Опалённый мотылёк;

      Абрахам уже поднялся, чтобы уйти, когда старичок удержал его костлявой рукой, правда, маг на автомате перехватил его руку. — Успокойтесь, Господин, я просто хочу вам предложить чаю из местной флоры и фауны, он очень вкусный. — Абрахам в этом сильно сомневался. — Я здесь один, давайте поговорим, пообщаемся, расскажете новости. — Он сделал просящие глаза. Маг тяжело вздохнул и кивнул старичку, и он вприпрыжку побежал на свою кухню за чаем. Тишина была ватной и давила, а Абрахам отложил книгу магов и занялся изучением животных.       «Сайрик — маленькая птица, напоминающая королька, но его перья остры как лезвие, а яд, словно кислота, сжигает кожу. Уровень магии одиннадцатый, легко поддается контролю. Они размножаются в самые холодные периоды мирта.       Пьянь — змея с шипами по всему хребту, шустра, длиной два метра, функции: душит, оглушает ультра звуком, обладает скоростью, яда не имеет, размножается летом. Гнезда вьет в заброшенных домах. Уровень одиннадцатый, подается легко контролю.       Мышь-зомби, оружие — зубы и когти, функции: в зубах находится вирус, который ведет к смертельному заболеванию, уровень одиннадцатый тоже, легко контролируется начинающими, а опытным те более.       Филт напоминает собой филина, владеет гипнозом очень агрессивен, не любит большое скопление народа, а тем более подчиняться магам, жестоко мстит при случае; уровень девять, сопротивляется контролю, иногда срывается и может вас настигнуть своими мощными ногтями или клювом», — на этом маг услышал шаркающие шаги старичка, и он нес уже на старом подносе две чашки с ароматным чаем, от них исходил великолепный запах. — Пейте, Господин. — Сказал он и присел напротив, почесывая переносицу. — Что вам рассказать? — спросил Абрахам, смотря в пустоту и грея руки на чашке чая. Он сделал опасливо глоток: — Ну, во-первых, на поверхности окончилась война. — Старичок положил рядом с магом сладости. — Любите сладкое? — Маг рассеяно кивнул, может, даже не слыша вопроса старичка. — Во-вторых, Леонид теперь вне закона, за ним ведется охота. — Старик подался вперед. — А кто за ним охотится? — Абрахам посмотрел в его глаза, в которых горел алчный огонь любопытства. Маг лишь пожал плечами и, допив двумя глотками чай, проверил оружие на поясе. — Простите, мне надо идти. — Ответил он, и зал наполнился холодом мирта. Он шагнул в промежуточные коридоры между городами и, идя под сильным ветром, смотрел, где бы ему остановится. Вскоре на его глаза попала вывеска таверны «Ядом не кормим». Маг улыбнулся и, выйдя из промежуточного коридора, толкнул двери. Он увидел до блеска начищенный небольшой зал: столы, словно только что снятые с витрин, только как все они имели мрачные тона, появился черный цвет с вишневыми прожилками. Маг передернул плечами; столиков было не больше десяти, и три из них были заняты. Он, недолго думая, присоседился к сидящим магам, спросив: — Я вам не помешаю? — они поспешно кивнули. Не любили они своих лидеров, и удивительно, что Абрахам здесь потерял в дешёвой пивнушке или совсем обнищал, хотя считался лучшим наемником. Все эти мысли пробежались в головах сидящих, и Абрахам усмехнулся. — Возможно, мои друзья, не надо причитать, у нас элита не так задирается, как вся знать на поверхности. — Маг сделал пару жестов, и ему принесли пиво, еще пенящееся, и соленую рыбку. Он сделал глоток и зажмурился от наслаждения — пиво здесь было вкусное, пусть и без изысков. А хозяин прикидывал, сколько сдерет с Абрахама. — Господин, у нас есть пиво, привезённое из из-за рубежа. — Абрахам улыбнулся благодарно и покачал головой. Хозяин разочаровано вздохнул. — А хотя… давайте угостим гостей. — Мужичек среднего роста засуетился, гоняя свою прислугу. А