Walking in your shadow

the GazettE ― Derangement Пальцы сильнее сжали бледные бедра, но из-за того, что скользили по влажной коже, вцеплялись в них ногтями, отчего парень снизу болезненно шикал в перерывах между стонами. Така вжался головой в смятую подушку и крепче обхватил руками шею брюнета сверху, жмурясь и кусая губы, когда дыхание перехватывало и стонать было невозможно. Ноги крепче стискивали талию парня, чьи резкие и хаотичные толчки доводили Мацумото до исступления. Он проникал под разными углами, постоянно меняя ритм: замедляясь и ускоряясь, толкаясь то глубже, то и вовсе выскальзывая из растянутого тела. Таканори прогибал спину, соприкасаясь взмокшей грудью с чужой, и кусал и так покрасневшие и истерзанные губы. ― Черт, Са-а… ― шатен не скупился на стоны. Разум был затуманен алкоголем и какой-то дурью, которую они с Сано раскурили после бара, поэтому каждое телодвижение брюнета приносило небывалое, как казалось Таканори, наслаждение. ― Ты скоро? ― прохрипел парень сверху, и в этот же момент Мацумото ощутил прикосновение чужой влажной ладони к собственному члену, и тогда в глазах и вовсе потемнело, а голова пошла кругом даже в лежачем положении. Шатен застонал вместо ответа на вопрос, и толчки в его тело стали более быстрыми и жесткими, отчего Така проезжался лопатками по пропитавшейся потом простыне, и по ощущениям это было похоже на то, что со спины сдирают кожу – таким сильным казалось трение. Он никогда не изменял Акире, не было даже намека на то, что его мог заинтересовать кто-то другой, а сейчас он выгибался и стонал чужое имя без какого-либо укора совести. Все, что окружало Руки в последние дни, становилось незначительным, Така хотел, чтобы оно стало незначительным. Возможно, было бы не настолько обидно и не так больно. ― Така, узко-о… ― застонал Сано во взмокшую шею подростка, а тот лишь рефлекторно крепче обхватил его за плечи, закусывая губы. Движения руки на члене не замедлялись, и Таканори, задрожав всем телом, кончил на пальцы брюнета. В последующий момент парень покинул тело шатена и в пару движений руки по своему стволу излился на бедра Мацумото, протяжно и хрипло застонав. Така почему-то поморщился, когда обессиленное тело друга придавило его собственное, а сперма неприятно растеклась по бедрам и ягодицам. Тяжело дыша, он по инерции раскинул руки в стороны, чувствуя сбивчивое дыхание в свою шею, а потом какой-то приглушенный смех и слова о том, что нужно повторить. *** ― Ты что, издеваешься надо мной? ― Юу стоял перед Сузуки, скрестив руки на груди, в то время как Акира, медленно куря, уставился на плетеный браслет на левом запястье Широямы. Они стояли в курилке уже десять минут, если не больше, и все это время коллега пытался вытянуть из блондина хоть что-то, но последний упорно молчал, выкуривая уже третью сигарету. ― Ты выглядишь, ― Юу отошел в сторону, указывая большим пальцем на серую дверь курилки, ― как она. ― М… ― промычал Акира, вскинув брови, но взгляд его оставался тем же незаинтересованным, и он не отрывал взгляда от браслета. ― Послушай, мы не друзья и я бы плюнул на твои проблемы, но как ты работать будешь? ― брюнет опустился на сиденье напротив Акиры, а тот, потеряв объект наблюдения, мотнул головой и снова глубоко затянулся. ― Тут как бы собранность и внимательность нужна. ― Я собран, ― непринужденно парировал Акира, ― внимателен, ― он кивнул в подтверждение своих слов, ― во всеоружии, ― Широяма все-таки удостоился взгляда блондина, а Акира, стряхнув пепел в контейнер для окурков, кинул туда же сигарету. ― Ну да-а, ― Юу закатил глаза, а после сам достал пачку сигарет и, вытащив одну, закурил. ― Ты не хочешь мне рассказать, что к чему? ― мужчина закинул ногу на ногу, откидывая прядь волос с плеча. Несмотря на природный цвет, он все