанная, в измятом парчовом платье цвета бычьей крови расхаживает взад и вперед. Тонкие губы сосредоточенно зажаты, нервная судорога обнимает руки. Она вытирает шёлковым платком вспотевшие ладони, пальцы не слушаются. - Что будем делать, милый? Захватчики преодолели огромный путь и скоро будут в Центральных Землях. - Ты ведьма - вот и решай! Нужно было бросить всю магию на границы! Теперь я сам поведу армию. - Но... как же это... сам? - Женевьев, постаревшая за прошедшее время, сейчас похожа на маленькую девочку: губы дрожат, в глазах застыли слёзы. - Нет, как же это! - Не забывай, я главнокомандующий. Мужчина в кресле хмурит тёмные, с сединой брови. С тоской глядит на мечущуюся женщину, заламывающую прелестные длинные руки в парчовых рукавах. Хочется забрать назад те слова, которыми он так больно ранил свою жену, вынуть ядовитый кинжал из её души. Оскальд вспоминает, как отчаянно она хотела ему помочь, как не спала ночами, придумывала страшные заклинания, как, измучившись, прибегла к Черной магии, искала книгу - нашла под подушкой у дочери. Но армия неприятеля уверенно шла вперед. Казалось, им нипочем были все ухищрения магов Ирбиссии: какая-то неведомая сила хранила воинов и их короля. То ли сражались он так отчаянно, то ли просто в магию не верили - не понятно. Но угроза все росла и крепла. Сжигались посевы, разорялись деревни, но самое главное - в опасности находился теперь и королевский дворец! Тяжёлая дверь распахнулась, Женевьев замерла на месте, раскрыв в недоумении прелестный рот. - Киллеан? На пороге стоит Принц и с ненавистью глядит в лицо мачехи. - Как вы допустили это?! Неприятельские войска прошли половину королевства! - Маги сделали всё, что могли! Очередь воинов! - Оскальд приподнимается с трона, сурово глядит на сына. - Тогда мы должны выступать прямо сейчас!        По лицу Северина, стоящего у приоткрытой двери, пробегает судорога. Мысль, что он может потерять брюнета едко врезается в разум. Дверь открывается, мимо пролетает Киллен, маг увязывается за ним. - Стой! Я иду с тобой! - подбегает, хватает за рукав, - Я стану твоим щитом, слышишь?! Я же говорил, что стану твоим щитом! Киллаен поворачивается, обдает Северина льдом серых глаз. Бледное лицо помято усталостью и тревогой. - Хорошо. Только не ори, пожалуйста.

***

      Тот, что хоть раз побывал в бою, относится к жизни совершенно иначе. Каждая секунда, каждый вздох отдаётся в его душе тяжелым счастьем. Мысль, что так легко можно навеки позабыть запах луговых трав, прикосновение вечернего ветерка, улыбку любимого человека, терзает его сильнее, чем страх смерти. Ценность своего существования для него становится самым дорогим из вечных богатств мира. Кроме осознания, что ценой своей жизни он может спасти то, что любит. Северин хмурится, рассуждая об этом. Всё давно решено, жребий брошен. Умирать так умирать, какая разница, сегодня или завтра? В конце концов, он готовился к этому так долго... - Пришли, - Киллеан, дотрагивается до руки Мага, перегнувшись через свое седло. Симуран юноши, чувствуя запах смерти так же отчетливо, как и его хозяин, покорно идет рядом с лошадью Принца. - Сегодня случится нечто ужасное, - Северин обращает подёрнутый пеленой слёз взор к брюнету. Тот улыбается уверенно и мягко, как могут улыбаться только принцы или храбрецы, принявшие свою судьбу. - Эй, ты преувеличиваешь, радость моя. Ты же помнишь ту битву, тогда всем казалось, что выжить нет шансов? Так вот, мы все еще топчем эту плодородную землю, мой друг! Маг всматривается в дорогое лицо. Действительно, Киллеан очень изменился с момента прихода Рина во дворец. Его движения стали более раскованы, холодная расчетливость уступила лихой отваге. Нет, это был уже не тот скрытный темноволосый юноша, это был отважный воин, настоящий Император своего Королевства. Северин вспомнил слова покойной Милиссы (пусть Драконы Бесконечности хранят ее душу!). Как-то одним солнечным деньком, наблюдая за импровизированной схваткой Принца и Эдриана с высоты каменного балкончика, девушка игриво сказала Магу: - Прям смотрю на братишку и не нарадуюсь! Будто и похорошел малость: улыбается, а в глазах словно льды растаяли. Что это ты с ним сделал, негодный мальчишка? Северин тогда густо покраснел и поспешил ретироваться, оставив вопрос без ответа. Сейчас же он многое бы отдал за то, чтобы вернуть беззаботность и светлую радость того момента.

