Стань моим ангелом

Лекса с самого утра проснулась с невероятным воодушевлением, ведь сегодня день рождения её девочки, и Эбби должна была вручить от неё подарок Кларк, который она продумывала с самого отлёта в конце августа, после того, как они поговорили об их отношениях. Но прежде, чем узнать, как Кларк отреагировала на него, ей предстояло выдержать целый день: сначала в институте на лекциях, затем в спортзале с Индрой. И только после они могли нормально созвониться в «Skype». Ей жаль, что в такие моменты, как этот, их разделяет расстояние. Но они справляются с ним. Всегда. Кларк с улыбкой встречает её каждый вечер по видеозвонку, что значительно укрепляет их отношения. И даже если Лекса сильно-сильно устаёт на тренировках, она никогда не упускает шанс хотя бы тридцать минут поговорить со своей девушкой, да и засыпается под её тёплый, полный сладкой любви голосок легче. А постоянная внутренняя тоска хоть немного, но отходит на задний план. Лекса удобно устраивается в позе лотоса на кровати, кладёт ноутбук на ноги и с улыбкой и небольшим волнением ожидает появления зелёного значка — Кларк даёт о себе знать спустя несколько секунд и звонит первая: — Привет, — ласково произносит она. — Я скучала. — Привет, малышка. — Лекса рассматривает волнистые волосы Кларк, замечая то, насколько они завиты больше чем прежде, её усталый вид и достаточно потускневший макияж к концу дня. Но так или иначе её девушка выглядит прекрасно. — Как ты? — Хоть поцелуйчик воздушный мне пошли, — Лекса смеётся, когда видит, как Кларк довольно прикусывает кончик карандаша, — для начала. Она не может отказать ей в этом. Лекса прикладывает ладонь к губам и, чуть расправив пальчики в разные стороны, направляет их в сторону камеры, показывая руку в воздухе. Кларк мягко поднимает уголки губ и делает ответное движение с другой стороны так, что если бы они были в одной комнате, то непременно бы коснулись друг друга. — Мои дела теперь превосходны, — комментирует она. — Оу, то есть, если бы я была рядом, они были бы божественны? — Александрия, — с хитрым прищуром сказала Кларк, — ваша самооценка меня не перестаёт удивлять. Лекса практически никогда не слышала, как Кларк называет её полным именем. Это было в редких случаях, когда они спорили о чём-то или наоборот, их флирт заходил слишком далеко. Обычно же Кларк всегда говорит сокращенно «Лекс», что позволено лишь ей одной, и это вызывает приятный трепет в груди. — Клаарк, — умилилась Лекса, протяжно произнося её имя. — С днём рождения, малыш. Несмотря на общение через экран ноутбука, Лекса видит, как улыбка её девушки становится в тысячу раз ярче, счастливее, живее; как синие глаза в тусклом свете комнаты довольно поблёскивают от радости, влюбленно рассматривая её в ответ. Кларк опускает взгляд, берёт со стола белую прямоугольную коробку, вертит ей перед камерой и говорит: — Так-с, значит, теперь можно раскрыть? — Я думала, что твоя любопытная душонка уже открыла, — хихикает Лекса, наблюдая за тем, как Кларк собирается её порвать. — Стооой! Осторожнее с содержимым, пожалуйста, — Кларк ехидно выгибает бровь. — Всё-таки хорошо, что ты дождалась меня. Лекса ждёт около минуты, волнительно следя за действиями Кларк, предвкушая взрывную реакцию: — О-о-о, здесь шоколадки, — радостно вопит её девушка. — Мои любимые. Я тебя обожаю, ты же знаешь? — Кларк, — сдерживая смех, говорит Лекса, понимая, что Кларк приняла их за основной подарок. — Подними их. Глаза и рот её девушки расширяются от восторга, когда она берёт тонкий листочек в руки: — Да ладно? — Кларк переводит синий восхищенный взгляд в её сторону. — Лееекса, — она смахивает слёзы. — Чёрт, прости. Это ведь дорого. — Для меня нет ничего дороже тебя. — А мама? Она, получается, не против? — Была в самом начале ноября, — задумчиво произносит Лекса, вспоминая постоянные переговоры с Эбби, когда она только-только решилась подарить Кларк билеты в Лас-Вегас. — Я даже Маркуса подключала, и мы долго обсуждали, что рождество — это семейный праздник, который ты должна провести с семьей. Но этот этап пройден, поверь. Твоя мама сдалась под мои опытные уговоры. — Под уговоры Маркуса, ты хотела сказать? — ухмыльнулась Кларк. — Ну, может, совсем малость, — Лекса щелкнула кончиком языка о нёбо под пытливый взгляд Кларк. — Да-да, но самое главное, что свои рождественские каникулы ты проведёшь со мной, а твоя мама — на каком-то горнолыжном курорте. — Интересно… — немного недовольно протянула Кларк, сложив руки на груди. — Кларк, по твоим словам, Эбби стала жить на работе. Дай ей шанс вновь стать счастливой или хотя бы просто вновь почувствовать себя живой. — На этих словах Кларк заметно расслабилась. — И да, если что, второй билет у меня — мне сказали не отправлять его тебе, потому что ты можешь его потерять, — Лекса не смогла сдержать ехидный смешок. — Смейся, смейся, — фыркнула Кларк. — Малыш, не обижайся, съешь лучше шоколадку, вон их сколько у тебя. Кларк показала язык. — Лексааа… — Ммм? — Я очень, очень сильно хочу тебя обнять. — Восемнадцать дней, и ты сделаешь это, — подбодрила она, умиляясь тоскливому выражению лица девушки. — Ох, — хрипло отозвалась Кларк, моментально заставляя Лексу покраснеть, — я сделаю больше. — Что, например? — слова слетают с её губ прежде, чем она успевает осознать их полностью. — Поцелую, естественно, — хитро и уклончиво говорит Кларк. — А ты о чём подумала? — О том же самом, Кларки. О том же самом… — Они лучезарно улыбнулись друг другу, всецело понимая, что каждая из них на самом деле имеет в виду. Всё, что хочет Лекса — это прижать Кларк к себе, вдохнуть её родной запах, и провести в объятиях с ней всю ночь. — Как сегодня всё прошло? — вместо этого говорит она, переводя тему. — Знаешь, не думала, что меня поздравит столько человек. Но, пожалуй, самое запоминающееся было то, как Рейвен вставила свечку в мой бутерброд и закричала на всю столовую: «С днём рождения, детка!». Мне было безумно смешно и одновременно с этим стыдно. Ты бы видела, как все на нас смотрели, когда она повернулась ко мне лицом и сказала: «Задувай, маленькая развратница». Лекса не смогла не рассмеяться. — Почему она тебя так называет? — О Господи, — Кларк подняла учебник