На перекрестьи Лун

      Прохладный бриз нежно поглаживал моё лицо, освежая и пробуждая меня ото сна. Я нехотя открыл глаза и уставился во все еще бордовое небо над собой, которому еще предстояло быть освещенным первыми лучами солнца. Сладко потянувшись и зевнув, я присел и погладил немного отекшую шею, разминая ее после не совсем удобного сна. Приятный ветерок все еще ласкал мою морду, немного колыша белоснежную шерсть, пока я приходил в себя, пытаясь припомнить, что мне снилось на этот раз. Моргнув пару раз, я внезапно обнаружил, что проснулся я не в безжизненном ущелье, а на мокрой траве, все еще покрытой утренней росой, каравана же след также простыл. Такое непривычное, но приятное чувство, доселе мне незнакомое, ведь и спать на ней еще никогда не приходилось… Я медленно встал на ноги и осмотрелся по сторонам — меня окружали скалы, но были они не голыми, а покрытыми мхом и такой же салатовой травой, путь вперед же был открыт, разве что утренний туман не давал разглядеть, что же там могло ожидать меня. Как говорится, любопытство погубило каджита, но что уж поделать, если это заложено в самой глубине твоей натуры? На секунду выгнув спину и снова зевнув, я неуверенно прошел вперед, на всякий случай придерживаясь за холм сбоку от меня. Туман нехотя расступался, медленно открывая вид на красивейшее поле, кое-где изредка росли странные растения разных цветов и размера, но это были не деревья и, в то же время, не трава — быть может, это и есть цветы, красоту которых мне, наконец, посчастливилось увидеть собственными глазами? Вдалеке виднелся обрыв, открывавший вид на темно-синее море и неторопливо восходящее солнце, что отражалось на, казалось бы, зеркальной водной глади. Подойдя чуть поближе, я вдруг рассмотрел темный силуэт, сидящий чуть ли не на самом краю обрыва и, видимо, внимательно наблюдавший за рассветом. Рядом с ним в ножнах лежал меч с весьма интересной гардой, имитирующей восход солнца с расходящимися в стороны лучами. Наверное, это было сделано для перехвата клинка, но это были всего лишь догадки, ибо настоящее оружие мне приходилось видеть крайне редко, а об изучении техник работы с ним я мог только грезить. — Стой, — неожиданно поднял прикрытую стальным доспехом руку силуэт. Его голос оказался на удивление приятным, даже бархатным, но в нем была толика хрипотцы, свойственная тем, кто уже на заре своих молодых лет. Я остановился, внимательно разглядывая мужчину передо мной, за его спиной неприхотливо развевался потрепанный серый плащ, видимо, утративший свою былую белизну, на голове мне удалось рассмотреть такой же выцветший капюшон, не оставлявший мне ни единого шанса увидеть хоть кусочек неприкрытой броней кожи. — Присядь. Понимаю, трава здесь мокрая, сначала будет не совсем привычно, но что уж тут… И вопросов у тебя немало, я так понял? — он поднял с земли бурдюк и поднес ко рту, все так же неспешно отпивая и делая довольно громкие глотки. Я послушно присел, скрестив ноги, пока он вытирал рот кожаной подкладкой перчатки. — Итак, первый твой вопрос, кхем… Тут даже угадывать не стоит: где же я нахожусь? Не вижу смысла отвечать на этот вопрос, ты вряд ли поймешь меня — мал еще, тебе предстоит повидать многое, по ходу всей своей жизни, а, поверь, она будет не такая уж беззаботная, и там уже разберешься, не волнуйся, — он кашлянул еще раз, верно подметив, что мне не хватит смелости спросить его первым — в горле у меня словно столпилось сразу несколько комов. — Наверняка, странно сейчас себя чувствуешь, просыпаешься Азура знает, где, здесь лишь ты и неизвестный тебе воин, закованный в сталь… — тут его рука резко потянулась к ножнам на земле, заставив меня вздрогнуть, чуть не рванув, куда глаза глядят. Я и так тут на пределе, знаете, страшно, что у этого странного существа на уме? Он же лишь тихо рассмеялся, иногда прерываясь на сухой кашель, и положил меч в ножнах себе на колени. — Признаюсь, ты и сам застал меня врасплох своим появлением, — с этими словами он обнажил оружие без единого звука и принялся осторожно протирать клинок рукой поглаживающими движениями, словно он был живой. — Даже и не знаю, о чем нам с тобой поговорить, раз уж ты ни с того, ни с сего тут оказался, да и сам ты молчишь. Как-то странно все это выглядит, не находишь? Вдруг появляется, наверняка, мудрый старец, прямо как в маминых сказках и легендах о гривах и героях, об их, без сомнения, впечатляющих подвигах… — он задумчиво сделал очередной глоток, делая вынужденную паузу. Пока воин молчал, я успел рассмотреть плавные узоры на задней стороне его нагрудника, которых не замечал раньше. Благо, солнце поднялось достаточно высоко, чтобы осветить столь незаметные детали. Присмотревшись, я заметил, что мое зрение начала закрывать светлая дымка, затуманивая мой взгляд все больше и больше, по мере того, как поднималось светило. Я уже, было, хотел встать и отряхнуться, ибо слепнуть совсем не хотелось, но тело словно налилось свинцом, оставляя меня в довольно затруднительном положении. Последним, что я успел увидеть, было то, как сия загадочная фигура вложила меч в ножны с характерным лязгом, а затем встала, позволяя на долю секунды разглядеть кончик хвоста из-под тканевого набедренника…