прислуга состояла из призраков. Он увидел знакомую девочку с черными глазами, которая подошла к нему кошачий походкой, злобно сияя глазками. — Вот мы и встретились. — Прошипела она. — Сколько лет сколько зим. — Усмехнулся маг. — Селен, иди за пивом. — Приказал хозяин, а Абрахам к нему обратился. — Шота, убери ее из прислуги на время моего присутствия. — Мужчина кивнул, прекрасно понимая, как мстительны призраки, а если с Абрахамом что-то случится — из него все внутренности вытащат, на верху ходят слухи, что к нему часто захаживает избранный. Он щелкнул пальцами, и девушка истаяла, бросив на Шота обиженный взгляд. Один из магов с усами усмехнулся, поинтересовавшись: — Чем вы досадили этой маленькой девочке?  — Чем можно досадить живому человеку в основном во время войны? — но мужчина продолжал расспросы: — Убили ее семью или… — Он замялся, но сказал, — изнасиловали? — Маг тяжело вздохнул, было ли ему стыдно, скорее всего, нет, лишь какой-то осадок остался на душе. — И то, и другое. — Ответил он, отпивая пиво. — Сначала насиловали ее мать все по очереди, правда, на ее счастье — нас всего было трое, а потом пытали, а когда ничего интересного не узнали, сожгли на глазах одиннадцатилетней девочки всю семью. Хоть она рыдала, прося оставить близких в живых. А ее продали в рабство, потом я случайно услышал, что она покончила собой, не совладав со своим горем. Думаю, и в рабстве над ней неплохо поиздевались. — Абрахам закатил глаза. — Эх, не сладка работа наемников. — Крякнул мужик, вставая. — Ну-у. Соглашусь. Так что поэтому никому не советую ударяться во тьму или в свет, во тьме много крови, а в свете дотошная святость: не убей, не обидь, а давайте я вам помогу? Да и совесть грызет, если кому-то навредить. — Наша задача хранить равновесие. — Сказал мужчина с лысой головой и сероводянистыми глазами. — Некоторые срываются. — Ответил Абрахам. — А вы сорвались? — заинтересовался третий, сидевший до этого тихим и мрачным. — Было дело. — Ответил он уклончиво. — А как искупить свое нарушение? — Абрахам уже пристальнее стал смотреть на мужчину: он был щупленьким, волосы были взъерошены, и в глазах столько боли. — Почему вы этим интересуетесь? — спросил маг, смотря на собеседника испытующим взглядом. — А можно поговорить один на один? — Попросил он, и когда Абрахаму удалось сорвать маску, то увидел молодого парня лет двадцати двух. — Ну, пойдемте. — Сказал он отрешено. — Только пообещайте, что избранный не узнает и вообще… совет. — Маг рассмеялся. — Господи, вы просите помощи у одного из членов совета. — Он доверительно улыбнулся. — Ну, тогда, можно, я пойду? — Бросил он растеряно, только Абрахам сжал его руку железной хваткой. — Не бойся, это останется в тайне, все равно рано или поздно найдут нарушителей и лучше это исправить, пока с поличным им не попался. — Он повел его наверх по ступенькам, взяв ключи от номера. Комната встретила их легким пламенем в хрустальном шаре, освещающим помещение, а еще несколько открытых огней грели жилище, в углу стояла кровать с чистым постельным бельем. Он пригласил гостя сесть. — Что же вы натворили? — Поинтересовался Абрахам, скрестив руки и встав с постели, подойдя к крошечному окну, за которым клубился туман. — Я не мог удержаться от того, чтобы не спасти каждого, на войне я всегда лечил, но на отрез отказывался убивать, если, конечно, не набросит оковы избранный, и вообще, всегда делал лишь добро, уничтожая темных, спасая пленников, рискуя своей жизнью. — Ответил он. — Твоя ситуация лучше моей. — Сказал Абрахам, не поворачиваясь к собеседнику и что-то вырисовывая пальцами на застывшем стекле. Абрахам стоял в пол оборота к собеседнику и крепко задумался. — Что ты творил много добра, это — хорошо, сейчас