Невозмутимость

Кок вернулся на Санни Го только под вечер, нахмуренный и о чем-то усиленно размышляющий. На корабле царила благоговейная тишина, все мугивары находились на острове, бегая из бара в бар, дабы вкусно и плотно покушать или просто занимаясь усиленным растрачиванием честно награбленных золотых белли. Ан нет, не все – взгляд повара выловил в тени, прислонившегося к борту корабля сладко посапывающего мечника. Это он что, так охраняет имущество команды? Только блондин сделал шаг по направлению травоголового – а нечего преспокойно дрыхнуть, когда он уже весь извелся, не зная, что бы ему предпринять – чтобы расшевелить накама как тот приоткрыл один зеленый глаз. – О, кок! Бухла! – Увидев Завитушку, тут же произнес Зоро. Черт, вот что за странная реакция у капитана и его помощника на него, Санджи? – Черта с два, водоросль! Где все? – Скорее по привычке огрызнулся повар и задал вопрос, ответ на который, впрочем, был очевиден. – В городе или где-то на острове. Рыжая ведьма сказала их сегодня не ждать, а мы с тобой сегодня сторожим Санни. – Фехтовальщик поднялся с зеленой травы и потянулся, разминая затекшие от долгого пребывания в одном положении мышцы. – Не смей так называть Нами-суан, Кактус! – Кок залюбовался им на мгновение и лишь машинально выдавил из себя оскорбление, на что старпом лишь скептически приподнял тонкую бровь. Прикурив уже, черт знает, какую сигарету за сегодня, блондин выдохнул горьковатый дым и поднялся в камбуз, куда следом за ним направился и Ророноа. Выудив из стеллажа бутылку недорогого саке – как раз для мечника в его кладовой такое и наличествовало – он пихнул ее тому в руки и отправил восвояси, на что зеленоволосый, получив желаемое, лишь коротко хмыкнул и без лишних пререканий исчез на время из поля зрения Бровастого. Кок судорожно выдохнул горьковатый дым, когда за Маримо закрылась дверь, и грузно плюхнулся на стул, ослабляя узел галстука и растрепывая светлые волосы. Парень посидел немного в окружающей его темноте и тишине, а затем медленно выложил на стол пузырек с афродизиаком, широкую атласную черную ленту и моток мягкой, но очень прочной веревки, которые до этого оттягивали карман его пиджака. Откинувшись на спинку стула, блондин некоторое время удивленно рассматривал сей джентельменский набор, вольготно устроившийся перед ним на деревянной поверхности, переводя взгляд с одного предмета на другой. О чем он только думает? Он же уже отмел каждую из этих идей, потом обдумал все еще раз более тщательно и снова отмел. Тогда какого черта он сейчас усиленно размышляет о том, что лучше сделать сперва: связать мечника и уже потом опоить его афродизиаком или все-таки наоборот, и еще, хватит ли тому всей бутылочки и не придется ли ему бежать за добавкой в самый интересный момент? За закрытой дверью в камбуз раздались знакомые шаги, которые и без того могли принадлежать только лишь одному человеку, и повар заметался по темному помещению, судорожно распихивая свои покупки по шкафам и резким движением доставая из пачки новую сигарету – когда только успел скурить старую? – и прикуривая от любимой зажигалки. – Кок? – Зоро огляделся, недоумевая почему в камбузе все еще было темно, но разглядев, как и всегда дымящего своей отравой поварешку, стоящего у плиты, прошел внутрь, по пути щелкнув выключателем, и уселся за столом. Санджи зажмурился и часто-часто моргал, давая глазам возможность привыкнуть к яркому освещению и уже было намерился высказать чертовому газону все, что он о нем думает, как наткнулся на пристальный, чуть насмешливый изучающий взгляд зеленых глаз и все слова мигом потерялись где-то на пол пути. – Есть еще не готово, чего приперся, Маримо? – Буркнул кок, отворачиваясь к плите, зажигая огонь, вытаскивая из шкафчика кастрюльку и делая все остальные так необходимые для сотворения позднего ужина для явно все еще голодного накама приготовления. Зоро промолчал в ответ на реплику повара, и Санджи оглянулся через плечо, дабы узнать причину столь нетипичного для мечника поведения и был совершенно не удивлен тем фактом, что фехтовальщик опять спит, откинувшись на спинку сидения, высоко запрокинув голову и сложив руки на мускулистой груди. Умилившись мимоходом этому зрелищу, боевой кок продолжил свое занятие. Если парень хотел бы добавить в еду старпома стимулятор, то сейчас был просто идеальный момент для этого – на корабле на всю ночь они остались только вдвоем, а спящий мечник не заметит, что его ужин отравлен. Точно! Отравлен, черт возьми! Нет, он давно решил, что ни за что не будет этого делать, никогда. Зачем в таком случае он купил афродизиак? А кто его