Да, сын мой

      — Сам Люцифер к нам пожаловал! Хотите чайку? С печеньем? Или вы предпочитаете кровь невинных младенцев? Чем вы, демоны, вообще питаетесь? — Гробовщик сидел на столе, болтая ногами и вертя в руках мензурку с чаем. А у двери стоял Винсент в мантии и при крыльях. Чудное зрелище.       — Я пришёл поговорить о своём брате. — Винсент улыбнулся и присел на край стола рядом с ангелом.       — Вот как?! А я совсем недавно виделся с ним, и, что самое интересное, мы болтали о тебе. — ангел протянул владыке ада мензурку, тот отрицательно покачал головой. — точнее не столько о тебе, сколько о «твоём наследнике».       — Вот как?! — передразнил ангела Винсент, — и что же интересного ты можешь рассказать о моих родственниках?       — Ничего особенного. Хочешь тортика? Я сам испёк… три месяца назад. — Легендарный протянул Винсенту на блюдечке торт в виде черепа не первой свежести.       — Не увиливай. — Винсент отвёл рукой в сторону блюдце, — ты обещал рассказывать мне всё, что касается моего брата, то, что мы с ним поменялись местами — ничего не меняет.       — Ладно, как хочешь. Мне же больше достанется. — ангел улыбнулся и подцепил длинным ногтем кусочек торта. Винсент — facepalm.       — Что же это выходит? У Михаэлиса есть сын, который считает себя моим сыном и думает, что я умер, да к тому же уверен, что я — обычный человек, и в отличии от него даже не знаком с демонами. Себастьян знает, что я демон, знает, что я не умер, но не знает, что я занял его место. А я… знаю обо всех всё, ибо я Люцифер. Мне нужно, чтоб Сиэль не узнал ничего обо мне. Если он узнает, кто я, от демона или ангела, в нём проснётся его внутренний демон — его сущность. Если он всё узнает от простого смертного — он может попросту не поверить. Уж совсем плохо будет, если Себастьян узнает, кто я теперь. Он мой брат, но я ему не доверяю. Мало ли, что он выкинет… — Винсент говорил медленно, часто делая паузы. Он говорил это для себя, чтоб разобраться. Гробовщик уже улёгся животом на стол, скрестив ноги где-то над спиной, перелил чай в блюдце из-под торта и теперь лакал оттуда чай, изредка кивая на слова демона. — Лучший вариант: никто не узнаёт ничего нового. Сиэль остаётся человеком, Себастьян при нём, как пёс на цепи… Но ведь когда-нибудь месть свершится, Себастьян будет свободен и… Тьфу!!! Я запутался! — Винсент со злостью швырнул опустевшую мензурку в стоящий неподалёку гроб. — Так. — демон потёр виски, — Значит я не хочу, чтоб кто-то о чём-то узнавал. Или? Или. Ангелы небесные за что?!!! — Гробовщик с удивлением, интересом и насмешкой смотрел на истерику друга, который уже тихонько бился головой об собственное колено и хныкал.       — Да не майся ты. Лучше чаю выпей, успокойся… — ангел подтолкнул к Винсенту чай в блюдечке. Демон посмотрел на Легендарного дикими глазами.       — Отстань… от… меня… со… своим… чаем… — прошептал Винсент, силясь не сорваться на крик. Гробовщик хихикнул.       — Ладно. Чего ты так завёлся, не понимаю… хлюп…расскажи всё «сыночку». В смысле, что вы оба демоны… хлюп…но не говори, что его отец — Себастьян… хлюп…он будет на твоей стороне из-за естественного желания стать владыкой ада после тебя… хлюп…а если Себастьян ему правду скажет, ты сделай так, чтоб малыш ему не поверил… хлюп…вместе вы этого… во фраке… спокойно победите, если он драться полезет. — чай у Гробовщика в блюдце кончился, и теперь ангел смотрел на это самое блюдце, будто оно виновато в малом количестве чая. А Винсент смотрел на Гробовщика, как на бога (чуть-чуть ошибся), а когда ангел долил себе чай, демон выхватил блюдце у него из рук, отхлебнул глоток, и вылетел из дома так, будто ему дали звёздного пенделя, а не годный совет.       — Ума не приложу, и чего он приходит у меня истерики устраивать? Что ему, в аду места мало? — улыбнулся ангел, отодвигая занавеску на окне и маша печенькой вслед Люциферу.