со стола и прикрылась им ненадолго. — Я только что подставила себя. — Вот теперь ты точно не отвертишься. — Уф… В общем, когда я последний раз ночевала у Рейвен, мы как бы немного выпили… — Клаааарк. — Она говорила о том, что рассталась с Финном, ну, а я о тебе… Ты же знаешь Рейвен и все её шуточки. — Что ты ей сказала? — Я не рассказывала ничего такого… — Кларк! — Я сказала, что хочу тебя! Повисла тишина. Лекса расплылась в ещё большей улыбке, пускай и немного смущенной, в груди ужасно потеплело от слов Кларк, а от безысходности расстояния между ними впервые захотелось завыть. Поэтому, тяжело вздохнув и спрятав внутреннее ликование, она решила не акцентировать на этом внимание: — Ты доверяешь мне, Кларк? — её девушка кивнула. — Тогда подожди ещё немного. Так… было что-то ещё интересное? — Мне подкинули много-много записок с поздравлением в шкафчик, о, и ещё один парень подарил мне розу, — Лекса видит, как Кларк скрывает свою игривую улыбку, немного прокусывая нижнюю губу, как глаза выдают довольное ребячество, и как она кокетливо накручивает золотистый локон на свои пальчики. Но так или иначе ведётся, чувствуя ревностный укол в груди. — Что? Какой ещё парень? — Лекса не сразу осознаёт, что напрягается всем телом, серьёзно поглядывая в экран ноутбука. — С параллельного, всё никак не может признать, что у меня есть девушка, — хихикает Кларк. — Многие думают, что это мы с Рейвен придумали, потому что никто почти не видел меня с тобой вместе. — И их не смущают наши совместные фото? — Люди странные, они думают, что я таким образом хочу выглядеть круче, якобы встречаясь с тем, кто старше меня на пять лет. — Кхм, двадцать один минус семнадцать равно четыре, — Лекса не любила думать о их разнице в возрасте. — Обожаю твой день рождения больше, чем свой. — Отличные знания математики, — подколола её Кларк. Лекса недовольно опустила взгляд. — Лекс, — сладко протянула Гриффин, — не расстраивайся, его роза не идёт ни в какое сравнение с твоим букетом, что я получила утром. И мне действительно всё равно на то, что думают другие, потому что через восемнадцать дней я увижу тебя снова и, наконец-то, смогу сказать, как я люблю тебя. — Я тебя тоже, — заулыбалась Лекса. Она никогда не говорила Кларк первая, лишь следом добавляла: «Я тоже». У Лексы всегда был иной способ выражать свои чувства — стихи. Она писала их, когда умерла мама, когда попала к Линкольну, когда прошла через подпольные бои и когда впервые встретила Кларк. Это её способ выплеснуть всё, что на душе, особенно в их случае, ведь они не виделись с середины августа. И, кажется, пришло время поделиться всем этим творчеством с самым родным человеком на свете…

***

— Вот и где она? — Самолёт приземлился, Лекса, я не понимаю, почему ты так нервничаешь? — возмутилась Луна. Восемнадцать дней тянулись ужасно долго для Лексы, и это было даже хуже, чем месяцы ожиданий. Она ждала прилёта Кларк каждую секунду, минуту, час, продумывая день за днём их планы на каникулы, при этом пытаясь оттеснять свою тоску на тренировках, потому что Индре нужна была её полная отдача перед предстоящим чемпионатом в Лос-Анджелесе. Лекса нервничала, да. Ей невыносимо хотелось увидеть Кларк, до дрожи в руках, с невероятным биением сердца и приятным от ожидания волнением во всём теле. Она нервозно переминалась с ноги на ногу, пряча вспотевшие ладошки в карманах джинсов, рассматривая каждого входящего в зону прилёта, изредка посматривая в сторону недовольной от этого Луны. — Я в поря… О-о-о, — Лекса заметила своего белокурого ангела, что сразу приковал её взгляд к себе. Она изменилась. Или их разлука существенно сказалась на зрении Лексы, потому что Кларк стала выглядеть куда взрослее, чем раньше: полностью сформированное женственное тело, красивый макияж, стройные сексуальные ноги в сапогах на высоком каблуке, уверенная походка и прекрасно подобранный наряд. Она шикарно смотрелась в расстёгнутом, модном коричневом пальто с чёрным шарфиком, под которым была тёмно-небесного цвета блузка и бежевая юбка. Одетая в чёрные свободные штаны, кеды и серую кофту, виднеющуюся из-под рукавов тёмной куртки, Лекса почувствовала себя настоящим ребёнком в сравнении с Кларк. — Самое время стоять на месте, Лекса, — Луна толкнула её в спину. Вернув себе самообладание, Лекса пошла навстречу к своей девушке, ускоряясь с каждым шагом, фактически сбивая её с ног и вынуждая упасть в свои объятия, выпустив ручку чемодана с вещами. Лекса дала себя обнять за шею, крепко-крепко обхватила Кларк за талию и, поддавшись всплеску чувств внутри, закружила её в воздухе, радуясь долгожданному воссоединению. — О боже мой, — выдохнули они одновременно, заново прижимаясь друг к другу. Лекса запустила пальцы в волосы на затылке Кларк, закрывая глаза и попросту наслаждаясь её теплом рядом. Ощущение своей второй половинки окрыляет её вновь и вновь, вознося на небеса любви, дарит рай, восторг и трепет. Они как волна и море, которые постоянно возвращаются к друг другу, раз за разом, не в силах быть разделенными. — Я скучала, мой ангел, — Лекса ослабляет объятия для того, чтобы прижаться носиком к шее Кларк, вдыхая запах её духов, который и так отчётливо ощущается в воздухе. Аромат ванили, оттенённый нотками древесины, сладко притягивающий своей необычностью, как замёрзшего путника — костёр. Он кружит голову, прося забыть обо всём на свете. Кроме синеглазой вселенной. — Енотик… — шепотом произносит Кларк на ухо. Они осторожно отстраняются, держась за руки, создав расстояние, чтобы рассмотреть друг друга лучше. — Прекрасно выглядишь, — Лекса мягко поглаживает Кларк по щеке. — Ты тоже, мой будущий чемпион, — её голос полон флирта, от которого у Лексы возникает желание поскорее накрыть пухлые губы напротив, как можно скорее. Она не медлит с этим. Лекса целует свою девушку, долгожданно, смело, но сдержано, так, чтобы показать свою любовь, истосковавшуюся по их физической близости и тактильному контакту. — Так, эм, — первое, что произносит Лекса, когда прерывает их маленькое «приветствие», — с каких пор ты стала выше меня? В последний раз мы точно были одного роста. — Каблуки, Лекс, — Кларк с улыбкой показывает на свои сапоги. Лекса смотрит на стройные