равно подкрашивал волосы в иссиня-черный. ― Ты только что сказал, что мы не друзья, ― Сузуки откинулся на спинку сиденья и запрокинул голову, прикрывая глаза. ― Я не о том, ― густые клубы дыма, которые Широяма выпускал ртом, мешали ему рассмотреть блондина, и Юу, развеяв завесу рукой, придвинулся ближе. ― Избитая тема о том, что если расскажешь, тебе станет легче, ― он изменил интонацию на типично-женскую, что заставило Акиру слабо усмехнуться, не меняя положения. ― На тебе ведь лица нет, Сузуки. ― Оно есть. Просто не особо веселая мордаха, ― мужчина размял шею, а после выпрямился и посмотрел на брюнета. ― Дай, пожалуйста, сигарету, ― попросил он, но, видя бездействие и впяленный в него взгляд Широямы, пояснил: ― Мои закончились. Юу, не сводя глаз с коллеги, только протянул открытую пачку, а когда Акира неторопливо подкурил сигарету, то вопросительно изогнул бровь. ― Ну? ― Скажем так… вторая половинка, ― невесело усмехнулся Сузуки, а брюнет, услышав уже только это, закатил глаза с видом, что ему все понятно. ― Измена? Ссора? Расставание? ― мужчина отнял от пухлых губ сигарету и снова взглянул на блондина, а тот в ответ только медленно кивнул. ― Убиваешься из-за девушки? Сузуки, это глупо, ― придвинувшись едва ли не вплотную коленями к коленям Акиры, Юу хлопнул его по плечу и тут же выкинул окурок. ― Вон их сколько шастает кругом. ― Это… парень, Юу, ― сам Широяма не скрывал своей бисексуальности и нередко мог комментировать приходящих молодых людей, и Акира знал, что такой нюанс не будет для коллеги шоком, несмотря на то, что тот всегда был уверен в натуральности блондина. А Сузуки просто не стремился менять о себе мнение без надобности. ― В чем отличие? ― ровные темные брови сдвинулись к переносице, а Акира только махнул рукой, и Юу понял намек. ― И что он сделал? ― Вертится везде, отирается с сомнительной компанией, ― Сузуки чувствовал, что не должен был говорить о своих проблемах кому-то еще, но то чувство, что необходимо выплеснуть накопившееся, разъедало изнутри, и блондин забыл про принципы. ― Перестал приходить на ночь, и я видел, как он зажимался с девушкой в клубе. ― Ушел от тебя? ― выслушав эти спокойно сказанные факты, переспросил Широяма, на что Сузуки покачал головой. ― Вчера собрал его вещи и выставил из квартиры, ― внутри даже сейчас все сжалось от собственных слов. Перед глазами все так же была собственная прихожая и помятые рукава Такиной кожаной куртки, и Акира до сих пор не знал, где он. Юу молча смотрел на блондина, обдумывая, как того приободрить. Он уже понял, что простое «забудь» на Сузуки никак не подействует, и нужно было что-то более весомое. Ему не были известны все подробности, даже детали отношений не знал, и его нисколько не удивило то, что его коллега по работе жил с молодым человеком. ― Ну так… к тебе вон Ватанабэ липнет. Ты не хочешь попробовать забыться? ― предложил брюнет первый вариант, что пришел в голову. ― Использовать ее? У нее ко мне искренняя симпатия. По крайней мере… так выглядит. Я не совсем мудак, Юу, ― Акира в который раз усмехнулся, а после поднялся с сиденья, поправляя заправленную в брюки рабочую рубашку. ― Пошли, перерыв закончился. ― Но ты должен… ― Я ничего не должен, ― отмахнулся Сузуки, открывая дверь курилки, ― взрослый, справлюсь, ― с этими словами мужчина вышел из помещения, а оставшийся Широяма только хмыкнул, задумчиво отведя взгляд в сторону. Пары в институте закончились раньше лишь потому, что Таканори, получив выговор за множественные прогулы, своевольно ушел с последнего занятия. Отсутствие настроения, подкрепленное болью в голове с похмелья, только способствовало тому, что парень просто хлопнул дверью кабинета и покинул учреждение. ― Такими темпами тебя отчислят, как и меня, ― засмеялся кто-то в кругу за