свет нужен миру, а вот то, что убивал просто так темных — это уже плохо. — Он говорил медленно, словно все еще находился в раздумьях, а потом резко повернулся к юному магу, и парень соскочил, смотря напряжено на Абрахама, готовый отразить любую атаку, вот только страх к нему лип, как мокрица, стирая в пыль всю уверенность. — И убивал ты исподтишка, низко. — Продолжал он. — С чего вы взяли?! — парень поежился то от холода, но скорее от бесстрастного взгляда мага. — Видно по тебе. Даже не знаю, что посоветовать. Но, первым делом, не трогай больше темных, если на рожон не лезут. Мы должны хранить равновесие, а не нарушать его. Убивать без причины не имеем права. Все относятся относительно дружелюбно, но, если начать убивать направо и налево, темные могут взбунтоваться и пойти на нас войной. Это, конечно, не страшно, мы выстоим, но такой исход нежелателен. Если убиваешь, то хоть создай видимость причины. Предъяви обвинение или еще что-то. Как тебе это смыть со своих рук? Перестать делать добро, а лучше — просто невысовыватся. На тебе не так много жертв, иначе об этом мы уже бы знали, или можешь помочь в стычке темным, тоже своего рода искупление…, но лучше больше не высовыватся, если нет причины или приказа сверху, а так — молодец, миру надо нести добро, но при этом не ломая хрупкое равновесие. Балансируй темные дела со светлыми, сделал добро — соверши зло, а лучше — просто созерцай, наблюдай и вмешивайся только в крайних, на твой взгляд, случаях, но не злоупотребляй, прежде хорошо подумай, — парень кивнул и вышел в город, оставив Абрахама.       В комнате на удивление дышалось легко, не смотря на пронизывающий ветер. Город загорался огнями ночных светлячков, словно россыпь красных точек на сером небе, и он стоял и просто любовался красотой танца светлячков. Мимо иногда пробегали твари, но игнорировали его, спеша по своим делам или чувствуя, что это им не по зубам. Его плеча легко коснулись, и он резко обернулся, обнажив шпагу. Девушка отскочила, пискнув: — Простите, я не хотела вас напугать. Просто впервые зашла в мир теней и заблудилась, не поможете? — спросила она, дрожа от ветра, как осиновый лист. — Тебе уже пара на поверхность, домой. — Девочка замотала головой и ее косички запрыгали. — Мне не куда возвращаться, бандиты разграбили дом и сожгли его, а родственников угнали в рабство. — Абрахам накинул на ее плечи свой плащ, пусть он продержится не долго, но согреет ее. — Как же ты уцелела? — спросил сарказмом Абрахам, оперевшись на холодную стену дома. — Я со страху прыгнула сюда, а достать меня здесь они не могли. — Шпага вернулась в ножны. — Кто из родителей у тебя принадлежит сумраку? — Она замялась, но ответила: — Я не знаю, я им не родная дочь, они оба светлые. — Девочка опустила взгляд. — То есть приютили, и комиссия в тебе не распознала мага сумрака. Как-то странно это все, тем более, среди комиссии всегда есть дети мира теней. — Он с недоверием посмотрели на нее. — Меня подбросили еще младенцем, и они решили не оформлять документы, заявив всем, что я им родная дочь. А у нее как раз случился выкидыш, и легенда срабатывала. — Продолжила она, а Абрахам наблюдал, как растворялся плащ. — Хорошо. — Он взял ее за руку и вышел с ней из мира теней в лесу, на который спустилась ночь. — Я передам тебя совету, пусть решают, куда тебя пристроить. — Продолжал он, ведя ее к дому феи. — А они спасут родителей? — маг ответил отстранено: — Возможно. — Только все это ему казалась странным, и в голове всплывали какие-то события пятнадцатилетней или двадцатилетней давности. Он осторожно открыл двери и велел шёпотом: — Не шуми. — она кивнула и на цыпочках прошла с Абрахамом в комнату, где Лилия и Максим играли в карты. Они обо