У нас нет вечности

      Вы когда-нибудь совершали ошибки? Хотя, стоп. Глупый вопрос. Конечно, совершали. Кто их не совершал? Ошибки — часть нашей жизни, основа нашего опыта. Без них, мы бы не поступали правильно, а сделав какую-то глупость, и не поняв, что ошиблись, делали бы ее снова и снова. Какая-то польза от ошибок, разумеется, есть. Но от этого знания легче совсем не становится. Нам все также трудно дается их исправление, а что-то даже исправить нельзя. По мере взросления человека, количество промахов, которые он еще может совершить уменьшается, ведь многие вещи становятся понятней, ты начинаешь лучше разбираться в людях, видеть подвох там, где его пытаются скрыть. Но свести ошибки к нулю невозможно. Хотя бы одна да будет, иначе с какой вы планеты? Но не менее важно не только исправлять то, что ты натворил, но и признавать, что был не прав.       Зачем же я поднял эту тему, спросите вы. Все потому, что я ошибся, сделал то, чего ни в коем случае делать не должен был. Это произошло вчерашним вечером:       Мы с Гермионой тогда вернулись из магловского заведения, клуба, кажется, и решили посмотреть фильм, вот только меня быстро начало клонить в сон. Я уже стал засыпать, но почувствовал на себе взгляд подруги. Не знаю что произошло, но меня как будто захлестнуло волной бесконечного доверия, нежности к этому человеку. Посмотрев в искрящиеся добротой карие глаза, я сжал руку Гермионы и придвинулся ближе. Мягкие розовые губы так и манили к себе, в ее взгляде читалось некое удивление и … любопытство. Она ждала того, что будет дальше. Всего через пару секунд я накрываю ее губы своими, чувствую, что она отвечает на поцелуй, прижимаю тело подруги ближе. Горячее дыхание опаляет мою кожу, а я с еще большей жадностью целую ее, проникаю языком вглубь рта и чувствую привкус недавно выпитого алкоголя. Я уже давно не понимаю что делаю, не понимаю что вообще происходит, лишь чувствую то, как она целует меня, чувствую как столь желанное тело постепенно наливается свинцом. Хочется сорвать всю лишнюю одежду, взять ее здесь и сейчас. Резко. Быстро. Страстно. Хочу видеть в карих глазах наслаждение, чувствовать каждый миллиметр ее тела. Но понимаю, что рано. Нужно еще больше накалить обстановку. Отрываюсь от мягких влажных губ и перехожу дальше. Нежно кусаю мочку уха девушки и слышу стон, полный упоения, восторга. Медленно проводя языком за ушком, спускаюсь ниже и теперь ласкаю шею. Гермиона зарывается руками в мои волосы и откидывает голову назад позволяя мне доставить ей куда больше наслаждения. Секунда-другая и вся лишняя одежда уже летит на пол, а я тем временем принимаюсь ласкать упругую грудь девушки. Играюсь языком с сосками, нежно посасываю, прикусываю их, ощущаю как она вздрагивает от каждого моего движения, как притягивает еще ближе. Безумие и похоть уже давно затуманили мой разум, а в джинсах стало безумно тесно. Я не думал ни о чем постороннем, всецело отдаваясь моменту. Руками стал поглаживать соски, а губами проводить дорожку поцелуев по нежной, разгорячённой коже, то и дело мягко кусая ее. Ловлю каждый стон подруги, слышу, как шепчет моё имя, как просит, умоляет спуститься ниже и покорно подчиняюсь. Очерчиваю контур пупка языком и перехожу к влагалищу. Она чуть раздвигает ножки и подаётся вперёд. Ласкаю половые губы, то облизывая, то чуть прикусывая их. Кончиком языка еле касаюсь клитора. Она уже вся мокрая от возбуждения и нетерпения, но я продолжаю дразнить ее. Ещё не время. Нет. Рано. Сжимаю в руках ее бедра, поглаживаю их, а Гермиона все это время перебирает руками мои волосы. Наконец, прекращаю её мучения и начинаю ласкать клитор. Посасываю его, играюсь языком. А Герм всё это время вскрикивает от наслаждения и, сама того не замечая, двигает бедрами навстречу моим