Близнец для меня (Larry Stylinson)

•°•°• У Луи было отвратительное чувство, что за ним следят, ещё с того момента, когда он покинул дом Гарри сутра пораньше. Мальчик об этом даже не знал, да и Гейл тоже. Просто после приступа паники Гарри Луи почти не спал и все больше углублялся в раздумья о двадцать восьмом октября. В конце концов он не выдержал и, быстро собравшись, уехал. Возвращаться во временную квартиру он не хотел, и поэтому поехал домой, где его ждала Иви. Только по дороге туда, сравнивая как обычно Гарри и Иви, Луи вдруг вспомнил, как сильно Иви боится грома. Он неосознанно прибавил скорость и начал нервно тарабанить пальцами по рулю, проклиная самого себя за забывчивость. Раньше он никогда ничего не забывал. Вот чего ему совершенно не хотелось, так это забывать о своей Иви. Но он не винил в этом Гарри и всю сложившуюся ситуацию, если честно, он даже не знал как бы поступил в противном случае. Его охватывала паника, когда он думал о том, что сейчас происходит с Иви, и чем ближе он подъезжал к дому, тем у него больше тряслись руки. Луи не боялся, когда заходил в дом к заказанному человеку и видел его семью. Тех, с помощью кого он будет выбивать дерьмо и деньги. Он не боялся взять на себя грех, не боялся переборщить и убить кого-нибудь. Не боялся Джона, не боялся полиции. Он боялся одного: вернуться домой и услышать тишину. Парень осторожно повернул замок в скважине и бесшумно открыл дверь. Полы блестели, ни одной лишней вещи на диване или на столе. Как всегда идеально, но тихо. Тихо... Луи будто бы облили холодной водой. На секунду он решил, что вчера Иви стало совсем плохо, что страх перерос в приступ и... она не смогла справиться. Что? Что ты будешь делать, когда поднимешься в ее комнату? Что, если она лежит на постели совсем холодная? Луи не знал, чего ему хочется больше: идти быстро или медленно. И то и другое пугало до чертиков... Хотел он того или нет, он уже стоял напротив входа в ее комнату. Нет времени раздумывать. Ручка поворачивается, дверь, чуть скрепя, открывается. Тепло. Запах сна. Глаза парня слепят лучи утреннего солнца, он жмуриться, отворачивается и в груди расплывается необъяснимое облегчение, он всё ещё не видит Иви. Луи переступает через порог и бросает взгляд на кровать. Первое, что он видит - это покрытая волосяным покровом грудь Найлера, и лежащую на ней голову сестры. Они спали. Они, блять, спали. На лице Иви играла еле заметная улыбка, на щеках румянец. Она скинула с себя одеяло, ее ночная майка помялась, а штаны немного сползли. Найл обнимал ее одной рукой. Первым порывом Луи было подойти и перевернуть к чертям кровать, но одна единственная мысль его останавливала: Он пришел к ней, когда ей это было нужно. А ты нет. Дерьмовый брат не имеет права лишать сестру того, что делает ее счастливой, верно? Дерьмовый брат просто пытается спасти ее от той боли, которую принесет ей ее счастье в дальнейшем. Луи не знает, зол он сейчас или нет. Ему хочется выпить. Хочется напиться в хлам. Сейчас он чувствует себя виноватым ещё больше, чем обычно. Луи так же осторожно закрыл дверь и спустился на кухню. Вдруг ему стало жарко и он снял футболку, бросив ее на стол. Он не знал, оправдывать себя или нет. Если ли его вина в произошедшем? То есть, в непроизошедшем. Если бы вдруг обстоятельства сложились по-другому, и Иви действительно стало плохо. Тогда бы Луи определенно не стал искать себе оправданий. Но сейчас: в чем его вина? Если бы только у него была возможность проводить с сестрой - единственным родным человеком - больше времени, разве бы он не делал этого? Разве ему