Близнец для меня (Larry Stylinson)

∞ ξсли с головой погрузиться в мир природы, то можно почувствовать каждой клеточкой тела истинную красоту каждого сантиметра двадцати девяти процентов земной поверхности ― лесов. Когда сладостный аромат солнца, сочной травы, хвои и пчелиного меда заполняет легкие, кажется, будто жизненная сила расплывается по венам и питает больную душу своим светом. Не каждый может постичь этой глубокой, и одновременно по-деревенски простой прелести. Волнующей и заставляющей изливаться каждую, путь даже самую маленькую клеточку тела фонтаном жизни. Но когда ты болен и родные со дня на день ждут твоей кончины, понятие прелести приходит само собой, пусть даже тебе шестнадцать и ты обычный тинейджер с необычной судьбой. И безумно больно, когда родители прощают тебе пакости, непростительные другим детям. Когда они улыбаются сквозь слезы и тихо шепчут: "Ничего, родной. Это мелочи". Так и хочется вскочить и горячо воскликнуть: "Да что с вами такое?! Опомнитесь, я такой же, как и все!". И когда эти слова все-таки срываются с твоих уст, ты видишь, как содрогается от слез мама и как прячет мокрые глаза отец. Именно в такие моменты приходит осознание всей безнадежности и обреченности ситуации. Ты сочетаешь в себе реализм и невероятную наивность, которая проявляется редко, но своим появлением уничтожает окружающих тебя людей. Они смотрят в твои сияющие глаза и с каждой секундой все больше осознают, что никогда не смогут ударить тебя острым ножом правды. Они знают наверняка, что если наивность окрылила тебя бесплотной надеждой, а потом обязательно кинет на мокрый асфальт с огромной высоты и оставит умирать совершенно одного, и эта боль будет в тысячу раз сильнее, чем от "ножа правды". Но они все равно не посмеют сказать тебе об этом. Ради твоей редкой улыбки. А потом ты сидишь и смотришь на луг перед недавно купленным домом, думаешь о каждом моменте своего жалкого существования, о превосходстве природы над тобой. Природа. Что это? Почему она властна над нами? Почему одни богаты, а другие бедны? Они здоровы ― а другие больны? Или на все "воля божья"? Но природа так красива, так прекрасна, что невольно ей прощаешь то, что она сделала тебя изгоем, обузой. У тебя нет друзей, а их присутствие и поддержка, возможно, дали бы тебе уверенность в завтрашнем дне и надежду. Но когда рядом только родители, которые, ты видишь, мучаются с тобой (от чего еще больше хочется умереть), краски блекнут и ты просто существуешь, отдав себя природе без остатка. ∞ ― Мам, зачем все это? ― устало спросил Гарри, потирая висок круговыми движениями. ― Ты не понимаешь, что это значит для нас? ― женщина села на колени перед сыном, смотря на него своими большими зелеными глазами. Было странно сидеть здесь и говорить о спасении, когда понимаешь, что сердце может остановиться в любой момент. ― Я понимаю, что парень может зря умереть. ― Не говори так, Гарри. Это шанс. ― она сжала руки сына в теплых ладонях. Гарри знал, что сделает своими словами больно матери, но решил, что будет ещё более ужасным сыном, если не скажет этого. Этот парень, имени которого Гарри пока что не знал, дал его родителям обманчивую надежду, а это значит, что смерть их сына настанет тогда, когда они к этому совершенно не будут готовы. Им будет ещё больнее. Это было плохой затеей. ― Мам, я безнадежен. Ты ведь прекрасно знаешь это. ― Гарри немного наклонился, чтобы казаться более убедительным. Марта закрыла глаза и потерла пальцами переносицу. Ей было больно слышать, как сын сам себя хоронит в самом начале жизни. А ведь сейчас действительно появился шанс. Гарри видел надежду в глазах матери. Он тяжело вздохнул, улыбнулся и попытался выразить заинтересованность. ― Он добровольно пошел на это? Неужели? В кухню вошел Арне Стайлс. То был красивый человек средних лет, высокий и чрезмерно мужественный, чего не скажешь о его сыне. Арне был немцем и мечтал вернуться на родину, где прожил всего несколько месяцев. Так же он мечтал вернуть свою прежнюю и настоящую фамилию: Ленц. Когда он был годовалым ребенком, его семья покинула Германию и была вынуждена переехать в Англию. Здесь он и встретил Марту ― свою будущую жену и по совместительству тоже немку. Женщина не отличалась особой красотой и не была благородного происхождения, но именно она заставляла биться его сердце чаще. Немкой она была наполовину. Пока Арне и Марта разъезжали по свету, их новорожденного сына воспитывала бабушка, которая была американкой. ― Ему нужны деньги на лечение сестры. ― коротко сказал отец.