На перекрестьи Лун

      Так незаметно и прошёл мой второй день в караване. Постепенно однообразные виды пустыни стали сменяться загадочными лабиринтами Анеквинских каньонов, скалы которых словно были вытесаны, а затем отшлифованы умелым скульптором — проведя по ним рукой, я изумился тому, насколько гладкими они были, ибо под руку мне не попалось ни малейшего камушка или выступа. Так как я замыкал нашу колонну, я мог со спокойной душой не скрывать всего восторга от познавания окружающего мира, а ведь я ещё не увидел и малой части всего его ошеломляющего разнообразия. Стоило ещё паре часов пройти, как на сумеречном небе стали выступать белые точки звёзд. Конечно, со звёздными ночами в такой родной и привычной пустыне это зрелище не сравнится, но и у него был свой особенный шарм, придающий жизнь искусственному пейзажу скал и безжизненных камней, то и дело попадавшихся под ногами. — Здесь все такое… — не выдержал я молчания, длившегося уже несколько часов подряд. — Такое непривычное, вся эта безжизненная окаменевшая почва под ногами, гладкие стены этого, кхем… — замялся я, забыв слово, описывающее окружающий нас пейзаж, да и использовать его мне особо не приходилось — слышал иногда от путешественников, заглянувших в нашу отдалённую деревню за водой, не более. — Этого ущелья, ммм? — подхватила МʼАшира, не поворачивая головы ко мне, и провела ладонью по скале, словно убеждаясь в правдивости моих слов. — Да, когда каджитка проходила здесь впервые, тоже немало удивилась. Поговаривают, это Кенарти сжалилась над детьми Лун и возвела каньон, чтобы была хоть какая-то тень по пути на север. Возможно, это очередная байка, но по-другому МʼАшира сама не объяснит. Пройдя немного дальше, мы вышли на небольшое открытое пространство, лишь слегка прикрытое скалами от ветра. Подав знак, РиʼМаар, шедший впереди, остановился и развернулся к нам лицом. — Думаю, нам стоит переждать здесь до восхода, а потом и продолжим путь, — каджит бросил усталый взгляд на меня и уставился на МʼАширу, делая вид, что меня среди них нет. Видимо, предвзятое отношение к новичкам — вполне себе нормальное явление для него, и понять его здесь можно. Как бы то ни было, я молод и глуп, мне лишь предстояло всему научиться, а на дорогах нередко встречаются не совсем приятные неожиданности. — Ммм… Ты прав, до города мы за ночь не доберёмся, тем более, в таком состоянии, — кошка скрестила руки на груди и посмотрела на меня, готового свалиться с ног в любой момент. — Ночью и опасностей побольше, кого тут только не встретишь… И что же скажет наш котёнок, хм? — с легкой улыбкой добавила она, решив заодно и поиграть с моими чувствами. — Хах, в кои-то веки этого спросили о мнении, — преодолев подступивший к горлу ком от бурлящей смеси стыда и злобы во мне, высказал я недовольство своим, возможно, приуменьшенным значением. Да, возможно, приуменьшенным. — Ладно, я полностью согласен, тянуть такой груз на плечах… — Так поставь его на землю, неужели так тяжко догадаться, что мы и так здесь останемся? — прервал моё слишком затянувшееся раздумье катай-рат, неожиданно вспомнивший обо мне и указав на верность моего хода мыслей, за что и получил упрекающий взгляд от черноволосой сутай. Не хватало ещё и жалости ко мне. Приятный прохладный ветер тут же остудил меня, и я покорно поставил рюкзак на землю, освобождая себя от довольно тяжёлой ноши, пусть и ненадолго. РиʼМаар снял плед, накрывавший повозку, недолго в ней покопался и достал нашу палатку, в которой как раз хватало места на двоих, за ней же последовали три спальника. Естественно, самый потрёпанный должен был достаться кому? Правильно, мне. Каджит подозвал меня к себе и указал на лежавшую на земле палатку. Прихватив по дороге небольшой молоток, я придвинул её поближе к скале, взялся за кол и неуклюже попробовал вбить его в затвердевший грунт. Тут же за спиной раздалось недовольное цоканье телохранителя, а через пару секунд молотка в руке у меня как и не было. — Отойди, неумеха! — рявкнул он на меня, заставив мелкую дрожь страха пройти по моей болящей спине. Вздохнув, я отошёл чуть подальше и взглянул на каджитку, увлечённо