столом, когда Така рассказал о произошедшем днем в институте. ― Будешь работать, дай бог, мойщиком машин, ― парень засмеялся, ― вон, как Сано. ― Не надо! ― возмутился брюнет, прижимавший Мацумото к себе, когда отпил пива из открытой бутылки. ― Я помощник механика, вообще-то. ― Но тебя уволили еще в том месяце. Все снова засмеялись, и Така смеялся тоже, только чувствовал, что через силу. Рука, обхватывающая его за плечи, казалось, невыносимо давила и не позволяла дышать. Он еще не выпил и собирался в баре с остальными расслабиться после нервотрепки на учебе, однако желания веселиться, и тем более пить, не было. Ночь, проведенная с Сано, осталась не приятным ощущением внутри, а чувством какого-то предательства, но Таканори почему-то не мог оттолкнуть друга сегодня, когда тот по приходу собственнически прижал шатена к себе. Это было в порядке вещей, но что-то подсказывало Мацумото, что брюнет помнил все в деталях. Их развлечения в баре, а после секс в съемной квартире Сано. ― Можно я выйду? ― подал голос Таканори, выпутываясь из крепких объятий, а после поднялся из-за стола. ― Куда? ― несколько вопросительных взглядов, на что Мацумото ответил только «За сигаретами», после чего подросток вышел из общего зала. У барной стойки отирались несколько официанток в коротких юбках, о чем-то разговаривая. Таканори проигнорировал их присутствие и залез на высокий стул, укладывая локти на деревянной столешнице, а улыбчивый бармен тут же подскочил к нему, уже успев обслужить другого клиента. ― Что-то хотели? ― наклонив голову, произнес он, видя, что Така не торопится с выбором, но парень только мотнул головой, попросив лишь сигареты. Возле барной стойки музыка была особенно громкой, так как колонки располагались именно здесь, поэтому Мацумото неловко прикрыл одно ухо рукой. Он до сих пор не до конца понимал, почему всегда терпеливый Акира в этот раз оказался настолько категоричным и резким. Он прокручивал в своей памяти утро вторника тогда, когда был трезвым, когда был выпившим, и даже вчера, лежа под засыпающим Сано, он вспоминал фразы, сказанные голосом Сузуки. И от этого становилось еще поганей. ― Вот, пожалуйста, ― бармен положил пачку сигарет перед Таканори и забрал заранее кинутые Мацумото деньги. ― Я передумал, ― все-таки произнес Така, ― налей мне покрепче, ладно? ― Пить в одиночестве – самое конченое, что может произойти с человеком. Ты знаешь? ― шатен вздрогнул и тут же обернулся, встречаясь с изучающим взглядом какого-то мужчины рядом. ― Не наливайте ему, ― он кивнул бармену, и тот отошел к другому посетителю. Таканори только возмущенно наморщился и вскинул бровь, но не успел он начать говорить, как его опередил незнакомец. ― В честь чего ребенок собирается напиваться один? ― Я не один, ― буркнул Така, кивая куда-то в сторону общего зала, а мужчина уперся локтем в барную стойку, продолжая скользить взглядом по тщедушному телу, обтянутому черной водолазкой с глубоким вырезом. ― Но пьешь-то один, ― он был совсем не похож на тех байкеров, с которыми приходил сюда Така: более представительный, в строгих брюках и белой рубашке. Таканори отметил про себя, что такие здесь редко бывают. ― В любом случае, это не выход. ― А где выход? ― усмехнулся шатен, полностью разворачиваясь к новому собеседнику. ― Что вы вообще знаете обо мне, чтобы вот так приставать с расспросами? ― Суджиро, ― он протянул руку, а Така даже опешил, ― мне двадцать девять и я зашел сюда выпить, ― мужчина смотрел на Мацумото пристально, ожидая, пока тот сделает хоть что-нибудь. ― Ну а ты? ― Мацумото, ― парень неуверенно пожал руку нового знакомого, а тот кивнул, слабо улыбаясь, скорее всего, исключительно по правилам этикета. ― Но я не понимаю, зачем вам… ― Обычно за барными стойками и знакомятся, ― произнес Суджиро, затягиваясь