нравится шататься посреди ночи по улицам, не зная, как убить время? Разве виноват он в том, что желудок подкатывает к горлу от одного только вида квартиры, в которой он проживает с Карой? Нет. Просто он не может. Не может позволить, чтобы кто-нибудь узнал о его слабости. Даже Джон. Нет, особенно Джон. Этот ублюдок способен на многое. Ему нельзя подвергать Иви такому риску. Никто из его знакомых не знает о существовании Иви, только Найл, которому Луи, несмотря ни на что, доверяет. И сейчас он даже благодарен ему за то, что он здесь. А ещё Гарри. Луи, если честно, сам не понял, как решился рассказать ему о существовании своей драгоценной Иви. Нет, он не решался. Слова сами вырываются из него, когда он говорит с Гарри. С этим милым кудрявым существом. Луи не знает тому причину, но вселенную с Гарри он отделял даже от Иви. Как будто Гарри был чем-то сокровенным, тем, о ком никто ничего не знает. Тем, что с волнением в груди прячешь за спиной от родителей, а потом бежишь на задний двор в сад и прячешь в тени густых кустов, где - ты знаешь - никто и никогда и не подумает искать. Но это чистой воды эгоизм. Гарри нуждается в друзьях, а Луи, чтобы между ними не происходило, не может быть его другом. Хотя бы потому, что теперь его часы начали обратный отсчет. Гарри будет очень больно, когда Луи не станет, потому что сейчас он - единственный человек, который говорит ему как он прекрасен. Когда родные говорят о всех твоих достоинствах, ты принимаешь это как должное, потому что считаешь, что это их священный долг, именно поэтому не веришь в их слова. Другое дело, когда-то кто-то, кому решительно все равно, каким ты являешься и будешь в дальнейшем, восхищается твоими деяниями и самим тобой как личностью. Всем нужны друзья. Особенно Гарри. Луи не знал причину, по которой ему не нравился Эллиот. Просто ему казалось, что он пользовался Гарри, этим доверчивым малышом, который, наверняка, очень его любил. Но Гарри сказал, что хочет вернуть его. Может, стоит попробовать? Если не Эллиот, то кто-нибудь другой. Томлинсон чувствовал, что непременно должен помочь Гарри вернуть друзей. Убедить его, что они нужны ему. Но как? Вдруг парень ни с того ни с сего вспомнил о своей недавней идее, касающейся Гарри. Сейчас он так же представлял его, сидящего перед собой за небольшим столиком в кафе, но теперь он заливисто смеялся, измазав лицо в шоколаде и щеки его порозовели от смеха. Луи достал телефон из кармана, пока запах кофе разливался по кухне. Он взглянул на сегодняшнее число, и на день недели. Николсон должен приехать еще нескоро. Почему именно в этот раз, когда Луи так мечтает избавиться от Кары, задание затягивается так надолго? В дверях появился сонный Найл. Он, зевая, потирал глаз и ещё не видел Луи. Парень отпил кофе и взглянул него, задумавшись. - Я думаю, Иви сразу же разлюбит тебя, когда узнает, что ты красишь волосы. Найлер вздрогнул. Он поперхнулся и начал кашлять, уставившись на Луи во все глаза. Он явно не ожидал здесь его увидеть. - Луи... - Доброе утро. - парень отложил кружку и скрестил руки на груди, вздернув голову. - Я... я... - Найл будто забыл как разговаривать. - Я... давай обойдёмся без рук, ладно? Я... собирался сказать тебе, правда. Ей стало... она позвонила... - О боже, боже! Если бы я был женщиной, а ты - единственным мужчиной на земле, то я бы предпочел стать лесбиянкой. - Луи в шутку погрустнел и начал тарабанить пальцами по столу. - Если бы я хотел тебя ударить, то сделал это до того, как ты проснулся. Ты знаешь меня, я дважды не повторяю. - Да, но... - Спасибо, что пришел, когда был ей