***

И снова тьма. Прислушавшись к собственному размеренному дыханию, медленно осознаю, что только что досмотрел сон. Довольно странный, стоит заметить, учитывая, что сны я вижу крайне редко. Я открыл все ещё сонные глаза и повернулся на спину, уставившись в палатку и пытаясь понять, что же это было. Какой-то луг, покрытый ковром из разноцветных цветов; иссиня-чёрное море; странный, видимо, каджит, отдыхающий на самом краю; его непонятный и такой же бессмысленный монолог. Он говорил со мной, будто мы старые знакомые — так непринуждённо, спокойно. Бросив взгляд в сторону, я вдруг понял, почему мне было так неудобно спать на самом краю спальника, причина была очевидная и предсказуемая — МʼАшира решила, что раз это её собственность, то она имеет вполне обоснованные притязания на большую его часть. Видимо, меня она тоже присвоила себе, как иначе объяснить то, что свою ногу она перекинула через мое бедро? — Собственница какая, хах… — фыркнул я и осторожно переложил её ногу с моего бедра на спальник. Присев, я сладко потянулся, пока не услышал удовлетворяющий хруст, отдавшийся в кистях. В палатку ещё не пробрались вездесущие лучи утреннего солнца — то ли я проснулся так рано, то ли скалы вокруг закрывали нас от него. Я встал на четвереньки, дабы не удариться головой о потолок, и выполз наружу. Ещё раз взглянул на спящую в позе морской звезды МʼАширу и невольно улыбнулся, прислушавшись к её умиротворенному и едва слышному дыханию на грани сопения. Я поднялся на ноги и отряхнулся, затем расслабленно размялся, попутно смотря по сторонам. Спальник РиʼМаара на земле я не обнаружил, как и его самого — он стоял вдали подле скакуна и укладывал свой спальник в повозку, тихо напевая незнакомый мне мотив себе под нос своим хриплым голосом. Полоса света уже разделяла пустырь напополам, следовательно, проснулся я не так рано, как подумал, увидев каджита, прячущего своё спальное место в воз, ибо спал он мало, что, однако, не мешало ему каждое утро вставать раньше всех — ещё до того, как солнце показывалось на небосклоне. Разогрев мышцы для самому себе непонятных целей, я ещё раз потянулся и спокойно направился к РиʼМаару. — Ох, какая пташка ранняя, — бросил он через плечо. — Сегодня, по крайней мере, — тут же добавил он, припоминая, как нехотя я поднимался чуть ли не в полдень, привыкнув к спокойной сельской жизни. Закончив со спальником, каджит вновь прикрыл повозку и повернулся ко мне с легкой ухмылкой на лице, наверняка припоминая себя в моем возрасте. На секунду он нахмурился, словно пытаясь вспомнить что-то важное, затем на его покрытой парой небольших шрамов морде появилась странная заинтересованность с такой же насмешливой улыбкой. — Кстати… Как котёнку первая ночь, разделённая с женщиной в самом расцвете, хм? Таких слааадких обнимашек я давненько не видел, — рассмеялся воин мне в лицо. Смотрите-ка, только что ДарʼШейвара снова выставили в неловкое положение! Ну, разве он не намеренно улегся в стороне, нет? Будь я кожаным, моё лицо бы уже, без сомнения, могло служить наглядной демонстрацией смены температуры жерла Красной Горы во время извержения. — А ты, смотрю, решил в очередной раз «повосхищаться красотой ночного неба», только уже лёжа в моём спальнике, — неожиданно для самого себя, я ткнул в него пальцем и перешёл на «ты», позабыв о привычном страхе перед каджитом от переполняющего меня стыда и злобы. Заметив медленно расплывавшуюся улыбку на его морде, я, тем не менее, продолжил сетовать на издёвки. — Не надоело тебе уже делать это снова и снова? Из раза в раз, при любом удачном случае… Ай! — вдруг катай-рат исчез в темноте, как, впрочем, и все остальное, а сам я чуть ли не вскрикнул, в очередной раз оставленный в темном неведении. На глаза опустилось что-то мягкое и тёплое… — Шшш, чего так кричать, ммм? — услышал я сзади недовольный голос МʼАширы, в то время как РиʼМаар решил не сдерживаться и, не назвать по-другому, неистово ржал, заливаясь все более и более громким смехом. Каджитка убрала свои руки с моих глаз, попутно потрепав мои прижатые уши. — Каджитку угадывать ты уже не будешь, ммм? Я проморгался и уставился на леопарда, державшегося за повозку и живот в приступе судорожного смеха, стараясь не завалиться на землю. Не зря он улыбался и выжидал, не зря. — Ладно, ладно… — воин выпрямился и взялся за рукоять сабли, попутно вытирая слезы со своих блестящих глаз. Он прокашлялся и посмотрел на нас уже серьёзным взглядом. — Солнце-то уже высоко, этот считает, что пора бы уже продвигаться вперёд, — обратился каджит к вдруг обнявшей меня сзади МʼАшире, заставив меня вздрогнуть от неожиданности, как только её тёплые руки обвились вокруг моего живота. Что же ты смущаешь меня, кошатина… — Мхм, пора, ещё как пора, да, котёнок? — прижалась она ко мне и привстала на цыпочки, пытаясь дотянуться до моего уха. Я не выдержал и попытался разомкнуть её руки, столь жадно держащие меня мертвой хваткой за пояс. — Ещё немного, и от котёнка останется бездыханное тело, если ты его не отпустишь, — безнадёжно прохрипел я в ответ и наконец-то вырвался из объятий кошки, потихоньку переходящей черту невинных заигрываний, на что она презрительно хмыкнула. Я ненадолго уставился на её обиженное лицо и перевел взгляд в сторону РиʼМаара, заметив, что каджит времени не терял и не спеша вёл повозку к выходу из каньона, пока мы выясняли отношения.