ноги. — Да. Точно. Хотя, я помню времена, когда ты была вооот такого роста, — Лекса насмешливо показывает расстояние до своего подбородка. Кларк закатывает глаза. Лекса смеётся и обращает внимание на поодаль стоящую Луну, уважительно повернувшуюся боком, чтобы дать им время. По ней видно, что она старательно ищет в телефоне что-то интереснее, чем разглядывание их с Кларк со стороны. — Пойдём, — Лекса берёт чемодан Кларк и переплетает с ней пальцы другой руки, — я представлю тебя кое-кому. — Кларк, — протягивает Лекса, когда они подходят к рыжеволосой девушке, — познакомься, это Луна — моя подруга и наш личный водитель на сегодня, и завтра, и возможно послезавтра, и… — когда она замечает скептический взгляд обеих девушек, то фыркнув продолжает, — в общем, я тебе о ней много рассказывала. — Приятно познакомиться, Луна, — неуверенно протягивает руку Кларк, оценивающим взглядом бегая по её внешности. Луна лишь улыбается в ответ на это действие и внезапно притягивает девушку к себе: — И мне. — Ох… Не помню, чтобы Лас-Вегас был самым гостеприимным городом в мире, — комментирует это Кларк. — Детка, ты ещё многое не знаешь, — таинственно говорит Луна. Лекса смущается, воспринимая сказанное в свою сторону, хоть и понимает, что это не так. — Так что, может, пойдём, наконец, к машине и продолжим наше знакомство в более подходящем месте? И, кстати, вы хотите есть? Неважно, потому что я хочу, поэтому заедем в одно потрясное место. Лекса искренне улыбнулась, замечая растерянный взгляд Кларк: да её подруга — ходячая энергия.

***

На следующий день Лекса вместе с Луной и Макс показывали Кларк достопримечательности Лас-Вегаса, начиная с самого сердца города центральной улицы «Стрип», где находились все самые знаменитые казино и отели. И заканчивая танцующими фонтанами «Белладжио», под музыкальное представление которых они просто не смогли не поцеловаться, мечтая о том, чтобы столь наполненный романтикой и нежностью момент никогда не заканчивался в их жизни. Лекса постоянно довольно поглядывала на свою девушку, чьи глаза буквально радостно загорались при каждом новом объекте впечатлений, тепло держала её за руку и делала множество фотографий с её участием на фоне всех невероятных, как той казалось, достопримечательностей: копии Эйфелевой башни, пирамиды из черного стекла и Бруклинского моста. Кларк выглядела счастливой в свете ярких неоновых вывесок, будто по-настоящему излучая солнечное тепло изнутри от переполняемых эмоций, что безумно заряжало и саму Лексу. Она видела её радость, любовь и нескрываемое прежнее ребячество, в которое ей довелось когда-то влюбиться. И понимала, что да, чёрт возьми, всё произошедшее между ними за два года стоило того, чтобы, в конце концов, быть вместе. Стоило того, чтобы навсегда обрести друг друга. Ведь случайных встреч не бывает — это либо испытание, либо наказание, либо подарок небес. А в случае Лексы — Кларк её личный, посланный Богами ангел, подаривший чувство любви и жизни. И она никогда и ни за что от неё не оступится. Она её сила, предназначение, судьба, её всё. — Знаешь, — начала Кларк, нежась носиком о носик Лексы, когда они тепло устроились под одеялом в комнате, — если бы твоя Луна жила в Чикаго, я бы обязательно познакомила её с… — Рейвен, — прервала её Лекса, прекрасно понимая Кларк. — Да, я тоже об этом думала. Тем более, она слишком уж много в последнее время шутит про девушек. Но знаешь что? Я бы не выдержала их одних в одной комнате. — Да, — посмеялась Кларк. — Это было бы ужасно. А почему Макс живёт в общежитии? — Я не спрашивала её, но насколько помню, она говорила, что хочет быть самостоятельной, да и, думаю, так удобнее — ехать до колледжа не нужно. — И только ты усложняешь себе жизнь, любительница спорта, — подложив руку себе под голову, сказала Кларк. — Ну… — Лекса, поддразнивая, погладила Кларк по бедру, — зато у меня будет высшее образование и оконченный спортивный колледж. — Лекса, не начинай то, чего не можешь закончить, — Кларк подняла руку Лексы выше к талии под её недовольный взгляд. — Какие у нас планы на ближайшие дни? — Для начала мы отпразднуем рождество у Луны дома. А после — после это сюрприз. Ты ведь ждёшь этого, верно? — ладонь Лексы забралась под футболку Кларк, притягивая девушку ближе к себе. Кларк прошлась двумя пальчиками по ключице Лексы, что немедленно сказалось на её потяжелевшем дыхании, ласково обогнула ими шею и, закрыв глаза, потянулась для осторожного, мягкого поцелуя. Он моментально перерос во что-то резкое, страстное, желанное, вскружив голову настолько, что Кларк через пару секунд оказалась верхом на Лексе. Они слишком долго находились на расстоянии друг от друга. Лекса обхватила талию Кларк обеими руками, водя ими вверх-вниз и, безболезненно прикусив её нижнюю губу, перевернула, поменяв местами, чуть не падая с кровати. Застыла. Взгляд синих открыто пожирал её глазами, притягивал, просил продолжить, манил. Она провела носиком по шее Кларк, вобрала нежную, чувствительную кожу в рот, ненадолго и недостаточно для того, чтобы оставить свой след, облизала после языком, опаляя горячим дыханием. — Лекса… — задрожала в её руках Кларк. Их определенно будет слышать всё общежитие, если они продолжат в том же духе. Лекса с ухмылкой, задела зубками кожу Кларк и специально, по-собственнически прильнула к ней вновь, не в силах оставить выходку своей девушки бесследно. — Не начинай то, чего не можешь закончить… — она отстранилась от Кларк, довольствуясь красноватой меткой на её шее. — Урок усвоен, командующая, — выдохнула Кларк, проводя руками по мокрому следу. — Я ещё раз поставлю тебе такой же, когда полетишь обратно, думаю, продержится до встречи с тем твоим ухажёром, — самым серьёзным тоном сказала Лекса, чувствуя мурашки Кларк. — Я учусь в школе, Лекса, где полно учителей, и, мне кажется, что это не самая твоя лучшая идея. — Кларки, — твёрдо сказала Лекса, притягивая к себе девушку так, чтобы та легла к ней на плечо головой. — Твои учителя переживут. — Хорошо… — промурлыкала Кларк, поудобнее устраиваясь рядом с Лексой. — Спокойной ночи, мой маленький ангел… — тихо произнесла Лекса, спустя несколько минут заметив, что девушка устало прикрыла глаза.