нужен. - Томлинсон поймал себя на мысли, что это звучит слишком сухо, но по сравнению с Найлом он был просто поэтом. Было видно, что Хоран расслабился. Какими, всё-таки, они были разными. Луи однажды был на задании с Найлом, когда ещё не был "повышен". Тот Найл - совершенно другой человек. Рассудительный, резкий, ловкий, чрезмерно молчаливый и, самое главное, холодный. Холодный до такой степени, что Луи казалось, что у него мёрзнут пальцы, когда он случайно его касался. А сейчас перед ним человек, не умеющий скрывать свои чувства. Слишком откровенно вздыхает, слишком открыто радуется, будто Луи - его мама. Томлинсон был уверен, что сам он тоже такой. С Гарри и с Иви - он совсем другой человек. - Значит, мы с Иви можем...? - Нет. - Оу. - Хоран вздохнул. - Что ж. Луи усмехнулся. - Так легко отказываешься от нее. Ты не похож на влюбленного. - Ты сомневаешься в моей любви к ней? - Ни в чем нельзя быть уверенным на сто процентов. - Я уверен в том, что был нужен ей вчера. - Найл фыркнул, отвернувшись. - И я от нее не отказываюсь. Никогда не откажусь. Я просто знаю, что без меня ей будет лучше. ™ - А куда мы едем? - Гарри нетерпеливо подпрыгивал на сидении, держась за свои коленки. Голова его крутилась как полицейская сирена и глаза метались от одного к другому с детским любопытством. Он был жутко взволнован. - Гулять. - Луи рассмеялся. - Просто хочу провести с тобой время. Это плохо? - Нет. - Гарри вдруг смутился. - А как же твоя сестра? С ней ты не проводишь время? - Да, но она... с ней... я не всегда могу показаться с ней на людях. - Почему? - Давай опустим эту тему? - Луи неловко улыбнулся, смотря на дорогу. - Ладно. - мальчик задумался. - Она красивая? Маленькая? - Она очень красивая. - честно признался Луи. - Относительно меня - да, маленькая. - Так сколько же ей лет? - Недавно исполнилось восемнадцать. - Луи улыбнулся. - Она очень маленькая, ты не представляешь, насколько. Если бы ты мог ее увидеть, то сразу все понял бы. Но в некоторых отношениях она старше меня. Иногда она говорит такие вещи, что у меня крышу сносит. Иви всегда была такой непредсказуемой, но не вспыльчивой. Ее очень трудно вывести из себя, поверь, в детстве я пытался, когда ещё не любил ее. Точнее... - Луи заметил, что неправильно выразился. - Я всегда ее любил, конечно. Но в первые дни ее жизни я почти не выходил из своей комнаты, сидел в шкафу и плакал. По крайней мере мне так рассказывали. Гарри представил себе малыша Луи, с пухлыми ручками и большими синими глазами, и на сердце у него стало тепло по совершенно непонятной причине. Ему нравилось слушать о детстве Луи. - Но почему? - Не знаю. - парень пожал плечами. - Наверное, ревновал. Я ревнив. - Насколько? - До помутнения рассудка. - Оу. Маленький Луи топает ножкой, краснеет и убегает, когда видит, что мама играет с новорожденной Иви. Гарри готов был разорваться от умиления и улыбка на его лице стала настолько заметна, что Луи с подозрением покосился на него. - Но я это не всегда показываю. - заключил парень. - Ты очень скрытный. С тобой сложно. - мальчик начал перебирать пальцы. - Поверь, детка, настолько открытым я ещё ни с кем не был. - Луи припарковался у небольшого одноэтажного здания. - Что хорошего в том, что люди знают о твоих истинных чувствах? - А что плохого? - Это слабость. - Луи вышел из машины и обошел ее, открыв дверцу и протянув руку мальчику. - Неправда. Открытого человека всегда окружают друзья, которые... - ... готовы воткнуть нож в спину в любой момент. - Ты считаешь, что никто не заслуживает доверия? - Гарри поджал губы, когда Луи положил руку ему на