ойкнули, увидев наставника. — Мы уже ложимся. — а новоприбывшая радостно сказала: — Есть ровесники, — Абрахам кивнул. — Детский сад целый. — Максим обижено поджал губы: — Мы не детский сад. — При этом он с такой серьезностью это заявил и еще подкрепил взглядом. Маг прыснул в кулак. — Все, принимайте гостью. У вас еще неделя домашнего уюта, потом — снова дорога. — Он посмотрел: — А если ослушаетесь, отправлю вас к Любителям мяса, а точнее, Максима — на встречу, — он выдержал паузу и закончил, — на кладбище, на встречу с покойниками. — Маг изобразил страшную гримасу, искривил губы в злобном оскале, сощурив глазки и показав когти. Максим фыркнул: — Напугали, весь дрожу, я уже даже по ним соскучился. — Он мечтательно посмотрел в потолок. — Тишина, в кроне деревьев завывает ветер, слышатся вой волка или карканье одинокой вороны, темнота, вокруг — ни души, и ты крадёшься, как хищник за жертвой, между одинокими могилами, печально смотрят памятники, кто-то скребется о крышку гроба. — Новенькая пискнула. — Хватит, страшно же. — Абрахам разочаровано вздохнул и ответил, смотря на луну: — Плохая из меня бабайка, хоть вид бы сделал, что испугался. — Лиля и Максим засмеялись, так это, конечно, смотрелось. — Вот еще смеются, что прикажешь с ними делать? — Спросил он, посмотрев на Новенькую, а потом спохватился — Ты, наверно, голодна? Как тебя зовут? — Лиля крикнула: — Я принесу съестное! — она юркнула в коридор. — А я…, а я принесу тюфяк и застелю его. — Следом скрылся Максим, и Абрахам крикнул им в до гонку: — Только не шумите. — А девочка засмущалась. — Меня Магдалена зовут. Можете Маги называть. — Он кивнул. Заодно всплыла история с пропавшим младенцам. Отец девушки был еще юн, почти возраста Абрахама, на тот момент. Он славно пал в бою под мечами светлых и перед смертью прохрипел: — Найдите дочь, она — маг сумрака. Ее мама умерла в родах, и она осталась у бабушки. А бабулька оказалась темной и заявила, что бросила ребенка у дверей какого-то дома, мол, зачем ей лишняя обуза в виде ляльки. А у какого дома кинула уже забыла, — вот тогда многие маги сбились с ног, ища этого ребенка, но безуспешно, и в итоге решили, что ребенок помер, и замяли это дело. Вот и пропажа обнаружилась спустя пятнадцать лет. «Весело развлекаешься судьба, мне бы твои развлечения.» Вот как бы этого подростка ему не поручили воспитывать, мол, сам нашел, сам занимайся. Лиля принесла еду, а Максим стелил ей кровать. Абрахам сидел на полу и наблюдал за процессом. — Слушай, не знаю, как тебя зовут, — обратился мальчик к девочке. — Полезай на мою кровать, а я на полу посплю, что-то я в последнее время очень добрый, надо это исправлять. — Сказал Максим с улыбкой. — Успеешь еще назлодейничаться. — Ответил Абрахам, доставая трубку и набив табаком, стал медленно курить. — А мама говорила, что табак вредит здоровью. — Встряла Маги. — А еще рядом с детьми курить нельзя. — Только Максим ее круто оборвал: — А знаешь, со своим укладом в чужой монастырь не лезут. Мелкая еще указывать старшим. — Столько льда звучало в его голосе. Маги сжалась, смотрела на него затравлено, а Абрахам не вмешивался, пусть сами разбираются. — Максим, зачем ты с ней так резко? — Возмутилась Лилия. — А Вас, Дочь Одина, никто не спрашивал. — Ответил он тем же холодным голосом. — Ну и ладно. — Обиделась она. — Все, я с тобой больше не разговариваю. — Максим фыркнул: — Больно надо. — Он залез под одеяло. — Опять свои колючки выпустил, как ежик, хотя не, ёжик лучше тебя, он их выпускает, когда защитить себя пытается. — Буркнула она, намазывая варенье на хлеб. — Ребята, не ругайтесь из-за меня. Я могу уйти. — Тут подал голос Абраха. — Сиди. Они всегда так. Все, чтобы через сорок минут все спали. — Он покинул детскую.