Вообще, ни разу не тянет

Она очухивается от того, что ее желудок просто сейчас разорвет. В холодном поту бежит до сортира, падая на колени, разбивая их о кафель, а потом Карин выворачивает наизнанку. Кажется, все, приплыли. Полный пиздец. Боль дикая, такого раньше не было. Как и не было столько экстази и Дейдары. Помутневшим рассудком Карин вспоминает причину начала всего. Ебанный Саске. Одиночество. Красивая, но абсолютно пустая жизнь. Она тратит тонны денег, а ее вообще ничего не радует. Пустота прожирает собой паразитом. Дело в Суйгецу. Ее тогда просто перекрыло. Вырвало из адеквата, и она... Нет, она еще не готова произнести это вслух. Но с наркотой пора завязывать, как и с пьянками. Потому что можно просто проебать себя. Конечно, поначалу это все всегда прикольно. Левый кайф и люди, которые так четко подворачиваются на твоем пути. Но раз сегодня все дошло до кровавой пены, пора завязывать. Что о ней подумает Суйгецу? Нахуй его, туда же и этот ебанный отходняк. Осталась водка. Сейчас она выпьет пару глотков, и нужно просто проспаться. Она даже не против сдохнуть, лишь бы не чувствовать эту боль. Срочно обжечь желудок. Может стать еще хуже, но за все нужно платить. Шатаясь, она кое-как поднимается. Вода противна, но надо умыться и сполоснуть рот. Вода такая по вкусу, как будто ее кто-то выплюнул уже со слюной. Ноги ватные, ноги трясутся. Обезвоживание наступает резко - хочется до боли сладкого, но это не возможно. - Ну, красавица, и давно ты на этом дерьме сидишь? - злобно спрашивает парень, когда Карин заходит в комнату, а взгляд его ничего хорошего не сулит. Ходзуки курит сидя, свирепо прожигая в девушке кислотой дыру. - Так, ты сам тоже красавец, - злобно фыркает в ответ. Она даже не поняла, как парень подскочил, вхуяривая ее в стену. Пиздец, за что? У него заплет? - Кто тебя подсадил на это дерьмо? - вжимает он пальцы в ее трясущиеся плечики. Ей и так больно, почему он ее мучает? Перед ней какой-то демон. Это точно Суйгецу? Он не кажется больше таким дружелюбным - у Карин колени дрожат и живот скручивает. Страх просто парализует. - Да сама я, сама, - горько отвечает. Отвали к черту, недоносок, вот только губы дрожат, язык не поворачивается. - Неужели какой-то ублюдок стоит такого? Тебя изнасиловали? Изуродовали? Ты живешь ахуенной жизнью, просто с жира бесишься. Хочешь, я отвезу сейчас тебя на точку, продам и посмотрю на то, как тебя будет иметь скоп скотов? Хочешь? - шипит парень, вдавливаясь в ее тело так больно пальцами. - Н-нет, - слезы бегут по щекам и ужас. Девушку просто колотит. - Так что же у тебя случилось? - бешенство угасает в его глазах, однако Суйгецу самого трясет. - Попытка забыться, - выдыхает, не смея смотреть в глаза. И да, она знает: что бы она сейчас ни сказала - это звучит смешно. Словно она ищет лазейку для оправдания себя. - И? Ахуенно забылась? Давай, я послушаю твою жалостливую историю, - оттолкнул он ее от себя, усаживаясь на кровать и закуривая. - Я с-сяду, - заикаясь, еле выдавливая. Стоять очень трудно. - Не-е-ет, - по-садистки он улыбнулся, - ты будешь стоять у стеночки, а я удобно сидеть. Карин знает, что с психопатами лучше не спорить. Надо как-то успокоиться. Чем быстрее она скажет, тем быстрее облегчит себе жизнь. А потом надо просто валить. Взгляд выискивает сумку, и с ужасом девушка понимает, что та рядом с подушкой этого психа. - Это началось с одного парня. Обычно я получаю то, что хочу, но там была мертвая зона, которая повлекла за собой комплексы неполноценности. Первая таблетка, истинная панацея, вырвала меня. И да, потом не было естественной радости и удовольствия. Был страх, что без этого моя психика раскрошится. Пару лет в этом дерьме. А потом... - она запнулась под этим пристальным взглядом, быстро тараторя, что заученный текст. - Ты действительно это хочешь услышать? Ты не поймешь меня и поржешь. - Что же это такое? - театрально закатывая глаза, хмыкает он. - Да ты случился, - закрывая лицо ладонями, умирая от стыда и отворачиваясь к стене. Она даже зажмурилась от ужаса. Такое ощущение, что приходится собственноручно, как щипцами, выдирать из себя слова. - Ты винишь меня? - он так злобно