проверяющую товар в рюкзаке на предмет целости и сохранности. Припомнив, как небрежно я бросил его, позабыв, что под ногами отнюдь не песок, я поспешно удалился как можно подальше от них двоих. Почва оказалось не такой и холодной, вопреки моим ожиданиям, скорее, слегка прохладной, ещё не успевшей остыть от палящего солнца. Я повернул голову и увидел, что каджит с легкостью забивает последнюю опору палатки в затвердевшую землю. Осмотрев свои худощавые руки, я решил, что такое положение дел меня совсем не устраивает. Я придвинул колени поближе и положил на них голову, со вздохом вспоминая почти беззаботную жизнь в духами забытой деревне. А мамино фондю с кусочками лунного сахара? Всяко лучше, нежели краюхи чёрствого хлеба, что доводилось есть на завтрак, обед и неполный ужин… — А о чем это мы задумались, ммм? — внезапно услышал я столь знакомый ласковый голос правее от меня, чуть ли не заставивший меня подскочить от неожиданности. Вздрогнув, я зевнул и устало повернул голову к МʼАшире, игриво улыбающейся мне. И как она только умудряется не уставать — оставалось для меня той ещё загадкой. РиʼМаар недовольно взглянул в нашу сторону, мол, он нам ночлег устраивает, а мы сидим в сторонке и прохлаждаемся. — Д-д-да так, ничего, кхем, особенного… — я поспешно отвернулся и с плохо скрываемой грустью засмотрелся на темное небо, украшенное звёздами, словно капельками белой краски на черном полотне, а где-то там, вдали, виднелся убывающий месяц серебристого Джоуна. — Брось, Шейвар, каджитку не обманешь, — самым краешком глаза я увидел, как она с волнением изучает мою морду, но стоило мне повернуться к ней, как сожаления будто бы и не намечалось. — Как я уже и говорил, здесь все настолько непривычное… Весь этот пейзаж, да и не могу никак свыкнуться с мыслью, что я настолько далёк от родительского дома, — я прекратил неловко разглядывать её лицо вблизи и бросил взгляд в сторону РиʼМаара, который уже вовсю «ужинал» (язык не поворачивается так это назвать) неким подобием бутерброда, запивая его не совсем свежим молоком, ибо костёр для жарки мяса разводить было нечем. — Ох, не бойся, скоро уже станет легче… Разве ты не рад, что наконец-то ушёл из деревни, где тебя, дай-ка припомню… — она задумчиво почесала подбородок, пытаясь найти нужное слово, чтобы не задеть меня. — Мягко говоря, недолюбливали, по твоим же словам, ммм? — Хах, действительно, каджиту и среди вас двоих не привыкать, — хмыкнул я и отвернул взгляд на небо, считая все новые и новые звёзды, появляющиеся на небосклоне. Наверное, это была не самая лучшая отговорка, чтобы сбежать из дому на поиски приключений на свой зад и более достойной жизни в будущем… Не найдя больше слов, мы так и просидели, задумчиво изучая ночное небо, до тех пор, когда у меня громко заурчал живот, требуя скорее уже поесть. Я встал с земли, отряхнул штаны сзади от пыли и направился прямиком к повозке, где уже сидел закончивший трапезу РиʼМаар. Молясь всем мне знакомым светлым и темным духам, что он меня хоть сейчас не будет дергать, я заглянул внутрь повозки, с возмущением замечая, что от оставшегося провианта не осталось и следа. Я поспешно начал шарить по дну повозки руками, все ещё в надежде найти хоть что-то, способное утолить мой ненасытный голод. Услыхав смешок в стороне, я с нескрываемой обидой уставился на каджита, скорее напоминавшего двуногого накаченного леопарда. — Не переживай, к следующему вечеру дойдём до Веркарта — там уже и поешь, и попьёшь, — с издёвкой начал он. Услышав, как отчаянно мой желудок требует еды, воин сдержанно рассмеялся и достал из-за спины ещё один кусок черного хлеба с единственным оставшимся куском жаренного цыплёнка поверх него и протянул его мне. — Так уж и быть, каджит считает, что тебе бы поесть не помешало. Взгляни только на себя — мешок с костями, Алкош тебя побери, — с этими словами он протянул его мне. Я недоверчиво уставился на еду и фыркнул, ища в этом подвох. — Ну, брать будешь? Неуверенно протянув руку за хлебом, я тут же отпрянул назад, заставив его ещё раз рассмеяться над моим нелепым поведением. Каджит решил не ждать, пока я наконец решусь