***

Coldplay — Hypnotised Рождество Кларк и Лекса справляли в семейном кругу Луны, чьи родители оказались весьма приятными и гостеприимными людьми. Они приняли их как родных и весь вечер расспрашивали об отношениях, заставляя дочь постоянно закатывать глаза на фразу: «И тебе пора бы найти кого-нибудь себе, дорогая!» Но найти свою вторую половинку не так просто. Лекса обнимала Кларк со спины, всматривалась в салюты за окном, слегка утыкаясь носиком в её золотые локоны, и медленно двигалась вместе с ней в такт музыки, с улыбкой понимая насколько ей повезло: она действительно встретила человека, с которым хочется просыпаться каждое утро, постоянно быть с ним рядом в любую минуту, наслаждаться ежедневными мыслями о нём и принимать его боль, если потребуется… Лекса чувствует, что они созданы друг для друга. Поэтому набирается смелости и через день ведёт Кларк в отель «Venezia», где дарит ей маленькое путешествие по искусственным венецианским каналам, волнительно наблюдая за каждым её действием, взглядом и любой эмоцией на лице, когда их везут на гондоле под ослепительный блеск вечерних фонарей в рождественских лучах. Лекса до дрожи во всём теле надеется на то, что это станет одной из самых незабываемых ночей в их жизни. Она планировала и ждала её слишком долго. У неё потеют ладони, сердце взволновано стучит, а разум отказывается слушаться, когда они входят в специально забронированный на вечер номер. В одной из комнат находится маленький столик, на котором стоят купленные для этого под заказ свечи, пустые бокалы и готовый лёгкий ужин на двоих, о котором вежливо позаботился парнишка из гостиничного персонала за отдельную плату. Лекса просит подождать нежно улыбающуюся Кларк пару минут у входа, целуя в руку. Открывает вино, разливая его по двум бокалам, поджигает свечи, выкладывая их в форме сердца в центре стола, кладёт розу между ними и осыпает всё вокруг лепестками, ощущая, как в воздухе появляется аромат корицы с примесью ванили. Возвращается к своей девочке, аккуратно снимает с её глаз повязку и мягко подводит к столику. Кларк трепетно охает, рассматривая сюрприз перед ней. — Лекса… — она прикладывает ладошки ко рту, тихонько мотает головой и тяжело вздыхает, будто не веря своим глазам. — Это невероятно. Лекса чувствует, как сердце подскакивает к горлу, когда Кларк поворачивается и переводит на неё взгляд — он полон трепетной любви. Она вновь берёт её за руку, переплетая с ней пальцы и легонько целует в висок: — Всё для моего ангела… — Но это наверняка ужасно дорого. Лекса, ты не должна была. — Это наша первая ночь, — Лекса мягко улыбается уголками губ, чувствуя волнение и тёплую волну нежности после своих слов. — И я хочу, чтобы ты запомнила её на всю жизнь. Они ласково целуются в знак понимания, шепчут особенные слова друг другу, возобновляя романтическую атмосферу, и, вымыв руки, садятся за стол: — Так, эм, — Лекса отодвигает для Кларк стул, — ты ведь голодна, верно? — Да, всё-таки мы гуляли весь день, — Кларк облизывает губы и смотрит на неё с чем-то наподобие усмешки. Лекса подозревает, что это из-за её волнения. — Я решила, что стоит выбрать что-нибудь лёгкое, — она берёт бокал вина, сосредотачивая на нём взгляд в попытке утихомирить своё сердцебиение. — Так что, надеюсь, тебе понравится салат и десерт. — Особенно, если десерт это ты, — шутит Кларк, точно так же протягивая руку к бокалу вина. — Ну… я к нему прилагаюсь, — немного расслабляется Лекса и, слегка улыбаясь, отпивает из бокала, как бы пробуя его на вкус. — Как тебе? — Изыскано, ты, похоже, обо всём позаботилась. — Не без этого. Она подобрала один из самых дорогих номеров, тщательно выбирала вино, планировала ужин и всю самую романтичную после него часть, потратив практически все свои сбережения, заработанные на боях. Но всё это оправдывает себя, когда Лекса смотрит в синие тёплые глаза напротив — в них отражается целый мир, её мир, в котором она давным-давно потерялась. — Ты думала о том, что мы можем быть вместе, Лекс? — задаёт вопрос Кларк, с наслаждением вкушая салат. — Я имею в виду, когда мы только познакомились… Лекса задумчиво откидывается на спинку стула, рассматривая красную жидкость в своём бокале. — Нет, но… я чувствовала потребность быть рядом. — А я… — продолжила Кларк, протягивая руку к центру стола, — чувствовала это. — Лекса сделала ответное движение, столкнулась с её ладонью и переплела с ней пальцы, удовлетворяя потребность хотя бы просто касаться друг друга. — И чувствую до сих пор. — Ты верила в совпадения, я верила в судьбу, а теперь я верю в то, что существует любовь, — что-то с удвоенной силой затрепетало в сердце Лексы. Её в очередной раз настигло сладкое осознание сильных чувств. Признание. Всё то, о чём ей всегда будет сложно говорить. Всем, кроме Кларк. Её девушка аккуратно погладила подушечками пальцев по руке, выводя непонятные узоры на коже. Лекса улыбнулась. — Спасибо тебе, Кларк, — она тяжело сглотнула, чувствуя, как внешне даёт слабину, — спасибо за то, что поверила, когда никто не верил. — Лекса… — выдохнула Кларк. Она встала из-за стола и подошла к Лексе. Ласково взялась за край подбородка, вынуждая поднять взгляд, и посмотреть на неё: — Это кто в кого ещё поверил, — девушка провела большим пальцем по нижней губе, гипнотизируя своими васильковыми глазами. Кларк потянулась к Лексе для поцелуя, заставив прикрыть глаза. И подарила ещё один