рассмеялся, так презрительно. - Да не в этом смысле! - рявкает она, поворачиваясь лицом. И ее губы кривятся от досады. Еще один феерический долбоеб, который ни в зуб ногой. - Ты не понимаешь мое постоянное ощущение одиночества! И вдруг появляешься ты, весь такой позитивный, и я получаю обычное удовольствие от общения. Конечно, откуда тебе понять! И вторая встреча меня зацепила, и все, мне стало так правильно. И это даже не ебанная влюбленность - это тоска, которая еще страшнее. А потом ты пропал. И меня это убило. Потому что мне навязываться не хочется, настрачивая смс-ки. Это стыдно, как будто я тебе на хуй бросаюсь. Нет уж, хватит. И Карин, кажется, его возненавидела, потому что он из нее буквально с мясом и кишками вырывал то, в чем девушка-то и себе не признается. - Поэтому ты бросилась на другой хуй, приправляя наркотой, - добивает он ее. И опять эта ядовитая улыбка, выжигающая на ее сердце что-то. - Я живой человек, - в ужасе она шепчет. Слова бьют больно. - Ты просто заменяешь одну зависимость на другую. Я не хочу себя в такой роли, - серьезность в его тоне смахивает на приговор, причем без права на амнистию. - О, да, а обычно так и бывает. Реально, еще чуть-чуть и я влюблюсь в тебя, - и ее в какой-то момент прошибает такой идеальный похуизм. Хер с ним, она выслушает все это дерьмо, сама выскажет, и Карин все это забудет, как страшный сон. Или бред. - Это колесный бред, - кривится Суйгецу, вызывая у девушки злобный взгляд. - Да? Ты сам ко мне тянешься, пытаешься дотронуться. О, ни разу не намек. Ты в себе вначале разберись, со своей двусмысленностью. Потому что твой рот говорит "нет", а тело - "да", - парирует Узумаки. - Так я тебя своим хорошим отношением ввел в заблуждение? - его серебристая бровь приподнимается, а вот в словах опять что-то зловещее. - Да в тебя любая девушка втюрится по уши за сутки, - горько и тихо смеется Карин. Потому что если не смех, то она просто разрыдается, унижаясь еще больше. - И ты тоже? - растягивая губы в подобие улыбки, продолжает он издевки. - Я не любая. Да и уже хавала я безответность. Не могу я в тебя влюбиться, когда ты мне всегда говоришь о том, что между нами ничего не возможно. - Ты сама достаешь эту дрянь? - игнорируя. - Нет, мне парень достает. - Я этому дебилу башку сломаю, - опять этот звериный оскал. - Перестань, - ей становится дурно опять. - Оставайся-ка тут, а я скоро приеду. Свалишь и ослушаешься - я тебе сломаю колени, а потом отправлю на растерзание. Карин кивнула, в ужасе вжимаясь в стену. Да ну нахуй, эта зверина бешеная угрожает очень убедительно. А Суйгецу накинул пиджак и вышел из номера, оставляя испуганную девушку. Карин было так хуево во всех смыслах, что она юркнула в кровать, накрываясь одеялом, даже башку спрятала. Ее трясло и мутило, кое-как она устроилась. Психанув, схватила бутылку водки, делая два глотка. Еле удержала это дерьмо в себе. Постепенно холод стал отступать, и долгожданное тепло обрушилось на ее тело. И Карин уснула. *** Просыпалось очень приятно. Что тут же заставило распахнуть глаза. Она была прижата к мужскому телу, груди, и тело это пахло божественно. А еще девушку обнимали двумя руками. - Суйгецу? - приподнимаясь и отстраняясь, спросила она. Голова шла кругом. Может, ей все приснилось? А то это придурок выглядит как-то добреньким. - Я сломал лицо твоему ублюдку патлатому, - довольно он хмыкнул. - Что ты сделал?! - рявкнула она, приходя в бешенство. - О, а еще ты больше не работаешь у Мадары. Ты больше не будешь работать по ночам, - кажется, ему нравилось это произносить с таким триумфом. - Да что ты несешь? У тебя что, бред? - затрясло ее от бешенства. У Карин просто слов не хватало в данную минуту, чтобы выразить все свое возмущение. - Нет, хомячок, я беру твою судьбу в свои руки, - властно произнес он и сделал чуть ли не невинное лицо. Протягивает ей лист бумаги с увольнением, пособием и рекомендациями. Холодный пот тут как тут. А в башке звенит, словно колокольня ебнулась на Карин. - Да ты! - вскакивает она на кровать, хватая подушку и начиная дубасить этого невыносимого долбаеба по башке. - Да кто тебе дал право, а? Одним резким движением Суйгецу подхватывает