и просто вложил мне бутерброд во все ещё приоткрытую ладонь. — Благодарю… — буркнул я себе под нос и поспешил обратно к МʼАшире, благо, в темноте я видел все достаточно четко, да и одна из Лун освещала этот пустырь. Внимательно оглядевшись по сторонам, я вдруг заметил, что скалы образуют чуть ли не идеальный круг. Может, Кенарти и вправду не поленилась на такое? Потихоньку приближаясь к каджитке, я не спеша жевал слегка твердоватый хлеб, мысленно обращаясь к себе, что пора бы уже и привыкнуть к не совсем свежей еде, и лишь потом я вспомнил, что забыл поискать еды и для нее. Присмотревшись к неподвижной фигуре кошки, с лишь иногда вздымавшейся и опускавшейся грудью, я заметил, что она неспроста облокотилась спиной о скалу. Я покончил со своей едой и, набравшись смелости, решил преодолеть собственную стеснительность. — Кхем… МʼАшира? — услышав вместо ответа лишь едва слышное сопение, я наклонился к ней поближе и взглянул на её закрытые черные глаза. Действительно, заснула… Неудивительно, провести столько времени на ногах без единой остановки, чтобы ещё не заснуть при первой попавшейся возможности. Оглянувшись на спальник вдалеке, мне в голову пришла вполне логичная мысль. Я перевёл взгляд на спящую сутай и так и задержал его на её таком хрупком и непривычно беспомощном теле, наверняка, беспечно досматривающую очередной сон. Оценив свои возможности, я посмотрел вниз на её слегка приоткрытые скрещённые ноги. Наверняка, РиʼМаар сейчас с интересом наблюдает за мной, что уж там, мне и самому было интересно, справятся ли мои руки с такой ношей, ибо ничего тяжелее вёдер с водой и мешков с овощами мне таскать не приходилось, последние же и так давались с трудом. Вздохнув, я бросил ещё один стеснительный взгляд на её умиротворенное лицо и неловким движением сдвинул её колени вместе, надеясь, что не разбужу кошку. Я подошёл к ней со стороны и неуверенно подхватил её небольшое тельце под ноги, придерживая её спину второй рукой. Сделав ещё один вздох, я плавно приподнял её над землёй, стараясь ни в коем случае не завалиться набок. Честно, я ожидал, что каджитка будет потяжелее. Я наконец-то выпрямил спину и вдруг заметил, что она медленно, но верно сползает вниз, что заставило меня чуть ли не судорожно подбросить кошку, дабы взять её поудобнее. — Ещё, ммм… Да, ещё маленькую… Трубочку, ммм… — внезапно зашевелилась МʼАшира на моих руках и приобняла меня, тяжко вздыхая. Сглотнув, я представил, как все это выглядит со стороны и развернулся к палатке. Нашего охранника я около повозки, слава Азурах, не увидел — скорее всего, он уже лежал и отдыхал после очередного дня в жаркой пустыне. Постепенно я преодолел неловкость и направился к месту ночлега уже довольно уверенным шагом. Я заглянул в палатку, ожидая там увидеть спящего катай-рат, однако он улегся в отдельный спальник за ней, не оставляя мне иного выбора, кроме как делить ночлег с каджиткой. Кажется, он как-то упоминал с ней в разговоре, что с детства любил смотреть на звёздное небо, а в особенности, каждую ночь наблюдать за переменчивым Джа-Хаʼджай — танцем Джоуда и Джоуна. Присев возле палатки, я дрожащими руками уложил торговку на любезно разложенный РиʼМааром спальник, словно бы кошка была хрустальной — настолько я опасался, что что-то могло пойти не так. Медленно все это осознав, я удивился собственному поведению, стряхнул дреды с её утонченного лица и заботливо укрыл её пледом. Я немного подвинул приятно прохладный спальник в сторону и лёг на него, вспоминая обо всем произошедшем этим днём, однако в мыслях то и дело проскакивала лежащая рядом со мной каджитка, её приятный голос и немного раздражающая манера разговора, непривычная даже для нас; её огромные изумрудные глаза, всегда с интересом и легкой усмешкой наблюдавшие за всем происходящим… Отбросив все мысли, я отвернулся от неё и издал неожиданно вырвавшийся нервный смешок, полный осознания того, что служит причиной моего столь нелепого поведения рядом с ней. Я поймал ещё одну чуть не проскочившую мысль о ней и закрыл глаза, в очередной раз вздыхая. Да, ДарʼШейвар, ещё и влюбиться в походе тебе именно и не хватало.