губам. Вылизываю её как можно глубже, проникая языком в заветную дырочку. Такая мокрая, желанная. Не остаётся сил сдерживать себя, поэтому начинаю расстёгивать тесные, уже неимоверно жмущие джинсы, однако Герм не даёт мне этого сделать и сама тянется к молнии на брюках. Одной рукой медленно поглаживает уже сильно выделяющуюся часть на джинсах, тянет время. Теперь ее очередь дразнить меня. Другой рукой вырисовывает на моём торсе причудливые узоры. В её глазах пляшут чёртики, а на губах играет лукавая улыбка. Я уже рычу от возбуждения, когда она наконец освобождает мой член от тесной ткани и начинает аккуратно водить рукой по его головке. Не сдерживаясь, хватаю ее на руки и прижимаю к стене. Рывком вхожу в неё, отчего слышу полный наслаждения крик. Она начинает покачивать бёдрами в такт моим толчкам, до крови царапает спину. Теперь уже сами впивается страстно впивается в мои губы, ненасытно и жадно целуя их. Я ускоряю темп. Толчок. Толчок. Толчок. Мы оба уже на пике. Ещё чуть-чуть и горячая волна удовольствия разливается по всему телу, я аккуратно ставлю подругу на пол, не разрывая поцелуя. Она дрожит от наслаждения, а каждый выдох сопровождается лёгким покалыванием в теле.Тяжело дыша, Гермиона отстраняется от меня и, завернувшись в плед, лежавший на диване, направляется в спальню, взглядом зовя меня за собой. Это, определённо, была прекрасная ночь.       Но ошибочная. И эту ошибку нужно было исправить, но как сделать это так, чтобы не обидеть Гермиону? Очевидно, никак. На следующее утро, проснувшись пораньше, я стал собираться, как можно тише, но, видимо, удача была не на моей стороне, поэтому, когда я уже приближался к двери, Герм, сонно зевая, открыла глаза. И всё, на что меня хватило — это банальное «Прости», затем я вышел из помещения и аппарировал к себе.       Квартира, которую я недавно арендовал, была вполне обычной: одноэтажное здание с несколькими комнатами, вполне светлое и просторное, чтобы там мог поместиться один человек, но слишком тесное для целой семьи. Она сравнительно недалеко находилась от нашего с братом магазина, поэтому я мог добраться до него пешком.       Я прошёл в свою спальню, переоделся, потом налил себе чашку кофе. В голове крутились разные мысли. Я думал о мотивах своих поступков, о том, для чего я это сделал, и как это исправить. Почему люди всегда сначала совершают что-то и только потом думают о последствиях, и о том, действительно ли они этого хотели? Хотя, должно быть, это глупый вопрос, хотели они чего-то или нет, ведь на момент совершения какого-либо действия они этого желали, бесспорно желали, но почему-то после совершения этого действия они уже задумываются действительно ли им было так необходимо что-то делать. Человеческий разум так загадочен, а логика часто не поддаётся никакому объяснению. Но как я уже говорил выше, на ошибках учатся, и без ошибок мы бы не знали правильных поступков. Это сродни тому, что без грусти мы не знали бы радости, без горечи мы бы не знали сладкого, без ада не знали бы рая, но как иногда хочется знать всё хорошее, не подвергая свою жизнь чему-то плохому. Этот поступок… Удастся ли нам после него сохранить дружеские отношения? Удастся ли вообще сохранить хоть какие-то отношения? Сможем ли мы после этого общаться? Не откажется ли она помогать мне в поисках решения проблемы? Один я точно не справлюсь, а рассказать это кому-то ещё не смогу. Посвятить Гермиону в эту тайну и дать повод для волнений, было довольно глупо, отчасти даже эгоистично с моей стороны, но мне действительно нужна была помощь. А когда человек нуждается в помощи, он готов пойти на всё, особенно если дело касается жизни и смерти.        