На перекрестьи Лун

      Тьма. Что же это, то, что предстает моему ничего не видящему острому взору? Может, я уже на том свете, оставленный с единственным занятием, а именно — глупыми рассуждениями над такими простыми, казалось бы… — Алкош тебя побери, который раз по счёту? — прервал мои философские, совершенно мне не присущие, мысли грубый и хрипловатый голос под аккомпанемент ритмичных пинков по филейной части моего выдохшегося тела. — Спокойно, РиʼМаар, дай МʼАшире уже проверить это недоразумение… — сквозь пелену забытья внезапно прорвался ещё один голос, такой шелковистый и сладко тянущийся, словно… — Ай! — неожиданно вырвался из моего пересохшего горла вопль, полный такой же неожиданной жгучей боли на моей покрытой шерстью щеке, заставивший меня мигом сесть, распрямляя ноющую спину. Собственно, секунды через две тьма поспешно ретировалась вслед за усталостью, позволив мне узреть этот прекрасный, пусть и двоящийся, и мокрый… Мокрый? Открыв глаза настолько широко, насколько это позволяло слепящее солнце, мне наконец-таки удалось разглядеть поближе причину не совсем приятной пощёчины, а точнее, её нос, склонившийся буквально в паре сантиметров над моей мордой. Я тут же отпрянул назад, вновь неловко падая на горячий песок, вызвав всплеск переливающегося смеха у невысокой главы нашего скромного каравана. Её огромные хитрые зеленые глаза, кажущиеся ещё бόльшими благодаря черному окрасу с рыжими подпалинами, с тенью усмешки уставились на распластавшегося меня, придавая ситуации ещё более дурацкий вид. Решив, что хватит это терпеть, я неуверенно подал свой голос: — Этот, конечно, все понимает, — привстал я, отряхивая хлопчатые штаны от приставшего песка, — но это уже четвёртая пощечина за день, между прочим, — я с наигранной обидой уставился на МʼАширу, одетую совсем не по погоде и климату в длинное белое платье, подчёркивающее изгибы её тела, — видимо, для соблазнения потенциальных покупателей, — на ногах же я увидел довольно-таки дорого выглядящие кожаные сапоги с вычурными эльфийскими орнаментами. — Стоило бы напомнить, что это уже четвёртый случай, когда ты ни с того, ни с сего падаешь своей несносной мордой в песок, дурень. Связь находишь? — раздался тот же грубый голос левее от каджитки, принадлежавший статному бородатому катай-рат в ламеллярной броне и с саблей, пропущенной через кольцо на поясе. Приподняв свой любопытный взгляд, я заметил кисточки на его длинных ушах, а его песочный окрас выгодно сливался с окружающей нас пустошью. Его голубые глаза с нескрываемым презрением смотрели на меня в ожидании оправданий, дабы был повод еще больше насмехаться над моей выносливостью. Однако МʼАшира решила спасти мой хвост от дальнейших разборок: — Прекратите, нам ещё идти и идти, не хватало ещё и трупа в повозке. Вряд ли это пойдёт на пользу нашему товару, — промурлыкала каджитка, переводя свой насмешливый взгляд то на меня, то на РиʼМаара. Она подошла ко мне и приложила ладонь к моему разгорячившемуся лбу. Я посмотрел на неё сверху вниз и поспешно отвёл свой взгляд, изучая золотые серьги в её ушах. Ох, хорошо, что каджиты не краснеют… — Ты точно кот, ммм? Эта считает, что солнечный удар не случился бы, будь ты чуть поумнее, если надел бы что-нибудь на голову. С этими словами она подошла к повозке, отодвинула плед поверх неё в сторону и достала соломенную шляпу, бросив взгляд на меня и все так же виляя непослушным хвостом. Я неспешно приблизился к ней, все ещё пытаясь прийти в себя, в тщетных попытках укрыться от сильной головной боли. Кошка тут же надела головной убор мне на голову, неудобно прижав мои уши к голове, и натянула его мне на глаза, хихикая все тем же мягким смехом. Я приподнял шляпу с глаз и тут же получил неприятный щелбан по носу, заставивший меня попятиться назад, чихая и обиженно его потирая. Действительно, они меня и за полноценного члена каравана тут не держат, пользуясь любой возможностью напомнить о моем возрасте и неопытности очередным издевательством — как-никак, это мой первый поход в составе торгового каравана, да и первый выход за пределы своей небольшой деревни. Но если МʼАшира обычно делала это в шутку, попутно заигрывая со мной (или, по крайней мере, делала вид, чтобы не дать мне и вовсе пасть духом) и выставляя меня во все более и более неловкие положения, то РиʼМаар издевался надо мной со всей присущей ему грубостью и недоверием ко мне, не брезгуя приправить все это крепким словечком и парой болезненных подзатыльников. Каджитка ещё раз хихикнула и развернулась, позволив мне рассмотреть её черные дреды, завязанные в высокий хвост на затылке. — Ладно, нам нельзя задерживаться, если кто-то из вас не знал, — бросила она через плечо, накрывая повозку пледом. Получив очередной упрекающий взгляд от нашего охранника, я впопыхах поднял с песка свой тяжеленный рюкзак, в котором лежал не вместившийся в повозку товар, и пропустил руки через лямки, мысленно готовясь к ещё паре дней и ночей с насмешками, пока мы не дойдём до Дюны через однообразный пейзаж Эльсвейрской пустыни. — А, и да, шляпу вернешь в целости и сохранности — она, понимаешь, тоже товар, так что будь с ней поаккуратнее, когда в следующий раз бухнешься в песок, — хищно оскалилась МʼАшира, оголяя острые клыки и пустив по моей спине стаю мурашек. И нет, это были не пустые угрозы — за обманчиво привлекательной внешностью скрывалась сильная личность, пусть и со своими странностями, способная, в случае чего, с легкостью дать отпор, ловко вынимая кинжал, спрятанный в ножнах на закрытом платьем бедре. — Х-х-хорошо, не стоит же так злобно смотреть на м-м-меня… — стоило мне только громко сглотнуть и прижать уши, давая ей понять, что я сдержу своё обещание, как она тут же переменились в лице, причём в лучшую сторону, а РиʼМаар в очередной раз фыркнул. Каджитка слегка улыбнулась и вместо злобной хищницы я увидел миролюбивую и умиротворенную кошку, что, кстати, шло к её красивой мордашке… Кхем, к её морде (лицу?) куда больше, нежели огоньки безумства, пляшущие в её глазах. МʼАшира развернулась, похлопала нашего скакуна по спине, кстати, невесть каким образом оказавшегося чуть ли не на самом юге провинции, и повела наш небольшой отряд в очередную точку сбыта разномастного товара, покоившегося в повозке за спиной животного.