девушку за пятку, отчего та заваливается на кровать. Ему ничего не стоит скрутить Карин и придавить собственным телом. - Да я не желаю и секунды с тобой больше находиться, - шипит она, стараясь высвободиться, но безуспешно. Не в ее ослабленном положении. - Если ты и дальше будешь плохим хомячком, то я вызову полицию, накатаю заяву, что ты проститутка, которая меня накачала каким-то говном, а потом обокрала. Ты сама сказала, что я тут уже второй с тобой. Ее, наверное, перекрыло неибово, но она вцепилась зубами в шею парня, остервенело рыча. Воя взбесившимся животным. - Ого, - прошипел парень, но не ослабил хватки. И дальше Карин вообще пришла в ужас, но дальше уже было некуда. Суйгецу стал ее щекотать, и девушка начала визжать, разжимая зубы и выгибаясь так, будто из нее демона изгоняли. Но единственным демоном тут был Суйгецу. - Ладно, - пискнула Карин, замирая и напрягаясь. Переводя дыхание. Ребра неприятно ныли. - Вот и хорошо, - довольно сказал парень, морщась и потирая место укуса. - Свали с меня, - выдавила она. И он скатился, довольно улыбаясь. - И что мне теперь делать, а, умник? - забираясь под одеяло, простонала она. Его слова еще не доходили. Однако Карин заметила разбитые костяшки кулаков и сглотнула. Вчера их не было. Пиздец, он действительно кого-то раскрошил... - Теперь ты будешь хорошей девочкой и научишься обычным радостям жизни. Может, мы тебе даже подыщем Прекрасного принца, - деловито он размышлял. - Если ты еще раз пискнешь о том, что хочешь меня под кого-то подложить - я тебе башку проломлю, - зарычала она от возмущения. - Может, ты мне еще начнешь тампоны подбирать? - Ты со мной поедешь в провинцию. Без телефона и прочей херни. Я тоже решил завязать, чтобы тебя поддержать, - игнорируя ее ядовитые реплики, добродушно ответил Суйгецу. - Ты с какого этажа сегодня ебнулся? - хмурясь и просто находясь в аффекте, спрашивает Карин. Остановите этот дурдом на выезде! - Да что ты так переживаешь? Ты мне еще спасибо скажешь, дорогая, - наигранно-обиженно он кривит губы, словно Карин идиотка, которая чего-то не понимает. - Иди ты в жопу, придурок, - закатывает глаза девушка, молясь потолку о том, чтобы не сломать череп этому умнику. - Взаимно, хомячок. Да что ты так переживаешь? Сама ты только больше осядешь. А так у тебя появляется прекрасный и благородный рыцарь, который готов ради тебя на подвиги, - Ходзуки добро смеется, вот только Карин не верит. - На кой тебе это? - ее мозг ломается. - Потому что ты - не любая, - самодовольно тот отвечает. - Ахуеть как лестно. - Да я понимаю, что тебе в своем говне уютно и по-родному. Это же стабильность. Вот только гнилая. А так мы тебя поставим на ноги, научим радоваться жизни. - У тебя там нет диагноза психопатии? Может, ты еще начнешь срать розовыми пони? - Карин просто теряется с этой шизофрении. - Черт его знает, - так обыденно, словно разговор о погоде идет. Абсолютная непосредственность. - И да, твои документы я заведомо и удачно забрал. *** Вечером они едут на такси до Карин. Она шипит на парня, проклиная того и желая тысяча и один пиздец. Но тому до лампочки. Его невозмутимость бесит до желудочных колик. И выхода у нее особо нет. Телефон отобран, паспорт, деньги и кредитки, ко всему - она еще уволена. Просто развал по рукам и ногам. Но где-то, на самом донышке чего-то там живого, растет еще большее тепло к этому безумцу. Конечно, она может слинять, Карин не маленькая, может связаться с братьями, но такую перспективу она не просрет. Если Суйгецу берет все расходы на себя, а они будут наедине в этих ебенях - она только за. Возможно, этот мужлан не понимает, что сам к ней тянется невольно, закрываясь фразами о дружбе. А что, если за это бесценное время ничего не получится? Неужели он не понимает, что сам невольно становится наркотиком для нее. Такой дозой неибовой эйфории. Потому что даже после произошедшего - Карин все равно неровно дышит к нему. Но что будет, если он так и продолжит ее сторониться?! С другой стороны, это даже хорошо. Карин сдерживает свои чувства, причем очень прочно. Ну, ладно, пусть будет некая тренировка. Как не влюбиться опять безответно. Как убивать свои чувства. Как