спину, толкая ко входу. - Никто. - У тебя вообще нет друзей? Луи открыл дверь кафе. Он выбрал глазами столик и направил Гарри к нему. Парень огляделся несколько раз, поправил очки и усадил мальчика напротив себя. - Что тебе заказать? Гарри только сейчас понял, что находится в кафе. Он огляделся и удивленно уставился на Луи. Тот терпеливо улыбнулся. - Мне нравятся здешние круассаны. Ты должен их попробовать. - парень подозвал официанта. - Если хочешь что-нибудь, то самое время сказать. - Но... - Гарри разволновался. - ... я не взял с собой денег. - Какой кошмар, теперь мы не поедим. - Луи закатил глаза. Официант подошёл. Парень бросил взгляд на Гарри, как бы передавая слово ему, но мальчик лишь вжался в мягкую обивку сидения и испуганно уставился на официанта. Луи вздохнул и, открыв меню, начал перечислять что-то, а молодой человек с красной прядью волос начал записывать все в блокнот. Гарри почему-то хотелось плакать и улыбаться. Луи его друг. Он хочет, чтобы Гарри был счастлив. Мальчик уже забыл, какого это, когда кто-то из посторонних людей жаждет его улыбки. Но это чувство настолько волшебно, что Гарри улыбается даже сейчас, когда Луи о чем-то спорит с официантом и выглядит не совсем довольным. Улыбается, не обращая внимания на людей, которые смотрят на него как на кого-то очень странного, необычного. Такой замечательный. Как он, должно быть, будет заботиться о человеке, которого полюбит. Гарри кажется, что эта девушка будет самой счастливой и никогда не будет страдать от недостатка внимания или от неуверенности в себе, ведь Луи каждую секунду будет напоминать ей, как она красива и бесподобна. - Итак, на чем это мы? - Луи наклонился, облокотившись на сложенные руки. А вдруг, у него уже есть та единственная? Луи такой скрытный, что вполне возможно, что он просто не хочет рассказывать Гарри о своей любви. Хочет спрятать ее от всего мира и никого не считает достойным наблюдать за его счастьем. Гарри от этой мысли совершенно пропал аппетит. Он сгорбился и поймал себя на мысли, что его тошнит. - Что с тобой, малыш? - Ты не предупредил меня, что мы идем в кафе. - задумчиво пробормотал Гарри. - А должен был? - Н... не знаю. - Я никому не обязан рассказывать о своих планах. - Луи вновь закатил глаза, но он не выглядел раздраженным. Мальчик вскинул на него глаза. - Никому? Разве нет такого человека, которому интересно знать о твоих планах? - О чем ты говоришь? - Ну. - Гарри закусил губу и отвел взгляд. - Ты никого не должен был предупредить о том, что идёшь со мной? Луи не знал, плакать ему или смеяться над распахнутой на распашку душой Гарри. Парень понимал Гарри больше, чем следовало бы, он переходил границу личного пространства, и не хотел, чтобы это сделал кто-нибудь еще, потому он никому не доверял. - Я ещё раз повторю: я не перед кем не должен отчитываться. - он взглянул на соседний столик. - И это был почти самый креативный способ узнать, есть ли у меня кто-нибудь. Он на втором месте в топе самых креативных способов. Стайлс вспыхнул. Он растерялся, покраснел, и уставился на улыбающегося Луи. Пальцы его вцепились и рубашку и чуть было ее не порвали. Он сгорал от стыда. - Гарри. - позвал парень, спустя время. - Прошу тебя, не грусти. Я хочу, чтобы сегодня ты улыбался. Официант принес заказ. Гарри скромно взял круассан и уставился в окно, пытаясь хоть немного сосредоточиться. Но все мысли были только о том, что Луи читает его как открытую книгу. Это даже обидно, в какой-то степени. - Ты хранишь телефоны своих друзей? - вдруг спросил Томлинсон. - Что? - Их адреса или номера телефонов. - парень