Утопая в голубизне

Два автомобиля отъехали с опустевшей парковки возле здания ГЛАВКИНО и направились в разные стороны. Одна машина с питерскими номерами, вторая – с воронежскими. Уже в который раз затянувшиеся съемки «Импровизации» вынуждали парней разъезжаться по домам поздней ночью. Свет фар разрезал расстилавшуюся впереди темноту. - Я не понимаю. У тебя просто какая-то зависимость от прикосновений, - проворчал Сережа, подперев подбородок рукой и глядя в черноту московских улиц. - Ну что ты опять начинаешь? – вздохнул Арсений, уставший, но довольный собой и прошедшим днем. И только Матвиенко, сидящий справа, был недоволен всем. - А че ты лапаешь-то всех? – раздраженно огрызнулся Сережа, поворачиваясь к водителю. – Ты не думаешь, что это выглядит как-то… - По-гейски? – усмехнулся Арс и покачал головой. Он словно спорил с ребенком. - Боже… Это же просто шоу. Это смешно. - Нихрена не смешно… - стариковское ворчание под нос. - Почему я должен за тебя краснеть? - Что-о? - Арсений не выдержал и рассмеялся от нелепости заданного ему вопроса. – Ты краснеешь? За меня? С каких это пор? - Да с тех самых, - не унимался Сережа. – Всегда так: ты ведешь себя, как придурок, а стыдно почему-то мне. - Это ты сейчас ведешь себя, как придурок. Как уставший, ревнивый придурок. Ну что ты от меня хочешь? Хочешь, чтобы я тебя больше трогал? Хочешь, чтобы я трогал тебя больше всех? – ладонь Арсения неожиданно легла на колено Сережи, быстро скользнула по внутренней стороне бедра и чуть было не уперлась в пах, но ошарашенный Матвиенко вовремя отбросил руку в сторону. - Идиот! –крикнул он, глотая вспышки негодования. Но уже через несколько секунд снова отвернулся к окну, красный, как вареный рак, и негромко буркнул: - За дорогой следи… придурок… /// - Ну что, еще раз? – предложил развеселившийся Позов, держа руку около магнитолы. - Не-ет, - хрипло смеясь, выдавил Шастун. – Хватит с меня. А то нас так еще и менты остановят. Пока в одном автомобиле от фразы к фразе нарастала громкость ссоры, совершенно пустяковой и бессмысленной, в другом авто гремела музыка, врезаясь в мелодию, звучал смех, и два голоса, - не поющие, кричащие невпопад слова песни, - принадлежали, кажется, двум поистине счастливым людям. По радио заиграл инди, Дима выкрутил громкость почти до минимума и, улыбаясь, сделал глубокий вдох. - Заедем сейчас в круглосуточный. Дома покушать приготовим. - Угу, - расслабленно развалившись в пассажирском кресле, промычал Антон. - Можно даже телик еще немного посмотреть. - Угу… После тонны децибел, оглушившей машину, в салоне стало неожиданно тихо и спокойно. Позов любил смеяться вместе с Антоном. И молчать вместе с Антоном он тоже любил. И вообще он, кажется, любил Антона, начиная от макушки до пят, любил все в этом радушном долговязом парне, которого называл «лучшим другом». Он искоса поглядывал на мечтательно улыбающегося Шастуна, и в груди, как и каждый раз, когда он видел эту улыбку, разливалось тепло, которому Позов не находил подходящего названия и не хотел его искать. Дима довольно хмыкнул. - Ты чего? – спросил Шаст. - Да так… Интересно, чем там занимаются Арсений с Серегой? /// - Идиот. - Зануда. - Гей. - Это лучше, чем быть занудой, - парировал Арс. – А то как заноза в заднице. - Не волнуйся, не в твоей заднице, – по-детски капризный тон. - Это же просто смешно! – воскликнул Арсений и улыбнулся, беспомощно подняв брови и глядя на своего дотошного друга. - Ни-хе-ра не смешно! – в который раз повторил Сережа и хлопнул дверью ванной. /// - Слушай… - задумчиво произнес Дима, бредя следом за Шастуном через ряды мини-маркета. – Может, стоило снимать квартиру на четверых? Вышло бы дешевле. - Дороже, - коротко возразил Антон. - Почему? - Потому что пришлось бы оплачивать мои похороны. Поз вопросительно посмотрел на парня. Шастун обернулся и пояснил: - Матвиенко убил бы меня. - Ты преувеличиваешь, - отмахнулся Поз. - Да он ненавидит меня. - Тебе кажется. Он нормально к тебе относится. Он в принципе не подарок, нужно быть просто немного терпеливее… - устами Димы, кажется, вещала мать