***

Это был самый страшный и кровопролитный бой из тех, которые знали в своё время Золотые Земли. И пусть дорогой читатель, доблестно дошедший до этих строк, не усомнится в написанном, ибо многие славные мужи в давние лета нашли смерть на здешних равнинах. Но долго еще будет удобрена трава кровью и слезами воинов последнего боя. В разгар битвы один из воинов неприятельской армии нанес Оскальду смертельный удар в грудь. Северин, помнивший указ Короля всё сражение быть рядом с Принцем несмотря ни на что, не смог сберечь Владыку от смерти. Словно эхо пронеслось над головами солдат:"Император пал! Император пал!" Иные в испуге пятились назад, дух воинов был надломлен. Тогда Северин поднялся на Агни ввысь, над головами рыцарей и крикнул: - Ваш Император Киллеан сражается вместе с вами плечо к плечу! Слава императору! И эхо сотен голосов вторило ему в ответ: - Слава Императору! Много славных воинов Ирбисской и Грослэйской земли не вернулось из того боя. Позже менестрели слагали песни в память о павших, восхваляя их доблесть и мужество. - Киллеан, их слишком много! - силы Мага на пределе, но он сильнее сжимает кулак, направляя очередную огненную змею в грудь противника. Бой длится уже семь часов, и кажется, что рыцарей Грослэя не становится меньше. Пряди Северина начинают седеть - запасы силы иссякают. Он держится рядом с Императором, прикрывая его спину от неожиданных ударов. - Потерпи еще немного, должно прийти подкрепление, - Киллеан не успевает перевести дух. Несколько кайранов кружили в небе, затянутом тучами еще утром, но сейчас идет сильный ливень,и металлические птицы не могут ориентироваться в пространстве. Тем более сплав, из которого их выковали мастера Азарнии, не предназначен для такой влажной погоды. Чудо техники быстро пришло в негодность. Киллеан неудачно парирует удар, затем еще один и вместе с Северином оказывается в кольце врагов у старого дуба. Силы обоих уже на пределе. Дождь серебряными струнами хлещет по горячим щекам. Киллеан пятится, спиной ощущая влажную шершавую твердь. Маг восстанавливает силы для решающего сражения. Всё больше седых прядей пронизывает каштановую шевелюру юноши. На бледных потрескавшихся губах застывают слова заклинания, самого сильного из всех, что он когда-либо произносил. Северин вспоминает своего учителя и веселую вдову, от которой они постоянно улепетывали. И наставления, касающиеся магии такого уровня: "Чародей, чьи силы ослаблены, рискует распрощаться с жизнью после такого заклинания." Оборачивается, глядит в дорогое лицо... и произносит слова. Люди замирают, пытаясь понять, что происходит. Земля дрожит словно больной в лихорадке, черными змеями разверзаются трещины. А у старого дуба ломаются ветви, мощный ветер колышет крону. Два юноши посреди воронки, искрящейся молниями. А затем становится тихо, будто Огнедышащий Бесконечности заслонил всю поляну черным крылом. Что произошло дальше выжившие рассказывают с неподдельным трепетом. Говорят, будто необычайный поток энергии вырвался из воронки и закрыл всё пространство, и белый огонь небес сметал с ног всех, кто попадался ему на пути. Деревья вырывало с корнем, клочья земли носились в воздухе со скоростью выпущенной стрелы. Гром был подобен крику ста диких форосов - чудищ, водившихся в Лесах Страха. И каждый воин Грослэя четко услышал страшный, словно нечеловеческий вопль, приказывающий им покинуть королевство. И ни один не посмел ослушаться его.       Внезапно было появление бури, но еще внезапней она стихла. А под изувеченным дубом лежал абсолютно седой юноша, и в груди его уже угасал огонек жизни. Киллеан, обезумев, бросается к Магу, приподнимает его голову, кладет к себе на колени. - Рин, Рин, ты слышишь меня?! Рин, пожалуйста, скажи хоть что-нибудь! - припадает ко лбу Северина, орошая его слезами, шепчет на выдохе, - Умоляю. Северин медленно поднимает тяжелые веки. Слабо улыбается: - Я ведь исполнил свой долг, правда? Я стал твоим... - в груди не хватает воздуха. - Да, да, да, конечно, стал! - голос Киллеана дрожит. - Ты стал щитом, теперь стань тем, кто будет со мной до конца моих дней. - Прости, не у всех сказок хороший конец, любовь моя. Правь королевством как мудрый правитель, - голос Мага слабеет. - И скажи моей семье, что я всё сделал правильно. - Я не хочу жить в мире, где нет тебя, Рин, - Император крепче обнимает свой драгоценный груз. - Женевьев должна спасти тебя, она сумеет! Но Северин чуть качнул головой: - Женевьев мертва. Замок был окружен, спасение бы всё равно не пришло. Это обманный маневр, Кил, они зашли с тыла. Когда я произнёс заклинание, то решил отыскать каждого воина и обратить его в бегство. Пятерых я нашёл в покоях королевы... Она стала слишком слаба. - Я остался...один - Киллеан шепчет это, и смертельная тоска отражается на его лице. - Почему тогда я должен жить, когда все, кого я любил, мертвы? - Не все, у тебя есть невеста, - Северин усмехается из последних сил. - Только в этот бой она провожала не тебя, а Эдриана. - Плевать! Я люблю тебя, Рин. - Я тоже люблю тебя, и когда-нибудь в Чертогах Бесконечности мы снова встретимся. А до этого момента живи за нас двоих. - Слеза хрустальной каплей соскользнула с бледной, словно прозрачной щеки Мастер-мага.