трепетный момент из миллиона тех, что у них были, есть и будут впереди. Он был таким… таким сладким, нежным, тонким, наполненным безграничной любовью, и желанием показать: «Я рядом, и всё у нас будет хорошо». Облегчение — вот что приносят губы Кларк, вместе с её ласковыми руками на плечах, лёгкими поглаживаниями и невинными намерениями. — У меня ещё малиновый чизкейк для тебя, — шепчет Лекса, когда Кларк целует её в щёки, скулы и наглым образом усаживается к ней на колени, приобнимая за шею. — И я с удовольствием его отведаю, но исключительно рядом с тобой. Кларк целует её в нос, очерчивает нижней губой линию на её щеке, опаляя тёплым дыханием, нежится в объятиях, касается лбом виска, и от всего этого Лекса чувствует настоящее чувство безопасности и комфорта. Оно идеальное. Так тихо и спокойно вдвоём. Ей хочется, чтобы Кларк ощущала то же самое, чтобы знала, что она защитит её, что она может быть готова, что может довериться. И их уют — не временный, он выходит за рамки этого гостиничного номера, потому что они создают его сами, а их сердца греют друг друга. Лекса осторожно обнимает Кларк одной рукой, вдыхает запах её волос, утыкаясь в них носиком, и молча с улыбкой наблюдает за её действиями: она пододвигает к ним тарелку с десертом, разрезает его пополам и с удовольствием облизывается при виде белой, шоколадной сладкой начинки. Лекса знает, что её девушка всё это просто обожает. Кларк немного пачкает руку, когда откусывает кусочек, подносит указательный пальчик ко рту и сексуально облизывает его, причмокивая губами, совершенно не задумываясь над тем, какой эффект это оказывает на Лексу. Её вдруг тянет попробовать сладкое, словно это действительно то, что она любит больше всего на свете, как одно из необходимостей: Лекса мягко обхватывает ладошку Кларк и целует её в подушечки пальцев. — Ты полюбила сладкое? — комментирует Кларк, пряча улыбку у щеки Лексы. — Я полю… — Лекса внезапно замирает, делает глубокий выдох, желая всем сердцем сказать больше. Но слова даются тяжело. Она просто надеется, что однажды это будет легче и все её внутренние раны затянутся без шрамов раз и навсегда. Голубые глаза Кларк смотрят до ужаса влюбленно и заботливо, когда она поднимает свой взгляд. Из-за этого всё внутри неё бунтует и просит быть смелее, решительнее, просит открыть свои чувства, как и тогда в больнице. «Давай же, Лекса, это так просто». Вовсе нет. — Я, правда, хочу тебе сказать это, Кларк. Я хочу… Я… — Кларк целует её в уголок губ, поглаживая пальчиками по шее, быстро останавливая её бессвязную, ненужную речь. — Я знаю, — говорит она. — Твои поступки куда сильнее любых слов, так что не переживай, я могу говорить за нас двоих. Лекса мотает головой, прикусывает свою нижнюю губу и целует Кларк в челюсть, чтобы набраться решительности. Всё-таки все ответы в этой комнате, в синих, почти небесных глазах, в биении собственной грудной клетки и неосязаемой связи, которая тянется между ними, соединяя души тонкой нитью. Кларк и есть её храбрость. Лекса переворачивает ладошку Кларк, рассматривает «линии судьбы», с осторожностью проводя по ним указательным пальцем, а затем целует в самый центр, истинно веря в то, что они предназначены друг другу. — Малыш, — ей нравится, как глаза Кларк довольно загораются, когда она шепчет это, — дай я встану, хочу кое-что тебе показать. Кларк согласно кивает, поднимаясь с её колен. Лекса уходит за своей сумкой, чтобы достать оттуда свой старый потрёпанный блокнот, которому уже несколько лет. Находит в нём нужную страницу и идёт обратно к Кларк. Её девушка, кажется, прекрасно справляется с малиновым чизкейком в её отсутствие. — Я смотрю, ты время зря не теряла, — беззлобно протягивает Лекса, подходя ближе. Кларк выглядит более чем довольной. И Лекса не может удержаться от того, чтобы не провести рукой по золотистым волосам, чувствуя их шелковистую мягкость на ощупь. Её одолевает желание постоянно касаться Кларк, как если бы это раз за разом запускало сердце и продлевало ей жизнь. Может быть, в какой-то степени так оно и есть. Рядом с Кларк оно всегда бьётся иначе. — Ты оставила меня наедине со сладким, а это практически преступление, — с лёгкой улыбкой на губах, говорит Кларк. Лекса смеётся и целует своего ангела в макушку, заправляя прядь волос ей за ухо. — Не могу сказать, что я как-то огорчена данным фактом. — Это та черта в Кларк, которую она любит в ней особенно сильно. — Рада, что тебе понравилось. Кларк немного откидывается назад, направляя свой заинтересованный взгляд на блокнот в руке Лексы: — Что ты хочешь мне показать? Лекса делает шаг назад, обеспокоено открывая блокнот: — Это не будет просто, Кларк, но… я хочу прочесть тебе одно из стихотворений, что я написала. Она тяжело вздыхает, чувствуя, как волнение накрывает всё её тело. Её девушка смотрит на неё внимательно, а на её лице читается обожание, которое лишний раз даёт Лексе ощущение всего мира, даёт ей ощущение значимости и придаёт уверенности.

Любовь - это тайна, не подвластная нам. Она как загадка с труднейшим ответом. Не справиться с ней древнейшим Богам И не описать её великим поэтам. Любовь - это сказка с неизвестным концом, С самым скрытным развитием судеб. Она может родиться в месте любом, И не быть Вам судьями, люди. Любовь не имеет причины, чтоб жить. Она может возникнуть из вздоха. И никто не вправе друг друга учить Что любить человека — плохо...