Тереза. – Наверняка он очень ранимый и требует чуть больше внима… Ты куда столько шоколадок набрал?! - Стой! Нет! Только не киткат! Верни-и!.. – расстроенное хныканье. - Нельзя же столько жрать и оставаться таким худым. И куда только уходит твой жир? - В красоту и талант, разумеется. «И ведь не поспоришь же», - подумал Дима, и после долгих уговоров и угроз наконец вернул половину сладостей обратно на прилавок. /// - А этот Шастун? Тебя вообще от него не отодрать! – доносились возмущенные крики из ванной. - Зануда… - вздохнул Арсений, тихо, так что Сережа его не услышал. Он стоял возле запертой двери ванной комнаты, привалившись к стене, и слушал весь тот бред, что нес Матвиенко. Это на съемках он, возможно, и сдержанный. Но видели бы ребята, сколько дерьма из него выливается, когда они с Поповым остаются наедине. Бедный, бедный добряк Арс. - Чертов Шастун! Влюбился ты в него что ли?! - ДА! И тишина. Арсений прислушался, но не услышал ничего, кроме шума воды, даже тихого ворчания. Он победоносно ухмыльнулся и отошел от двери. /// - Хлопья хочу. - Какие еще хлопья? – простонал Позов. - Вот эти, - Антон ткнул пальцем в большую пачку хлопьев и тут же бросил ее в продуктовую корзинку, которую теперь нес Дима. - Это ж еще молоко придется покупать. - Ну да. - Ты не успеешь их съесть. Мы завтра уезжаем. - Задержимся еще ненадолго в Москве, - невозмутимо отвечал Шастун, следуя к холодильникам с молочной продукцией. - Меня жена так-то дома ждет. - Пока мы в Москве, я – твоя жена, - ответил Шаст, с наисерьезнейшим выражением лица выбирая молоко. «Да если бы…» - Хреновая из тебя жена, если честно. - Люби меня такой, какая есть. - Люблю, люблю… - произнес Позов, в то время как Шастун даже не подозревал, сколько чувств на самом деле было вложено в эти слова. - Арсений вообще женат на хвостатой бестии. И как он только дружит с этим неадекватным армавирцем? /// - И как я только дружу с тобой? – будто бы удивляясь самому себе, протянул Арс. Он уже успел принять душ, сразу после Сережи, и, выйдя из ванной в одних трусах, вытирал полотенцем мокрые волосы. - Можешь не дружить, - Матвиенко сосредоточенно листал ленту в вк. - Да что ты за бука такой! – Арсений все еще пытался разрядить обстановку. Обычно ему это удавалось, просто потому что рано или поздно Сережа уставал злиться. - Не лезь… Отстань, говорю! – Матвиенко отбросил телефон в сторону, когда к нему всем телом, - влажным, разгоряченным после душа телом, - прижался Арсений. - Обнима-ашки… - промурлыкал Арс, обвивая ногами ноги Сережи, по максимуму сковывая его движения. Это была его любимая часть всех ссор. - Да ну тебя… дурак, - Матвиенко не особо и пытался сопротивляться и очень быстро обмяк в объятиях голубоглазого красавца, которого называл «лучшим другом». «Слезет, куда денется», - спокойно думал про себя Сережа и уже было потянулся обратно за мобильником. И действительно Арсений начал ослаблять хватку, поднимаясь с Матвиенко, но только лишь за тем, чтобы по новой вжать того в диван и усесться сверху, прямиком в области паха. - Слеза…ай! – Сережа чуть было не сорвался на визг, когда Попов резко рванул тазом вперед, при этом сильно прижимаясь к трусам друга. Если уж подобное развлечение можно отнести к разряду дружеских потех. - Трогай, - не дав Сереже опомниться, Арс схватил его руки за запястья и прижал ладонями к своему прессу, медленно ведя их выше и выше. – Я весь твой, - голос брюнета лился, как мед. - Чувак, я все понял… Считай, что ты мне отомстил, но… - Серый попытался аккуратно высвободить свои руки, но Арсений оглушил его новым вопросом: - Я тебе не нравлюсь? – его голос звучал почти обиженно. - Чего? – Матвиенко уже и не пытался вернуть ситуации хоть какой-то градус адекватности. Он даже позабыл про руки, все так же лежавшие на мужской груди, и поднял озадаченный взгляд, надеясь найти в голубых глазах ответ. - Я тебе не нравлюсь? – повторил вопрос Арсений. - Ты… Я… В смысле нравишься или не нравишься? Мы же столько дружим, значит, видимо, нравишься… Хоть и подбешиваешь иногда… - А тело мое тебе нравится? – продолжал