***

- Император Киллеан, куда мы идём? - Гейя бодро шагает за руку с самым могущественным человеком королевства. - Я хочу проведать твоего брата, - мужчина улыбается белокурой девочке. Нет, у неё с Рином совершенно разная внешность, ни капельки не похожи! Но вот характер... Вылитый Мастер-маг. - Как думаешь, ему понравятся эти цветы? - Еще бы! таких белоснежных роз больше нигде не найти! Это самые прекрасные цветы в твоём саду у дворца, - Гейя весело подпрыгивает, прикасаясь к медальону на своей груди, тому самому, что носил Рин. - Да, это замечательный сад, твой брат тоже очень любил там гулять ещё когда был маленьким, - Киллеан замечает недовольную гримаску своей дамы, - но ты конечно уже взрослая!       Мужчина и ребёнок подходят к холму, где раскинул гибкие ветви молодой дубок. Под ним покоится мраморная плита, украшенная самоцветами. Королевскую семью похоронили в другом месте, на фамильном кладбище, а Рин лежит здесь. Такому свободолюбивому мальчишке понравилось бы это место гораздо больше громоздких фамильных склепов. Киллеан и сам хотел обосноваться на этом холме после своей кончины. На плите выдолблены буквы: "Северин, сын Калуфа. Последний Мастер-маг Ирбиссии" и несколько строк:

Время пройдёт. И однажды, на грани сна, Кто-то заметит усмешку самой Судьбы: У мастер-мага в груди двадцать лет - весна, В светлых глазах Императора тают льды.