смотреть в его глаза и не захлебываться своими сожалениями. Как улыбаться тому, кто бурей сносит внутри шаткое спокойствие. Как научиться радоваться тому, что у нее есть возможность просто быть рядом с нужным человеком. Ведь боль Карин умеет скрывать. Умеет ее проглатывать, обставляясь искренними улыбками. - Эй, - толкает она в бок дремлющего Суйгецу. - Мы приехали. Ее тон по сей момент с нотами презрения. Что ж, пусть жрет и глотает это. Парень сонно раскрывает глаза, и вот парочка выходит из машины. - Я пойду с тобой, чтоб ты не сбежала, хомячок, - зевая, ставит перед фактом парень. - Сбежала? Скорее, ты совершишь полет шмеля с четвертого этажа, - шипит Карин. Они заходят в подъезд и поднимаются. Карин громко стучит шпильками по ступеням. А сзади Суйгецу хмыкает. Карин открывает дверь, но тут же ее вырывает буквально из рук парень, ебенный надзиратель, толкая девушку в помещение. Карин прикрывает лицо от абсурда ладонью. - Не бери чего-то такого. Спортивные шмотки, тапки, если есть - резиновые сапоги. Кроссовки возьми. Куртку. И да, если у тебя есть платье в цветочек романтичное - смело хватай, - издевается он. - Извини, но я не разделяю твои личные вкусы, но могу тебе купить платье в цветочек, потому что я просто должна это лицезреть, - откровенно она ржет, представляя это мужское тело в таком наряде. - А ты извращенка, - смеется Ходзуки. - Ну, это твоя прерогатива ходить в старых и растянутых трениках, в колени которых кто-то насрал. - Ты говоришь про какие-то ужасы. Но Карин не отвечает. На ходу в комнату стягивает с себя платье. Срала она на приличия, а если этому психу что-то не нравится - дверь не сложно найти. - Я смотрю, ты любишь все черное, - откровенно рассматривая ее, замечает Суйгецу. - Да, - оборачиваясь к нему, спокойно отвечает Карин. И ее смешит взгляд надзирателя. Конечно, ее тело очень привлекательное. И тебе грудь пышная, и плоский живот, и стройные ноги, а зад у нее вообще королевский. - Только не бери это блядское тряпье собой, - фыркает наконец Суйгецу. - Там некого будет соблазнять, а меня такое не цепляет. Карин еле сдержалась, давясь слюной от бешенства. - А у меня нет иного, - спокойно отвечает, и никто не знает, во что ей это обходится. - Я, скорее, руки на себя наложу, чем напялю на себя бабушкины панталоны, - с презрением отрезает девушка. - Ай, это ваши бабские заебы. У нас все просто, свободненько и чтоб дышало, - смеется Суйгецу и продолжает заинтересованно пялиться. - А тебе сейчас мозг через яйца не просквозило? - обеспокоенно спрашивает Карин, аж сама невинность. - Хочешь проверить? - лукаво предлагает парень, на что Карин показывает средний палец. Вот же мандюк! Карин достает спортивную сумку. Пять комплектов одежды для улицы. Две пары кроссовок. Нижнее белье. Заботливо укладывает шампуни и масла для волос. Хоспаде, как же она будет жить без мистера Кроули? Вот по нему она точно готова плакать и тосковать. Но Суйгецу, кажется, будет паскудней короля Ада. Может, все дело в этом? И аналогия заставляет девушку рассмеяться вслух, вызывая недоумение у Суйгецу. - Так, крема я взяла, тампоны, гель для душа, ватные диски и прочее. Ходзуки кому-то звонит, прося заехать за ними. Карин смотрит так слезно на плакат Кроули, висящий на стене. - Что, твоя безответная любовь? - шутит Суйгецу. - Это свет моих глаз, - гладя изображение, шепчет Карин и лыбится откровенно. - Я даже ему завидую, - наигранно-обидчиво сетует парень. - Да, ты ему и в подметки не годишься, - фыркает брезгливо Карин. На, придурок, умойся желчью и захлебнись. - Ты пока это не знаешь, - зловеще он предостерегает. А он не знает, кто такая Карин Узумаки. И еще не факт, что именно она ему не устоит бойню, превращая эти недоканикулы в военно-полевые действия. У Карин два братца, два пиздеца во плоти. И детство тоже было веселым. Потому что у нее есть придурковатый крестный Орочимару, который нихуя не фея добрая. И пакостить Карин умеет тонко и со вкусом. Раздался звук сообщения на телефоне, и парочка вышла. Суйгецу тут же нахмурился, когда услышал то, как Карин стала довольно себе что-то напевать под нос. Правильно, мальчик, бойся и ломись, пока цел.