полуголый наездник. - Да чтоб тебя… - выругался Матвиенко, отворачивая голову в сторону. – Ну, нравится, нравится! Все? Ты доволен? Слезай, ради всего святого… Да еб твою ж! – голос вновь сорвался на полукрик-полувизг, когда Арсений вдруг обхватил губами палец Сережи и погрузил его в рот до основания. – Ты… А-а-а! Сережа уже не мог внятно реагировать на происходящее и хотел просто кричать. Вопить. «Нравится, не нравится?». Все эти странные вопросы окончательно ввели его в тупик. - У тебя встал, - упавшим голосом произнес Матвиенко, поймав себя на том, что он слишком долго пялится туда, куда не следует. - У тебя тоже, - невозмутимо ответил Попов, прекрасно ощущая стояк, упирающийся ему прямиком в зад. - И то верно, - растерянно выдохнул Сережа. Боясь снова заглянуть в эти голубые глаза, из которых сквозила ошеломительная самоуверенность, Матвиенко рухнул спиной на диван и закрыл лицо руками. - Делай, что хочешь, я просто не буду смотреть. - Хм, а ты действительно краснеешь, - сказал Арс. - А ты действительно ведешь себя, как придурок, - не убирая рук, ответил Серый. - Но ты не станешь отрицать, что тебе это нравится. После непродолжительной внутренней борьбы, Матвиенко сдавленно произнес: - Не стану. Сережа не отнял рук от лица даже тогда, когда его трусы начали медленно сползать вниз, а член обхватили чужие пальцы. - Я больше никогда не пожму тебе руку, - хрипло выдавил Матвиенко, часто глотая слюну. Арсений ничего не ответил. Его рука размеренно ходила вверх-вниз, и Сереже казалось, что с каждым этим движением его внутренние органы разом переворачиваются. - Ты когда-нибудь пробовал свою сперму? – как гром, грянул новый арсеньевский вопрос. Не дождавшись ответа, он почти сразу сказал: - Я пробовал. - Рад за тебя, - Матвиенко медленно покрывался испариной от переполнявшего его напряжения. – Ты бы хоть… Кольцо снял… Сергей видел жену Арсения. У него прекрасная жена. И она ждет его в Санкт-Петербурге, даже не подозревая, чем ее милый муженек занимается на съемной квартире в Москве. У Матвиенко было влажное лицо, влажные ладони, но когда все признаки указали на то, что по головке его члена скользнул язык, он подорвался, как ошпаренный, и приготовился ударить Арсения. Но стоило тому вновь сжать член, массируя его пальцами, как Сережа остановился, плавно опуская руку, пока не засунул кулак себе в рот, вгрызаясь в костяшки, лишь бы не закричать во весь голос. Это было сущим безумием. Это было настолько же невыносимо, насколько приятно. А потом Арсений обхватил головку губами, и у Сережи весь мир перед глазами перевернулся. Брюнет практически не сосал, но так умело вылизывал член, что каждую секунду тело Матвиенко разрывали головокружительные судороги. - Ммм!.. – отчаянно промычал Сережа в кулак, зажмурившись. Арсению не требовалось излишних пояснений. Он вернулся к быстрому и эффективному надрачиванию рукой, пока не принял в рот славную порцию спермы. У Сережи перехватило дыхание от внезапного оргазма, но не успел он сделать первый вдох, как в его губы плотно вжались губы Арса, а язык обжег вязкий горьковатый вкус, от которого Сережа потом еще долго не сможет отделаться. Матвиенко резко оттолкнул «лучшего друга» и отплевался, то и дело морщась, скорее демонстративно, нежели от настоящей неприязни. - Зачем… Зачем в рот-то?! - Не хотел диван марать, - пожал плечами Арсений и зевнул. – Пойду вздрочну по-быстрому и спать. - Ты не проснешься завтра утром, я тебе обещаю! – едва не переходя на дагестанский акцент, яростно крикнул Сережа вдогонку уходящему парню. - Зану-уда… /// - По-моему, с Сережей бывает весело, - сказал Дима, доставая кошелек на кассе. - Смотря, что считать весельем, - продолжал настаивать на своем Шаст. - Ты просто вредничаешь, - Дима проследил за тем, как на конвейер из корзинки высыпались все шоколадки, и снова вздохнул. – Вам стоит поближе узнать друг друга. - Да уж как-нибудь обойдусь, - фыркнул Антон. - Они там спят уже наверняка, пока мы тут с твоими хлопьями возились. - Не будь занудой. И двух минут не прошло. - Мало ли чего за две минуты успеть можно…