Каждую среду сквозь оптический прицел

      Жерару казалось, что время замерло, а он сам оказался в каком-то вакууме, где нет никого и нечего кроме него, Гилдрартса и тени свернувшейся клубочком у ног человека. Вот только человека ли? То, что сейчас предстало взору Фернандеса, казалось бредовым сном, шуткой воспаленного сознания, но никак не реальностью. И все же мужчина твердо знал, что он не спит и не бредит — это происходит с ним здесь и сейчас.       — Еще раз повторяю свой вопрос — кто ты?       — Я Гилдартс Клайв, — незамедлительно последовал ответ. — Человек, что подарил тебе твою любимую снайперскую винтовку и научил с ней обращаться. Тот, кто много лет помогал нашей группировке выживать, но однажды ушел и не вернулся.       — Если это так, то ты давно должен уже быть трупом, — Жерар чувствовал, как его руки стали мокрыми, а пистолет внезапно оказался слишком тяжелым, чтобы удерживать его. Это становилось все опасней, но он все еще не мог нажать на спусковой крючок — что-то сдерживало его, заставляя просто смотреть на давнего знакомого, ничего не предпринимая.       — Тогда почему ты не выстрелишь? — кривая усмешка исказила губы рыжеволосого мужчины. — Не потому ли, что у тебя остались сомнения? Да, тени могут принимать обличие тех, кто умер, но делают они это только ночью, когда измотанные человеческие души особенно слабы и подвержены влиянию. В тот самый момент, когда их можно соблазнить, запугать, заставить чувствовать себя виноватыми и желать освобождения. Но это происходит лишь ночью, ты и сам это знаешь. Сейчас же светит солнце, а я не пытаюсь тебя ни в чем обвинить. Именно это порождает твои сомнения, так ведь?       — Все могло измениться, — Жерар продолжал удерживать старого знакомого на прицеле, хотя с каждым мгновением делать это было все сложнее. — Ничто не стоит на месте, все развивается и тени тоже. Ты можешь быть новой формой, более опасной… И если это так, уже ничто не спасет выживших.       — Благоразумные слова… Пока есть сомнения, ты можешь выживать. Это правильно. Никогда не переставай сомневаться, никогда не переставай думать и размышлять, иначе присоединишься к армии мертвых. Ты же тоже видишь это… У большинства выживших души давно мертвы, они всего лишь пустые оболочки, которые не могут перестать двигаться. Это проклятье тех, кто смог пережить войну и то, что последовало за ней.       — Почему я должен верить тебе? Почему не должен нажимать на спусковой крючок? Зачем мне слушать твой бред?       — Тебе нужен всего лишь повод, так ведь? — рассмеялся мужчина, переставая поглаживать тень и доставая из-за сапога большой охотничий нож. — Ты ведь знаешь, чем люди отличаются от теней?       — На наших жилах течет кровь, а после смерти плоть не превращается в черную жижу, — кивнул Жерар, наблюдая за тем, как Гилдартс медленно проводит острым лезвием по своей ладони.       Фернандес затаил дыхание, его лоб покрыла испарина, сердце замерло, не желая снова биться. Сейчас все решиться и он либо выпустит пулу в лицо Клайва, либо опустит оружие и уверует в чудо. Неужели кто-то смог выживать среди Теней так долго? Это невозможно! Да и сами Тени не поддаются дрессировке, их нельзя приручить… Но тогда почему одна из них сидит около ног человека, словно преданная собака       Капли алой крови упали на пол, расплываясь красивыми кляксами — завораживающее зрелище.       — Что скажешь теперь? Тень я или все-таки человек?       Тихий смешок Гилдартса заставил Жерара вздрогнуть и прийти в себя. Оторвавшись от лицезрения кровавых капель, мужчина поднял взгляд на старого знакомого. Сомнений стало меньше, но они все еще оставались, терзая душу снайпера. Этот человек обладал внешностью, голосом и знаниями Клайва, но был ли он тем, за кого себя выдает? Несмотря на эти мысли, Фернандес опустил пистолет, решая, что нужно выслушать то, что ему хотят сказать.       — Почему? Почему ты не вернулся? Где ты был все это время? Столько всего произошло… Ты был нужен нам… Зачем появился сейчас? Почему именно передо мной?       — Столько вопросов, — улыбнулся Гилдартс, позволяя тени слизать кровь с его руки. Жуткое зрелище, особенно если знать, что эта тварь может без проблем разорвать здорового, полного сил человека. — Ты всегда был любознательным, умел рассуждать и здраво мыслить, твоя душа жива, в ней сохранились чувства и надежда. Потому-то ты и заботишься о малышке Венди… Ты чувствуешь ответственность перед ней, осознаешь, что нужно защищать слабых. Другие предпочитают выживать сами и ценят лишь силу и пользу, которую могут принести другие. Их нельзя за это винить, все мы стремимся выживать…       — Я так понимаю, это ответ на вопрос, почему ты появился именно передо мной? — Жерар опустился на пол, при этом, не спуская взгляда со старого знакомого.       — Да, именно так. Что же касается того, где был и почему не возвращался, этот вопрос более сложный… Но я попробую на него ответить, тем более, что время у нас есть.       — Ошибаешься, скоро мне нужно будет возвращаться в убежище.       — Понимаю, ты не можешь оставить сестру и не только её, так ведь? — в глазах Гилдатса появился хитрый огонек, словно он знает о главном секрете Жерара. — У тебя есть то, что не дает твоей душе умереть окончательно, то, что заставляет тебя жить. Да, ты прав, тебе придется вернуться, но до этого мы поговорим. Это важно…       — Тогда говори, — Ферандес давно понял, что Клайв не вернется вместе с ним в убежище, более того, он не был уверен, что Гилдарса примут обратно. Еще никому не удавалось пережить ночь и вернуться — неизвестно, как другие отреагируют на подобное.       — Я не возвращался, потому что считаю, что просто выживать глупо. Нужно понять, кто наш враг и враг ли он. Лишь узнав, кто такие тени можно с ними бороться и начать жить по-настоящему, а не существовать. Я знал, что другие не поймут, а потому ушел в этот сектор города, осознавая, что-либо сдохну, либо добьюсь успеха.       — И что же ты выяснил?