Кларк встаёт с места, когда голос Лексы надламывается из-за воспоминаний, которые вызывает каждая строчка: прощание в аэропорту, долгая разлука, их первое признание у обочины…. Она мягко обхватывает блокнот, забирая его из её рук, и с невероятным трепетом в голубых глазах улыбается, безмолвно прося отдать себе этот тяжкий груз чтения.

Любовь велика и бывает безмерной. Она как лекарство для сердца, Она так безумна и бывает волшебной, Что позволит огню внутри разгореться. Любовь беспричинна, бесстрашна, сильна, Она выше стандартов, она всех мудрей, Не важны для неё пол, раса и имена, Ведь она зарождается в душах людей.

— Ты права, Лекса, эту ночь я никогда не забуду в своей жизни, — шепчет Кларк, откладывая блокнот в сторону. Она задувает свечки на столе, оставляя их посреди комнаты в ночном тусклом свете. Лекса наблюдает за Кларк, с уверенностью зная, что нужно сделать дальше. Нежно обвивает её талию рукой, собственнически притягивает к себе ближе, уничтожая лишнее пространство между ними: недостаточное, чтобы накинуться друг на друга, но приемлемое для того, чтобы быть открытыми для искренних слов. — Тогда в больнице… у меня было сотрясение мозга, и, возможно, ты не поняла, что я сказала… — Лекса думает, что она была полной трусихой всё это время, что её шрамы не нужно лечить, ведь Кларк действительно рядом и принимает её такой, какая она есть. И она лучше любого лекарства на свете. Она здесь, и она готова стать её. — Поэтому я хочу повторить… Лекса твёрдо удерживает затылок Кларк другой рукой, чуть ближе наклоняя к себе, до тех пор, пока их лоб и нос аккуратно не касаются друг друга. Судорожно вздыхает и, наконец-то, тихо произносит:  — Я люблю тебя. — А я тебя, Лекса, — Кларк мягко касается её губ своими, невесомо, как если бы она боялась причинить ей этим боль. — Никто не делал для меня столько, сколько делала ты, впервые познакомившись со мной. Ты стала для меня лучшим другом, любимой и моим человеком за все эти три года. Кларк смотрит уверенно и с ожиданием, и Лекса не смеет больше заставлять её ждать: — Пойдём… Лекса бережно спускает руку Кларк со своей талии, обхватывает её и ведёт в другую комнату с расстеленной большой тёмно-синей кроватью. Сглатывает. Поворачивается и смотрит в бездонные влюбленные глаза. Наклоняется и целует так, будто она — её источник воздуха после кислородного голодания. Это чувствуется искренне и нежно первые несколько секунд, что растворяют границы, всё время мира и оставшиеся мысли в голове. Нет ничего, кроме них двоих. Это их ночь. Кларк нежно проводит рукой по скуле большим пальцам, беспорядочно водя другой по талии Лексы. Её движения уверенные, решительные, просящие, и Лекса поддаётся им с удовольствием, подталкивая их к кровати. У неё непроизвольно скатывается одинокая слеза, падая на щеку, что становится неожиданностью для них обеих. Но Кларк не стирает её с лица, не пытается что-либо остановить — наоборот, они уменьшают расстояние между собой и сильнее притягивают друг друга. Кларк мягко спускает ладонь к воротнику рубашки, щекотно водит пальчиками по шее и целенаправленно кружит вокруг первой пуговки. — Тебе помочь? — Лекса улыбается сквозь маленький поцелуй, который оставляет на губах Кларк. — Да, — сладко протягивает Кларк, подводя Лексу к краю кровати, вынуждая девушку сесть: — Вот так намного лучше. Лекса скользит руками по талии Кларк вниз к бёдрам, немного приподнимая её платье, чтобы она смогла сесть к ней на колени. Целует её в подбородок, щечку, нос и возвращается к обольстительным, желанным губам, мягкость которых ей никогда не надоест оценивать. В них обеих разгорается страсть: бурная и всепоглощающая. Лекса ласкает языком нёбо девушки, взывая к однозначному, возбуждающему эффекту. И Кларк, в общем-то, невольно сжимает волосы на затылке в ответ на эти все эти действия. Её руки быстро расстёгивают верхние пуговки рубашки Лексы, массирующими движениями гладят плечи, исследуют немного выпирающие ключицы, а затем расправляются со всем остальным. Лекса судорожно выдыхает, когда её рубашка оказывается на полу, и смотрит прямиком в изучающие глаза Кларк: она выглядит явно в предвкушении. Между ними наступает пауза. Её девушка сексуально прикусывает губу, разглядывает пресс, тянется к нему ладошкой и скользит по каждому кубику, выводя лишь ей одной понятые узоры. Лекса ещё с первого раза поняла, что это больше всего вызывает в ней острое желание. Они никогда не заходили дальше. У неё кружится голова только от одной мысли, что губы Кларк могут прикоснуться к ней в районе живота. Она тяжело вздыхает, боясь потерять контроль над дыханием, и старательно тянется губами вперёд так, словно от этого зависит её жизнь. Но Кларк, кажется, настроена на более доминирующую роль в их сегодняшней ночи. Кларк отстраняется и надавливает на плечи, показывая, что она ещё не закончила. И Лекса хочет запротестовать, но её девушка проделывает столь соблазнительные вещи, что слова напрочь вылетают из её головы, оставляя в ней лишь одно умение — томно вздыхать. Это близко ко стону. Лекса откидывается назад, опираясь на одну руку, а другой всё так же придерживает Кларк за талию, не в состоянии отпустить её хоть на миллиметр дальше от себя. У неё широко распахиваются глаза, а дыхание сводит, как при высоте в тысячи метров, когда её девушка ладошкой спускается к низу живота — по всему телу моментально пробегает импульс, он резкий, оповещающий и показывающий ей, что она чувствует себя готовой. «Чёрт возьми, Кларк». Но она не говорит ни слова. У неё дико-дико бьётся сердце, точнее оно готово выпрыгнуть из груди, когда её теплая, милая и до ужаса распаляющая в ней желание Кларк встаёт на колени. Это поразительно странно. Но взгляд её девушки чувственный, заботливый и просто невероятный. Он такой… какому хочется подчиниться и понять, что будет в следующую секунду. Кларк осторожно расстёгивает замок на её джинсах и спускает