― Это и есть его цель. Он не занимается благотворительностью. Гарри взглянул на него с мольбой. Он хотел избавить себя от слез мамы. Мужчина подошел к жене и, обняв ее за плечи, поднял на ноги. ― Марта, хватит. Луи скоро подпишет контракт и все наладится. Гарри поднял глаза на отца. Арне только что произнес имя человека, которое будет значится совсем рядом с именем Гарри на белой не расчерченной бумаге, в графе "донор". Так значит, его зовут Луи... ∞ И вновь здравствуйте, блеклые больничные стены. Я вас ненавижу. Здравствуйте, больные, которых я вижу каждый день и не знаю имени ни одного. Смотреть на вас, изучать ваши привычки, каждый изъян, каждый взгляд - это надоедает. Вот, например, эта девочка. На вид ей не больше двенадцати, а ее жизнь уже зависит от трубочек, одни концы которых присоединены к болоничку с воздухом, а другие уходят в нос. Почему она так живет? Взгляд у нее такой, будто она пережила обе мировые войны, будто своими глазами видела тысячи смертей и слез, будто ей за девяносто лет и эти большие синие глаза на маленьком детском лице умудрены старческим опытом. У нее золотистые волосы-волны, изящно лежащие на хрупких маленьких плечах, аккуратные губки, немного приоткрытие буквой 'О'. Кожа цвета персика, гладкая и матовая. Когда вырастет ― будет настоящей красавицей! Хотя, тут более уместно слово "если"... ― Мистер Стайлс, доктор Лоренц ждет вас у себя. ― сказала длинноногая девушка, работающая помощницей доктора. Гарри встал со скамьи, улыбнувшись ей. Он вошел в кабинет с нежно-персиковыми стенами и идеально чистым дубовым паркетом. Минимализм, с которым было обустроено помещение, всегда нравился мальчику. Не только ему, но и каждому больному, бывавшему здесь хоть раз в жизни. Когда ты болен, максимализм раздражает в любой его форме. Само слово "максимализм" определяет человека как жизнерадостного, оптимистичного. Гарри старался избегать таких людей, ибо они постоянно твердили ему что-то о высших силах, о том, что все непременно будет хорошо. Гарри знал, что хорошо никогда не будет. Если выживет один, то умрёт кто-то другой. ― Здравствуй, Гарри. ― доктор улыбнулся. ― Что привело тебя ко мне? Ты назначен только на вторник. ― Мне нужно кое-что узнать. ― сказал Гарри, стараясь выглядеть как можно невиннее. ― Когда вы последний раз говорили с моим родителями? В разговорах с детьми-инвалидами, мистер Лоренц всегда был не менее серьезен, чем со взрослыми, ибо знал, что больные дети понимают и чувствуют все намного сильнее, нежели даже вундеркинды. Он поправил очки. ― Несколько минут назад. ― И о чем же вы говорили? ― О тебе, естественно. Твоя мама интересовалась, почему ты решил навестить меня. Честно говоря, мне тоже интересно. ― Я скажу вам, но прежде вы должны пообещать, что мои родители ничего не узнают. ― Стайлс деловито наклонился к доктору. Тот повторил жест мальчика, приподняв брови. Гарри увидел в его глазах любопытство. ― Я знаю о том, что мама с папой нашли мне донора. Вы уже говорили с ним? Мистер Лоренц, казалось, опешил и рывком отстранился. Он откашлялся, прежде чем сказать: ― Да, мы говорили. Завтра он познакомится с твоими родителями и мы обсудим все подробно. Гарри прищурился. На секунду он поджал губы. ― Могу я получить его координаты? Мужчина открыл ящик с миллиардом бумаг и достал тонкую зеленую папку. ― Зачем тебе это? ― поинтересовался он. ― Если этот человек подпишет бумаги, то спасет этим мою жизнь. Я должен его узнать. ― Гарри, по правде говоря, не был уверен в том, что говорит. ― Я, конечно, дам тебе тебе его адрес и номер, но Гарри, не думаю, что стоит этого делать. ― Почему? ― Чем меньше вы знаете друг друга, тем лучше. Ты знаешь, почему. ― доктор протянул мальчику небольшой листок. Гарри принял его и внимательно изучил. ― Спасибо. ― Этот разговор останется между нами. ― Мистер Лоренц тепло улыбнулся. ∞ <b><b><i></i></b>" Здравствуй". "Привет". "Это странно ― писать тебе". "Почему?". "Потому что ты согласился". "...Гарри?" "Да". "Я делаю это не для тебя". "Понимаю. Мы ведь не знаем друг друга". "Луи". "Гарри". "Я знаю".</b>