вздохнул. - Ты бы не хотел с ними увидеться? - Я... оу... - Гарри оживился. - Почему ты спрашиваешь? - Не отвечай вопросом на вопрос. Парень изо всех сил старался выглядеть безучастным, но переживание всё-таки просачивалось сквозь маску абсолютного безразличия. Гарри, должно быть, сошел бы с ума от мысли, что он - единственный человек при котором вся система под названием "Луи-бессердечный-хладнокровный-ублюдок-Томлинсон" даёт сбой, но ему было достаточно того, что он услышал у его голосе. Стайлс вновь просиял. Он уловил в голосе Луи ту неловкость, которая присутствует всегда, когда он пытается помочь ему стать счастливее. Потрясающее ощущение вернулось и мальчик больше не грустил. Он кокетливо закусил губу и взглянул на Луи из-под ресниц. - Возможно. Луи беззвучно рассмеялся и подался вперед, но быстро остановил себя. На секунду ему захотелось обнять Гарри и потрепать его по голове, но что-то его остановило, что - он сам не знал. Гарри как ни в чем не бывало начал обедать, потому что он не заметил порыва Луи. И слава богу. Парню нравилась эта маленькая игра Гарри, его игривость и резвость. Очень даже. Ведь в его монотонной жизни именно этого не хватало. Стайлс выглядел счастливым, поедая круассан. Сначала он молча ел, а затем взглянул на Луи, измазанные губы его задрожали и он рассмеялся, закрыв глаза рукой. Томлинсон широко улыбался, наблюдая за происходящим. Ему нравился такой Гарри. Он хотел, чтобы так было всегда. Затем проследовали колкие, но не серьезные замечания по поводу прически, элементов одежды и прочих деталей. Луи наблюдал, как постепенно разгорается Гарри, как ярче и ярче сияют его глаза. Он ерзал, что-то рассказывая Луи, от нетерпения глотал слова и краснел от пылкости. Луи, вообще-то, внимально слушал Гарри и ловил каждое его слово, но когда тот вдавался в ненужные подробности, парень просто любовался прекрасной юностью его кожи, глаз, жестов, и просто не мог поверить, что тоже когда-то был таким; да, Луи молод, но уже давно не юн. А Гарри просто был в расцвете своего очарования и Луи не смог отказать себе в удовольствии плотностью раствориться в его голосе. Минуты пролетали за минутами, и Луи постепенно тоже смог влиться в монолог Гарри, разбавив его своим неоспоримым мнением, против которого Гарри не мог сказать ни слова. Теперь они оба восхищались друг другом и в тайне мечтали пробраться друг другу в мысли. В конце концов разговор зашёл о Эллиоте. За время разговора Луи немного привык спорить с Гарри и еле удерживал себя от едких комментариев (тут он ничего сказать не мог, ведь ни разу не видел этого парня). Мальчик рассказывал, что в своё время Элли (он и вправду несколько раз произнес его имя так, и Луи почти не обратил внимания на то, что это женское имя. Гарри называл своего друга как-то особенно) был его богом, что его поступками и словами просто невозможно было не восхищаться, он был его героем. В Луи возродились две противоборствующие стороны: она твердила, что это все явные признаки влюбленности, другая же уверяла, что Гарри лучше знать, что он чувствовал к Эллиоту. Или же мальчик просто по какой-то причине скрывает это от Луи. Только Луи подумал о том, что наверняка все поймет, если Гарри вдруг встретится с Эллиотом, как вдруг кто-то пронесся мимо него и приземлился совсем рядом с Гарри. Луи встрепенулся и понял, что впервые за долгое время потерял бдительность и совершенно забыл о безопасности. На его плечо легла тяжёлая рука и довольно крепко сжала ее, окончательно приведя в чувства. Раздался спокойный, насмешливый и вводящий в ступор голос: - Приятного аппетита.