У нас нет вечности

      Хогвартс.       Пожиратели.       Вспышки от заклятий.       Падающая стена.       И темнота.       Это последнее, что я помню после того, как очутился там.       Это был длинный коридор, полностью окрашенный в белый цвет. На стенах висели колдографии моей семьи и друзей. А в конце виднелось яркое свечение. Я, не раздумывая, направился к этому свету.       По дороге в моей голове всплывали воспоминания из прошлого. Все было так странно, я словно заново проживал все эти моменты, заново проживал всю свою жизнь.

***

      — Фред, ты следующий, — скомандовала мама.       — Я не Фред, я Джордж, — ответил я ей. — Скажи мне честно, женщина, как ты можешь называть себя нашей матерью? Разве ты не видишь, что я Джордж?       — Джордж, дорогой, прости меня.       — Я пошутил, на самом деле я Фред. *

***

      — Рон! — едва шевеля губами, произнес Гарри.       Он чуть не ползком добрался до окна и открыл его, чтобы легче было говорить.       — Рон, как ты здесь очутился? Что ты…       И тут он заметил, что Рон смотрит на него из старенького бирюзового цвета автомобиля, который висит в воздухе у самого окна. От изумления Гарри открыл рот, что очень развеселило нас с Джорджем, сидящих спереди.       — Привет, Гарри! — воскликнули мы в один голос.       — Что происходит? — спросил Рон. — Почему ты не отвечал на письма? Я тебя чуть не десять раз приглашал погостить. А вчера приходит отец и говорит, что ты применил волшебство на глазах у маглов и получил официальный выговор…       — Это не я. А откуда он узнал?       — Он работает в Министерстве магии, — ответил Рон. — Ты ведь знаешь: колдовать за стенами школы запрещено.       — И это ты мне говоришь? — выразительно глядя на парящий автомобиль, сказал Гарри.       — Ну, это не в счет. Мы его взяли ненадолго. Это папин автомобиль. Мы никаким волшебством не пользовались. Другое дело — колдовать на глазах простецов, у которых живешь…       — Но я же сказал: это не я… Долго объяснять. Ты не мог бы рассказать в школе, что Дурсли меня заперли и сказали, что больше не пустят в Хогвартс. Никогда! А сам я выйти отсюда при помощи магии не могу. В Министерстве тогда скажут, что я за три дня учинил целых два незаконных колдовства.       — Успокойся, сам все объяснишь, — сказал Рон. — Мы приехали за тобой. Последний месяц каникул проведешь у нас.       — Но вы тоже не имеете права колдовать…       — А мы и не будем, — Рон кивнул в нашу сторону. — Ты не видишь, кого я с собой привез?       — Привяжи эту веревку к решетке, — приказал я, протягивая Гарри один ее конец.       — Если Дурсли проснутся, мне несдобровать, — прошептал Гарри, привязывая веревку к одному из прутьев решетки.       — А теперь отойди в сторону и перестань праздновать труса, — с этими словами я хорошенько газанул.**

