Сейчас его признание кажется мне отчаянным и очень смелым — он сказал это, несмотря на всеобщее отношение к нему, и он не побоялся, что вновь окажется предметом насмешек и издевательств. После того раза я начал избегать Такашиму, но, когда я повзрослел, эти воспоминания перестали казаться странными. Напротив, теперь я думаю, хорошее было время, или вроде того.

«Ты так спокойно заснул в доме, где живёшь под одной крышей со своим самым злейшим врагом… тебе действительно не занимать беспечности, уважаемый даодзан».

И когда Иваизуми не позвонил ни на следующий день, ни через неделю, ни даже через месяц, Ойкава понял — это конец для них. Возможно, он понял это гораздо раньше, но каждый день был исполнен надежды, и это не давало ему возможности оглянуться назад. В конечном итоге у него не осталось ничего, кроме сожаления и Ушиджимы в его постели.

— Если бы ты не родился, тогда зачем было бы рождаться мне? Тогда бы мир спорта понёс большую потерю! Всё нормально, Ива-чан. Ты жив, и я счастлив этому.

Ему исполнилось двадцать пять, жизнь шла своим чередом. И всё было хорошо, пока он не вспоминал, что на земле существовал такой человек, для которого он всегда был «Ива-чаном». И сколько бы «Ива-чан» ни оглядывался назад, он всё так же трусливо отворачивался, думая, что исправлять что-то уже слишком поздно.