Ещё немного посидев в раздумьях, я отправился спать, так как завтра должен был прийти уже знакомый вам шпион и рассказать всю суть дела о похищении книги у Беллатрисы. Точнее, суть-то мы знаем, но именно завтра мы должны узнать согласна ли Гермиона перевоплотиться в его знакомую аристократку и явиться на приём, или нет. И как вообще он собираются сварить приворотное зелье, когда не имеет даже волосы этой аристократки? А она ведь наверняка знает не один десяток тёмных заклинаний, поэтому добыть что-то у неё будет довольно опасно, а я бы не хотел подвергать своих друзей этому.       С такими мыслями я заснул.       Наутро мы уже сидели в поместье Гермионы и Рона и ждали загадочного Пожирателя, который видимо задерживался. Прошло более трёх часов с оговоренного нами времени, но он так и не появился, мы начали думать, что Беллатриса могла узнать о его намерениях и не оставить от бедняги и мокрого места, хотя, если бы она действительно знала о его плане, то давно явилась бы сюда, чтобы избавиться от лишних свидетелей. За всё это время я не смог даже посмотреть на Гермиону, мне было слишком стыдно, хотя она и вела себя как обычно, не подавая признаков какой-либо обиды или злости. По-хорошему нужно было, конечно, с ней объясниться, что я и думал сделать этим вечером, но сейчас нашлись более важные, не требующие отлагательств дела.       Вскоре появился тот, кого мы ждали.       Честно говоря, я не особо доверял этому человеку. Да и вообще как можно доверять бывшему пожирателю? А все мы прекрасно знаем, что Пожиратели не бывшими не бывают. Хотя, возможно, эгоистичности в нём гораздо больше любви к Волдеморту, ведь помогает он нам как раз-таки ради себя и своего благополучия, а не ради спасения других. Но даже учитывая это, у меня не проснулась к нему доверие.       Ах да, стоит упомянуть еще одну вещь. Этим человеком являлся никто иной, как Барти Крауч младший, один из самых верных и фанатичных приспешников Тёмного Лорда. И в моей голове крутился только один вопрос: ч чего бы это этому магу отказаться от поддержки Беллатрисы и пойти против неё, когда на кону стоит воскрешение Волдеморта? Этот вопрос я собирался задать ему сегодня, и от ответа зависело, смогу ли я хоть немного доверять бывшему Пожирателю, или нет.       Появился Крауч довольно непривычным способом, он просто постучал в дверь, а не воспользовался камином, как в прошлый раз. На наш вопрос он лишь ответил:       — Сегодня Белла была не в духе, поэтому все мы подверглись проверке сывороткой правды, после этого я посчитал, что будет слишком опасно перемещаться с помощью камина, когда миссис Лестрейндж в таком состоянии.       — Сыворотка правды? —спросил Гарри.— Если вы здесь, значит Беллатриса не узнала о вашем предательстве, но как?       — Мистер Поттер, в вашем возрасте давно бы пора знать, что существует множество способов нейтрализации этого зелья. Начиная от заклинаний, заканчивая запрещенными в магическом мире веществами, — ответил волшебник, слегка ухмыльнувшись, а затем добавил, — так что же? Вы согласны на мое предложение, мисс Грейнджер?       —Миссис Уизли, —поправила Гермиона, но не успела договорить, как услышала ответ:       —О, я вас умоляю, это не имеет никакого значения, какая вообще разница, что та, что другая фамилии не несут вам никакого статуса и уважения. Как там говорится? Вы променяли шило на мыло, девочка.       В глазах Рона вспыхнула ярость, я слегка напрягся, а Гермиона уже собиралась ответить Краучу, причем не самыми вежливыми, как мне показалось, выражениями, когда Гарри прервал их разговор:       — Прекратите. Ближе к делу. Гермиона, ты согласна?       —Да, но я хочу знать, как вы собираетесь сварить оборотное зелье? Вряд ли у вас в запасе имеются ее волосы или зубы, да и к тому же варится оно около месяца, у нас просто нет времени.       — Мисс Грейнджер, меня разочаровывают ваши познания в зельеварении. Зелья варится всего пару дней, а вот добывать и подготавливать ингредиенты действительно нужно очень долго. Чего только стоят сушеные златоглазки, настаивающиеся двадцать один день и водоросли, которые можно собрать лишь в полнолуние. Но, к счастью, это все у меня есть. Нужен лишь волос. И мы с вами отправимся за ним сейчас же.       — Что? Как вы себе это представляете? Извините, не могли бы вы одолжить мне расческу, чтобы я взяла с неё пару ваших волос?       — Нет, мисс Грейнджер. Все куда проще. Видите ли, мы должны навестить Урсулу Флинт, в девичестве Блэк. Я, как уже говорил, давний ее знакомый, поэтому проникнуть в ее дом, труда не составит.       — Но как я туда проберусь?       — Что ж, помнится, у вашего друга имелась очень занимательная вещь. Мантия-невидимка, так? Поэтому, пройти в поместье миссис Флинт труда не составит.       — Но как мы сделаем так, чтобы она не появилась на приеме у Лестрейндж?       —Очень просто. Видите ли, у нее могут возникнуть вопросы, почему я ни с того ни с сего явился для дружеской беседы. Но я скажу, что поводом послужила отмена приема Беллы, которая послала всех Пожирателей оповестить приглашенных гостей об отмене мероприятия.       Гермиона лишь кивнула, а Гарри, предупредив всех, что собирается за мантией-невидимкой, аппарировал на площадь Гриммо.       —Видимо вы всё продумали, —начал я, — но как нам понять, что это не ловушка? Что вы не хотите заманить Гермиону прямо к Беллатрисе? И почему вы вообще помогаете нам, когда можете воскресить Волдеморта вместе с Беллой?       Крауч лишь рассмеялся. Это доказывало, что он находился не совсем в здравом рассудке. Ведь ничего смешного я не сказал. А лишь задал вполне адекватный вопрос.       — Глупый мальчишка, ты считаешь, что у этой полоумной Лестрейндж действительно всё получится? Если бы и был способ воскресить Тёмного Лорда, то он сам бы об этом знал и рассказал бы нам, чтоб в случае неожиданной смерти, мы смогли его вернуть. Она верит глупым сказкам. Единственный способ — это крестражи, которых у Лорда больше нет. Ничего другого не существует, и я не понимаю, почему вы верите в эти глупости. Но раз вам так нужна книга, в которой вы не найдете ничего полезного, я готов помочь. Особо ничего не сделав, я избавлю себя от поцелуя Дементора. Что гораздо лучше, чем питать себя ложными надеждами, сродни этой дуре Беллатрисе.       Мне не нашлось что ответить. Я не думаю, что Белла настолько глупа, что может верить в сказки. Определенный риск есть, нельзя этого отрицать. Неверение — уже его выбор.       Спустя несколько минут в доме появился Гарри. Крауч утверждал, что они с Гермионой должны отправиться к Урсуле Флинт прямо сейчас, так как сегодня он свободен, а в другие дни ему просто не представится возможности освободиться.       Мне было страшно отпускать Герм с этим человеком, даже несмотря на то, что Рон и Гарри были абсолютно спокойны. Гермиона, кажется, тоже нервничала. Но мысль о том, что она в любой момент может скрыться под мантией, так, что Крауч её не увидит, потихоньку успокаивала. Да и Гермиона совсем не глупа и знает множество защитных заклинаний. Через несколько минут, еще раз обсудив ход дела, Герм и Крауч младший отправились к Урсуле. А мы остались в поместье, чтобы дождаться их.       —Вы уверены, что ему точно можно доверять? — обратился я к Гарри и Рону.       — Да, он уже давно сотрудничает с нами, и ни разу не предал. К тому же, у него с Кингсли заключен непреложный обет, о том, что Крауч помогает нам взамен на избавление от поцелуя Дементора.       — Да, он уже говорил.       —Жизнь ему дороже, чем, как он выразился, сказки, в которые верит Белла.       — Хорошо.       Так мы начали то, откуда пути назад уже нет. И мы дойдем до конца.