***

      Оставалось несколько шагов до света, но вдруг передо мной появился мужчина с седыми волосами, одетый в белую рясу. Он приветливо мне улыбнулся и воскликнул:       — Я ждал тебя, Фредерик! — он говорил спокойным голосом, продолжая улыбаться.       — Кто вы?       — Я Хранитель Ричард. У каждого волшебника есть Хранитель, который в течение жизни своего подопечного следит за ним и оберегает его от опасностей.       — Но я никогда не слышал о вас.       —Ты и не должен был. Волшебник узнает о Хранителе, как только умирает или находится между жизнью и смертью, —пояснил он.        «Я точно умер!» — пронеслось в голове. Меня охватила внезапная паника. Как? Почему? Хочу жить и радоваться жизни!       Старик неожиданно рассмеялся.       — Ты все еще жив, Фред. Просто сейчас находишься в коме.       На эти слова я лишь недоверчиво на него посмотрел и приподнял одну бровь.       — Не веришь мне? Тогда смотри.       Только сейчас я заметил, что в руках Ричард держал белую папку с листами. Он протянул её мне и сложил руки за спиной, наблюдая за моими действиями.       На папке были написаны мое имя и дата рождения. Дата смерти. Ее не было. Значит, действительно жив. Открыв папку, я замер. В ней описана вся моя жизнь. Полностью вся! Этот факт сильно меня разозлил. Зачем они следили за мной? Что им нужно?       — Мы следили за тобой для твоего же блага, Уизли. Не надо так сердиться. И да, я читаю мысли, — он серьёзно посмотрел на меня и снова продолжил:       — Тебе дается выбор, Фред Уизли: или ты отправляешься в мир иной и умираешь, или отправляешься обратно на Землю и живешь дальше. Все зависит от твоего выбора.       — В чем подвох? Не может же все быть так просто, иначе люди просто не умирали бы!       — А ты умный парень, Фред, — Ричард хитро улыбнулся. — Подвох действительно есть. Ты отправишься на Землю, получив вторую жизнь, и сделаешь то, что не успел в первой. В твоем случае — это любовь. Ты должен полюбить девушку. По-настоящему полюбить, а она в ответ должна захотеть прожить с тобой вечность. То есть, другими словами, ты должен найти девушку, предначертанную тебе судьбой! На это у тебя всего пять месяцев.       — Что будет, если я не успею?       — Ты умрёшь. Но не просто умрешь, а забудешь всю свою жизнь, всё, что с ней связано! Это риск, мой мальчик. А поскольку я знаю тебя всю твою жизнь, то беспокоюсь о тебе.       Риск. Риск — это в первую очередь опасность. Но когда я боялся опасности? Правильно, никогда. Тогда почему же сейчас я сомневаюсь и боюсь последствий и выбора? Как же я ненавижу выбирать! Ведь от этого выбора зависит моя дальнейшая жизнь.       Если рискну и все получится, то я снова смогу увидеть родных и близких, и у меня появится жена. Жена, которую я, наверное, буду любить. А потом и дети. Но что, если я не успею? Я просто рискну воспоминаниями о своей семье, просто забуду их. Готов ли я рискнуть ими? Готов рискнуть всем, что у меня есть? Не знаю. Не знаю, и все. Я всегда был решителен, тогда почему сейчас ничего не выходит? Я боюсь, боюсь потерять все.       Но с другой стороны, если я откажусь возвращаться, я опять же все потеряю, и родных, и близких, и свою жизнь! В первом варианте хотя бы есть шанс.       Плевать! Хочу радоваться каждому цветочку, каждой птичке. Хочу встречать закаты и рассветы. Хочу дружить. Хочу шутить. Хочу любить. ХОЧУ ЖИТЬ!       Хранитель неожиданно посмотрел на меня, и я вспомнил, что он читает мысли. И, должно быть, слышал, о чем я думал. Значит, он уже знает о моем решении. Ричард улыбнулся мне и растворился в воздухе, а я в прямом смысле провалился сквозь белый пол коридора.       Секунда. Две. И я уже падаю откуда-то сверху. И снова темнота. Почувствовав, что кто-то держит меня за руку, я открыл глаза. Первое, что я увидел — нос. Ровный нос, усыпанный несколькими веснушками. Переведя свой взгляд чуть выше, я наткнулся на ликующий взгляд шоколадных глаз. Разумеется, я узнал их. Узнал эти глаза. Такие глаза были только у одного человека — Гермионы Грейнджер.       Почему именно она здесь? Где все Уизли? Почему они не со мной? Странно.       Мы еще минут десять смотрели друг на друга, а потом Гермиона убежала.       Через пять минут вокруг меня толпились колдомедики, тыкали в меня волшебными палочками и пичкали противными зельями.       «Поразительно», «Невероятно», «Фантастика» — шептали они. А я ничего не понимал. Что такого необычного в том, что пациент очнулся? Или… Неужели я пробыл здесь очень долго? Да, быть такого не может! Я был с Хранителем примерно 3 часа. Время же не может так быстро идти.       — Сколько я здесь пробыл? — охрипшим голосом спросил я и перевел свой взгляд сначала на колдомедика, а потом на Гермиону. Последняя пораженно на меня смотрела.       — Около трех месяцев, мистер Уизли. Как вы себя чувствуете?       — Только слабость, и все, — ответил я. Три месяца? Как такое возможно? Это, и правда, долго. Ясно, почему все так удивлены.       — Что ж, так и должно быть, — улыбнулся он мне. — Вы побудете здесь примерно неделю, и мы вас выпишем. А пока я оставлю вас одних с миссис Уизли. Думаю, вам есть что обсудить, — затем все колдомедики ушли, и мы с Гермионой остались одни.       Гермиона пододвинула стул к кровати и молча смотрела на меня, а я на нее.       «Она почти не изменилась», — подумал я.       — Ты что, даже не обнимешь меня, не поплачешься на моем плече от счастья? —растягивая губы в улыбке, спросил я.       На мои слова она только улыбнулась, а по её щекам скатилось несколько слезинок.       — Слава Мерлину, ты очнулся, Фред! Я… я… Я так рада, мы все этого так ждали, нужно всем сообщить об этом, — шептала она.       — Нет! Стой, сначала расскажи. Расскажи, что произошло, пока я был в коме. Как Джордж, как мама, папа?       Она снова улыбнулась и начала рассказ.