Навстречу судьбе

Гость продрых почти до обеда. Берт успел сходить в кафетерий у главного корпуса, принести большой стакан кофе-латте и четыре круассана. Постоять рядом, сверля глазами спящего — по слухам пристального взгляда никто не выдерживал и просыпался, но на Эзру это не подействовало. Потом нехотя дойти до крыла администрации, чтобы убедиться, что в выходной даже отъявленные трудоголики на работу не выходят. Вернуться и со злости написать реферат, который потребуется только через две недели. Берт сидел за столом и читал учебник, попивая остывший кофе и делая пометки на полях — от дурной привычки фиксировать мысли отучиться никак не получалось. — Доброе утро. От неожиданности Берт выронил учебник и, чертыхнувшись, полез под стол. И только это спасло соню от язвительных комментариев. Похоже, тот и сам понял, что несколько злоупотребил гостеприимством, потому что голос звучал виновато: — Ох, сколько же я проспал! Прошу прощения за причиненные неудобства. Берт хмыкнул и промолчал. Эзра поспешно встал и принялся заправлять постель. «Лучше бы оделся сначала», — подумал Берт, не в силах отвести взгляд от почти полностью обнаженного тела. Трусы же можно не считать? Тело было нескладным. Одежда немного скрадывала худобу и некоторую непропорциональность, зато ее отсутствие демонстрировало гладкую кожу и неплохую мускулатуру под ней. Эзра наклонился, поправляя одеяло, и Берт поспешно отвернулся, почему-то вид чужих ягодиц, прикрытых тонким трикотажем, заставил щеки загореться лихорадочным румянцем. Задница была хороша. Этого Берт не мог не признать, но впал в задумчивость: с чего бы убежденному гетеросексуалу смущаться видом мужского зада? — Я, наверное, пойду. Берт обернулся и растерянно посмотрел на Эзру, уже одетого и неловко прижимающего к себе рюкзак. — Куда? — Должны же меня куда-то поселить, — пожал плечами Эзра и растянул губы в намеке на улыбку. Если бы Берт не смотрел пристально именно на губы, то и не заметил бы ничего. — Сегодня точно ничего не получится. Я утром ходил. Оставайся. — Мне очень неловко обременять своим присутствием… — У меня койка все равно свободная, — буркнул Берт, не сразу сообразив, как двусмысленно прозвучало приглашение. — Оставайся. — Но… — Соседа отчислили. Его место свободно, возможно даже, тебя так и так поселили бы сюда. Постельное белье возьмешь завтра, — цедил сквозь зубы Берт, испытывая ненависть к себе, что не смог задушить в себе ростки человеколюбия, и мирозданию, которое столкнуло их с Эзрой в холле. — Благодарю. Берт кивнул, подумав, что еще не один десяток раз пожалеет о своем поступке. — Матрас к завтрашнему дню просохнет, я надеюсь. — Мне очень неловко стеснять… — Да что же ты такой зануда?! — воскликнул Берт и всплеснул руками. Получилось грубо, и он смутился, соображая, как бы половчее извиниться. — Прости, я постараюсь сдерживаться, — глаза Эзры смеялись. — Угу, — Берту было неловко, но он продолжил мысль: — постарайся. А то у нас в университете народ все больше простой, сочтут за издевательство проявление твоего… — Занудства? — Воспитания. — Но не ты? Или? — Эзра все так же улыбался, но Берту казалось, что сейчас решается что-то крайне важное. — Я из семьи барона. Могу быть безупречно вежливым и холодно отстраненным. Могу обсудить погоду тысячей разных способов и помню все неурожайные года нашей провинции. Могу перечислить предков до семнадцатого колена. Но эти умения не делают меня лучше других, впрочем, хуже тоже. И не наполняют карманы деньгами, — Берт выдохнул, злость схлынула так же быстро, как и появилась, но сказанных в запале слов уже не вернуть. — Главное оставаться порядочным человеком, — мягко сказал Эзра и резко сменил тему: — Где здесь можно купить что-то из вещей? А то, собираясь в дорогу, я был несколько оптимистичен. — Автобус до центра ходит раз в час, — Берт чувствовал опустошенность — откровенничать он не любил, неловкость, которая возникала после, всегда перевешивала желание выговориться. — Хорошо, — без энтузиазма произнес Эзра и бросил мимолетный взгляд на окно. — Э-э, — Берт оценил его тоскливое выражение лица, прикинул, каково выйти на улицу без куртки — размеры рюкзака не позволяли даже предположить, что там лежит что-то теплое. — Если не побрезгуешь, то у меня совершенно случайно есть парка… — Он бросился к шкафу, нервно зарылся в недра и вынырнул, уже держа перед собой грязно-серую куртку с капюшоном, отороченным полоской искусственного меха. — Спасибо. А ты? — Эзра заметно колебался. — Купил на распродаже без примерки, — беззастенчиво соврал Берт, поражаясь своему поступку, но Эзра не был похож на человека, у которого есть деньги на покупку теплой одежды в сезон. — Спасибо. Куртка болталась на высоком и худом Эзре, как на вешалке. Берт нахмурился и попытался подогнать ее по фигуре с помощью кулисок. Хорошо, что это была парка. С другой моделью фокус бы не удался. — И все-таки я беспокоюсь, у тебя есть в чем ходить? Берт молча указал на драповое черное полупальто, Эзра кивнул и вроде бы успокоился. — Мне кажется, что выходить в такую погоду просто преступление, — Берт закончил и отошел, оценивая дело своих рук. — Но еда сама себя не принесет. Есть, конечно, крекеры и пачка чипсов, но вряд ли мы продержимся на этом до завтра. — И где здесь водится еда? — Либо в кафе, либо в лавке. Можно что-то приготовить на общей кухне, но я не большой спец по этой части. — Я тоже, — Эзра почесал нос. — Но каждый раз ходить в кафе накладно. Берту до ужаса не хотелось никуда тащиться. За толстыми стенами непогода казалась чем-то далеким и скорее подчеркивала тепло и уют комнаты. — Я схожу, — Эзра порылся в рюкзаке и достал небольшое черное портмоне. — Пожелания есть? Берт покачал головой и постарался скрыть откровенную радость. — Я всеядный. В следующий раз плачу я? — Договорились, — Эзра выслушал наставления, как найти лавку, и вышел, сразу накинув капюшон и спрятав руки в карманы. Берт долго стоял посреди комнаты. Пытался осознать свои поступки и оценить их последствия. Затем тряхнул головой и решил прибраться — физический труд обычно хорошо успокаивал и позволял прочистить мозги. Остаток дня прошел буднично. Берту оставалось только порадоваться схожести вкусов — Эзра принес пиццу с морепродуктами — и его молчаливости. В отличие от предыдущего соседа, этого затыкать не приходилось. Единственной странностью, которую Берт не сразу осознал, но потом долго обдумывал, было отсутствие у Эзры средств связи. Ни коммуникатора, ни планшета, ни завалящего телефона, способного хоть как-то передавать голос и короткие сообщения. Спросить он не решался, раз за разом прикусывая язык — мало ли какие обстоятельства. Украли, например… Но версия не выдерживала критики совершенно. Допустим, ему некому звонить. Можно предположить, что Эзра сирота… Нафантазировать можно что угодно и, придумав десятки версий, все равно попасть пальцем в небо. Эзра достал из рюкзака расческу с редкими зубьями и, стянув с волос резинку, принялся их расчесывать. Берт закусил губу и поспешно отвернулся — смотреть, как сидящий на краю кровати человек неспешно занимается своими волосами, оказалось невыносимо. Хотелось подойти и запустить руки в эту гриву и перебирать прядка за прядкой. Берт даже почувствовал зуд в кончиках пальцев и поспешно сжал кулаки. Эзра, слава всем богам, был слишком занят, чтобы обращать внимание на метания соседа по комнате.