их вниз, влажно касаясь губами коленки. Лекса мгновенно тянет её на себя, чувствуя лёгкое головокружение, потому что взгляд Кларк помутневший, а её светлые волосы взъерошены, и выглядит она довольнее, чем когда-либо, открыто наслаждаясь её ничем ни прикрытым смятением. Они вновь целуют друг друга, испытывая настоящее блаженство: нежное, яркое, неспешное, увеличивающее их близость к максимуму. Лекса шаг за шагом перенимает первенство Кларк в свои руки, находит застёжку на платье и в один миг решительно снимает его с неё, оставляя девушку в одном нижнем белье. Они перекатываются, игриво улыбаясь между поцелуями. Лекса прижимает Кларк спиной к кровати, ласкает языком её шею, целует ключицы, поглаживает руками талию, бёдра, двигаясь в распаляющих движениях. Наслаждается поглаживаниями на затылке, покусыванием губ и слетающим первым стоном с языка Кларк. Он стеснительный и блаженный. И Лексе это безумно нравится. Она практически мурлычет от небрежных движений Кларк в её волосах, когда их языки сексуально сплетаются, словно говоря: «Я хочу тебя». Это глубоко сотрясает, лишая рассудка, возвышает и прибавляет интимности, от которой ей хочется ощущать запах ванили полной грудью и вдыхать, и вдыхать, и вдыхать его, восполняя запас лёгких кислородом. Этот кислород иной, он движет Лексой, позволяет ей быть ближе к Кларк, ласкать её тело, быть зависимой. И немного взволнованной. Её лифчик как-то уж слишком быстро был снят ловкими руками Кларк. Вот только она сама особо с этим не торопилась. Ей необходимо было разрешение, спокойствие и уверенность в глазах напротив: — Лекса, ты дрожишь, — замечает Кларк, удерживая Лексу за шею, когда их носы едва ощутимо соприкасаются. — Всё нормально, Кларк. — Лекса врёт. Лекса боится причинить вред и сделать что-то неправильно. — А ты, ты в порядке? — Да, — шепчет она практически в губы, поглаживая Лексу по волосам, — да, я в порядке. Просто продолжай. — Хорошо… — отвечает Лекса и захватывает губы Кларк в мягком поцелуе. Её пальчики находят застёжку лифчика, расстёгивают его, аккуратно снимают, оставляя девушку в одних трусиках. Сердце делает кульбит. Лекса мягко отрывается от Кларк, оставляет влажный маленький поцелуй на её горящей щеке и под внимательный синий взгляд, очерчивает губами дорожку по коже, вниз к груди. Она начинает с едва заметных движений, осторожных, заботливых, ласково вырисовывая круги своим языком, на что Кларк незамедлительно реагирует протяжным вздохом, очаровательно радующий слух Лексы: он лишний раз напоминает, что реальность вокруг них давным-давно разрушена. Да она и никогда не была им нужна. Лекса уже видела обнажённую Кларк, для неё это своеобразный вид искусства в единственном экземпляре, неповторимый и специально предоставленный лишь ей одной. Может быть, поэтому она смело стягивает нижнее бельё со своей девочки, трепетно поглаживая кожу в районе живота. Кларк, естественно, помогла ей с тем же. Они соприкасаются телами, и Лекса даёт Кларк время привыкнуть к этим ощущениям, целует её в подбородок, скользит языком по шее, к уху, довольствуясь дрожью девушки под ней. Делает всё, чтобы ласки довели её до восторга, до пика желания, до очередного стыдливого стона. И она его получает, ухмыляясь сквозь дорожку поцелуев на животе. В комнате становится невыносимо жарко под тактильным осязанием друг друга. Мозг перестаёт нормально функционировать, потому что Кларк невероятно милая, смущенная, родная и желанная, и Лексе хочется попробовать всю её на вкус, прочувствовать каждый отклик на любое касание, на любой поцелуй и заботу. Она со всей нежностью, что в ней существует, бережливо протягивает руку к самому-самому низу живота, немного раздвигая её ноги коленкой. Касается. Смотрит в голубые немного испуганные глаза, в лунном свете взгляд которых меняется с напряженного до ласкового, доверчивого. Лекса замечает, как Кларк слегка вздрагивает и расслабляется, когда она делает небольшое движение просто, чтобы проверить реакцию, а её зрачки внезапно сильнее становятся ближе к радужке, выдавая желание, безмолвно умоляя не останавливаться. И Лекса, очевидно, теряется в который раз. Ей нравится блуждать в отголосках своего разума, будучи загипнотизированной Кларк. Она дарит какое-то солнечное чувство, светлое и до боли ангельское, такое, что возвышает до небес. Честно говоря, Кларк её просто окрыляет, и пусть это только на словах, но птица любви точно существует хотя бы внутри её грудной клетки: она бьётся о прутья в попытке соединиться со своей половинкой. Которая находится у Кларк. Лекса целует её вновь: влажно, сексуально, немного пошловато, удивляясь собственной дерзости. И медленно двигает рукой, прижимая податливое, хрупкое тело своим. Кларк оцарапывает её плечо ноготками, постанывает, поскуливает прямо в губы, заставляя Лексу заняться ласканием шеи языком. Это моментально меняет атмосферу в комнате. Всё становится вмиг чересчур жарким, потным, сумбурным, под рваное, хриплое дыхание Кларк. Лекса не знает, как ей совладать с собой и сделать всё менее ощутимым, поэтому она решает следовать за реакцией тела под ней, потому что Кларк — Кларк выглядит близкой к тому, чтобы навсегда переступить черту и разрушить любые границы. Она изумительно пахнет, уверенно двигается навстречу, шепчет: «Всё хорошо, ты можешь», и она… она готова. Лекса поднимает взгляд, и с волнением в сердце, входит в девушку двумя пальцами.  — Лекса! — Кларк хрипло, болезненно вздрагивает, откидывая голову назад, зажмуривая глаза. И это совсем не похоже на удовольствие. Лекса замирает. Но не пугается. — Малыш… — Для Кларк она должна быть сильной и максимально нежной. Лекса должна быть уютом и защитой для своей девочки. — Лекса, стой, — она внезапно ёжится в её руках, издавая плаксивый, хныкающий звук. — Мне… мне больно. У Лексы всё внутри содрогается от этих слов. У неё у самой был лишь небольшой дискомфорт впервые — она не проходила через такое. Но сейчас Лекса однозначно ощущает всё то же, что и Кларк, в несколько раз сильнее, ярче и душой, и телом. — Тише, малышка, я с тобой, — ей до ужаса хочется взвыть от неприятного чувства в груди, но она держится, уверенно смотрит в глаза своей девушки и, дрожа, соприкасается с ней носиком. — Я с тобой, слышишь? Я люблю тебя. Я люблю тебя и всегда буду рядом. — Да, — она судорожно скулит, тяжело сглатывая. Лекса наблюдает за тем, как в её глазах блестят слёзы, но из-за своего положения ничего не может с этим сделать. — Я не… я не думала, что… Прости. Я тоже тебя люблю. — Тебе не за что извиняться, ангел мой, — даже в этой ситуации Лекса не может перестать умиляться голосу Кларк и её бессвязной, приглушенной речи, законченной на трёх фееричных словах. — Сосредоточься на мне, пожалуйста. — Лекса нежно-нежно касается губами подбородка Кларк, когда она делает пробное, осторожное движение рукой. — Я не хочу причинять тебе вреда, верь мне. И Кларк верит, верит, сжимая её волосы до боли. Лекса думает, что это неосознанно, и что в какой-то степени эта боль — сладкая, заслуженная. Она напоминает ей, что движения должны стать гораздо мягче, губы — ласковее, а взгляд — заботливей, чтобы подарить своей девушке всё удобство, уют и тепло мира. Но Кларк тяжело, она видит это. — Можем... можем мы просто обняться? — глаза Кларк просящие и до предела виноватые. Лекса вздрагивает от неприятно окутывающих её сердце волн. Всё возбуждение сходит на нет — его вытесняют другие, более глубокие чувства: страх и волнение за любимого человека. — Всё хорошо… — шепчет Лекса, касаясь губами ушка Кларк. Их тела плотнее прижаты, руки блуждают, изучают друг друга, возобновляют прежнюю атмосферу. Лекса скользит ладошками по внешней стороне бедра, подхватывает Кларк, приподнимая её выше. — Лекса? — Я собираюсь позаботиться о тебе, — твёрдо отвечает Лекса, водя носиком по шее Кларк, чувствуя её объятия на плечах. — Хочу, чтобы ты расслабилась… Она даёт Кларк насладиться их простым нахождением рядом с друг другом, даёт успокоиться и ощутить, что она рядом. Она просто даёт ей почувствовать себя. А затем начинает всё сначала: лёгкие поцелуи, мягкие касания, осторожные, распаляющие движения, возрождающие желание. И никакого страха, испуга или волнения. Только забота. Лекса вкладывает в каждый свой взгляд, поглаживание, прикосновение — исключительно любовь, нежность, тепло, потому что сегодня их первая ночь из тысяч предстоящих, и страсть — это последнее, что стоит включать в их бесконечные ласки. Она спускается ниже и помогает Кларк действительно забыться, расслабиться, под скользящий, влажный язык вдоль её тела: по впалому животу, груди, внутренней стороне бедра. Лекса ласково заботится о Кларк, чувствуя, как вот-вот и её девушку настигнет самый первый, неописуемый оргазм в её жизни. Ей нравится ухаживать за ней, наслаждаться её вкусом, упиваться им и трепетным взглядом, ощущать хватку в своих волосах, слышать хрипловатый, удовлетворенный стон и прижиматься сильнее, с удовольствием продлевая сладкий для них обеих момент. Этой ночью они угасают, как феникс, и возрождаются заново: счастливые, довольные, влюбленные, познавшие и боль, и уединение друг с другом. — Лекса… — Кларк взрывается мелкой дрожью, и от хриплого, приглушенного звука в ней самой распаляется невообразимое удовольствие. Она не может не простонать в ответ, это слишком… слишком красочно. Кажется, словно она сходит с ума в какой-то лихорадке. Её девушка притягивает её для поцелуя и специально задевает коленом, и Лекса знает, чего пытается добиться Кларк. Она, чёрт возьми, очень даже не против. Лекса комкает в руках одеяло, выгибается и смущенно осознаёт, что она — безусловно громкая, влажная, находящаяся в двух шагах от того, чтобы кончить. Кларк переворачивает их и приятно нависает сверху, её взгляд изучает и пытается понять, как лучше всего двигаться и преподнести удовольствие. И, оу, она понимает, она прекрасно понимает, идеально соприкасаясь с точкой Лексы так, что та чуть не теряет сознание. Лекса придерживает Кларк, зарывшись в золотистые волосы, широко распахивает глаза, ощущая волны, что вдоволь заполняют её и избавляют от чувства наполненности: — Ах! Кларк, — она, очевидно, слишком быстро достигает края, переступив через него. Это чувствуется необычно, с Кларк всегда всё необычно. Это можно даже описать словом восхитительно, потому что Лекса пребывает где-то во вселенной глаз своей девушки, созерцая в ней синие звёзды, медленно возвращаясь в реальность. Кларк ухмыляется, разглядывая её реакцию. Лекса второй раз испытывает подобное при ней, но именно это — первый, когда она наблюдает, словно сканируя и запоминая каждое изменение: в лице, в дыхании, в теле. — Ммм, мне нравится, как ты делаешь это, — Кларк томно, сексуально протягивает слова, соблазнительно гладя пресс спускающейся с пика наслаждения Лексы. Она с улыбкой шумно выдыхает в ответ, пытаясь восстановить дыхание, чтобы произнести хоть слово. В ушах звенит, а по телу распространяется теплая, приятная истома, благодаря которой Лексу одолевает желание устало прикрыть глаза. — Ну… Теперь ты с лёгкостью можешь заполучить это от меня, — её голос слишком довольный и слабый, и он дрожит, — если, конечно, постараешься как следует… — Я буду очень стараться, ты ведь будешь помогать мне в этом? — Кларк осторожно ложится рядом, мягко кладя голову на плечо. — Обязательно, — хихикает Лекса, обнимая её, целует в лоб и накрывает их одеялом. — Ты точно в порядке? — Лекса, я думаю, что ответила тебе на этот вопрос, когда твоя голова была между моих ног. Лекса чувствует, как щеки и уши моментально начинают гореть с удвоенной силой от смущения. — Кларк… — Да, я полагаю, что я куда больше, чем в порядке. — Моя самооценка поднята, спасибо. — Обращайся, — Кларк придвигается ближе, утыкаясь в неё своим носиком. — Я люблю тебя, Кларк. — И я тебя, Лекса.