сигаретой, которую только подкурил, ― знаешь, как в американских фильмах. Это пафосно и красиво, ― он засмеялся, а Така поймал себя на мысли, что мужчина все-таки прав, и их знакомство действительно выглядело именно так. ― Ну да, ― парень неловко открыл пачку сигарет, хотя руки почему-то подрагивали от волнения, ― вы правы. ― Хэй, давай на «ты»? Сколько тебе? ― перед брюнетом поставили пиво, а Таканори даже не заметил, когда тот успел заказать его. Он поспешно подкуривал сигарету, засматриваясь на растрепанные смоляные волосы собеседника рядом и отмечая про себя, что пробор на другой бок пошел бы ему больше. ― Двадцать, ― все-таки ответил Така и, как только выдохнул горький табачный дым, более-менее успокоился. Он всегда чувствовал себя немного уверенней, когда в руках была сигарета. ― А ты большой мальчик, ― засмеялся мужчина, и Мацумото криво улыбнулся в ответ, уже не обратив внимания на то, что его сравнили сначала с ребенком. «Если Акире нет дела, то в чем проблема?» ― холодная стена кабинки холодила поясницу, а яркая лампа на потолке слепила глаза, когда голова была запрокинута. Чужие руки стискивали напрягающуюся плоть сквозь ткань джинсов, чужие губы поочередно засасывали мочки ушей, и чужое тело вжималось в него слишком тесно. «Если он меня не хочет, то почему не должен хотеть кто-то другой?» ― он больновато приложился затылком об стену, когда застонал от слишком откровенного прикосновения к собственному члену. Потертые джинсы уже были спущены до колен, и это было неудобно, однако сейчас не имело значения. «Я не изменял до этого», ― зажмурившись, шатен закусил в кровь губу, стискивая пальцами сильные плечи мужчины рядом, а тот засосал кожу под кадыком так сильно, что перед закрытыми глазами пошли цветные круги. ― Развернись, ― шепот между ключиц и новое движение руки по члену заставили его повиноваться, и парень тут же развернулся лицом к кабинке, упираясь в нее руками. Грубые пощипывания и шлепки по ягодицам, а потом влажное прикосновение и массирующие движения. Он хотел было сорваться на стон, но чужая ладонь крепко закрыла рот, не позволяя издать и звука. Тянущая боль ниже спины не была такой острой, как он ожидал, а потом и вовсе пропала, притупляемая глубокими плавными толчками и мокрыми поцелуями в уши, шею, иногда щеки, когда он поворачивал голову. ― Ничего себе, такой доступный, а такой тугой, ― хриплый приглушенный смех за спиной не задел его, и он снова зажмурился, желая не видеть ничего вокруг и снова отдаться лишь ощущениям, от которых он получал удовольствие. «Ему не надо. Тогда пусть хорошо будет мне». Сузуки включил свет в прихожей, и, как и вчера, взгляд тут же метнулся на вешалку и коридорный пуфик. Под ним стояли мужские туфли, тряпичные кеды и осенние сапоги. Ничего больше. Скинув ботинки и сняв куртку, блондин прошел на кухню, включая там свет тоже и попутно стягивая с себя кардиган. В раковине было пусто: он всегда мыл за собой посуду с утра. Пройдя в комнату и кидая на кресло ненужную часть одежды, он нехотя отметил то, что теперь в комнате порядок, ни одной бесхозно валяющейся вещи. Кровать заправлена, подушки не смяты, цветы стоят ровно и тюль поправлен так, как поправлял его Акира. Гостиная встречала той же тишиной, выключенным телевизором и закрытым балконом. Одиноко брошенная на столике матовая зажигалка, которой пользовался только Сузуки – у Таки была своя. Плед застелен ровно без каких-либо следов на то, что днем тут кто-то лежал. Акира выдохнул, приваливаясь на диван и откидывая голову на подголовник. Не в силах вслушиваться в тишину, мужчина как обычно хотел пошарить рукой в поисках пульта от телевизора, но наткнулся на нечто иное. Связка ключей с каким-то ярким брелоком в виде бутылки колы. Он и забыл, что вчера оставил ее здесь.