знает? Бес попутал. И к тому же, как и сказала обворожительная красавица-продавец: «Лишним никогда не будет». В общем, блондин твердо решил не использовать стимулятор и так и оставил маленькую бутылочку в нижнем ящичке стола. А вот лента и веревка ему еще могли пригодиться, хотя он все еще не мог до конца понять, как именно сможет ими воспользоваться, но, тем не менее, аккуратно, чтобы не потревожить чуткий сон накама, вытащил их из шкафа и сунул обратно в карман. Когда нехитрый ужин был готов, и кок красиво его сервировал на огромной круглой тарелке – хотя Маримо все равно не оценит его стараний, да и не заметит, скорее всего – он развернулся лицом к спящему. Посапывающий мечник, сползший немного со стула во сне и склонивший голову набок, выглядел так забавно и так… мило, что блондину захотелось подойти к нему, зарыться рукой в короткие зеленые волосы и, поцеловав в висок, прошептать на ушко ласковые слова, чтобы вытащить того из мягких лап Морфея. Санджи встрепенулся. Что за романтическая чушь лезет ему в голову? Да еще и по отношению к кому?! Нежничать и ластиться к этому… этому газону? Да это же уму не постижимо! Да, они делят на двоих одну постель, но и только. Зоро никогда еще, ни разу, ни словом, ни жестом, ни взглядом не показал блондину, что тот значит для него хоть немного больше, чем просто человек, который помогает ему снять сексуальное напряжение. Правда, стоило признать, он и сам платил мечнику той же монетой. Да и как могло быть иначе? Ведь Ророноа просто-напросто засмеет его, неисправимого ловеласа и донжуана, большого охотника до женской красоты и прелестей обворожительных меллорин, позволившего себе: а – безответно влюбиться б – влюбиться в мужчину в – не просто в какого-то там мужчину, а именно в него, Зоро. Черта с два кок когда-нибудь признается ему в этом! Ведь тогда это будет означать, что ему не только придется терпеть насмешки мечника, но, вполне вероятно, вообще забыть о близости с ним, поскольку одно дело взаимная выгода в получении какого бы то ни было, но все-таки удовольствия, и совершенно другое – безнадежно влюбленный в тебя накама, да еще и парень в придачу. Повар усилием воли подавил в себе нежность, так некстати проснувшуюся в нем при взгляде на спящего Маримо, прошел с тарелкой в руке к столу и громко бухнул ей о деревянную поверхность столешницы, отчего фехтовальщик тут же лениво приоткрыл один глаз, недовольно вперив взгляд в нарушителя его спокойствия. – Кушать подано, Кактус! – Практически заставляя себя говорить отрывисто и грубо с тем, кого он любил, кок уже более аккуратно поставил перед старпомом стакан с выпивкой и положил столовые приборы, затем прошел к двери, легким пинком отворил ее и замер в проеме, прикуривая сигарету. Звезд, как и луны, сегодня в небе видно не было и за пределами полоски света, льющегося на палубу из камбуза, не было видно ни зги. Санджи молча курил, пытаясь успокоиться и привести расползающиеся в разные стороны мысли в относительное подобие порядка. Маримо тоже молчал, не теряя времени даром и усиленно орудуя ложкой, быстро уничтожая приготовленный для него поваром ужин. Наконец, тарелка была отодвинута в сторону, стакан с элем опустел и парень поднялся со своего места. Блондин ожидал, что старпом так же молча покинет его обитель, оставляя его одного, но не тут-то было. Ророноа приобнял парня, прислонившегося к дверному косяку, со спины и когда вздрогнувший от неожиданности кок чуть развернулся в его руках, резко и быстро оторвал его от пола и закинул почти не сопротивляющееся худощавое тело к себе на плечо. – Что?.. – Возмутился было Санджи. – Тише, кок! Я всего лишь хочу отблагодарить тебя за еду, – с насмешкой в голосе прервал зарождавшееся негодование Бровастого мечник и вынес свою ношу из камбуза, не забыв выключить за собой свет. – Эй, Зоро, – тихо позвал, смущенный словами накама, блондин. – Ммм? – Невнятно отозвался парень, даже не думая остановиться и продолжая идти по направлению к вороньему гнезду. – Тогда, я всего лишь хочу одно желание, – в тон Маримо проговорил повар и, не давая мечнику возмутиться, томно и многообещающе продолжил: – И после этого ты сможешь сделать со мной все, что захочешь. Зоро настороженно покосился на подтянутую, скрытую пока за тканью брюк, попку блондина, чья тушка болталась на его плече. Мысль была очень даже заманчивой, но что-то было не так, фехтовальщик нутром чуял, что Завитушка что-то задумал, но ему стало безумно любопытно, а что же именно стало апогеем усиленных размышлений его накама. – Идет, Мишенька, так что… готовься. – Хищно оскалился мечник, соглашаясь с условиями кока.