Последний шанс

Тишину разбила телефонная трель, Рей нажал на кнопку и поздоровался. — Ты сейчас где? Надеюсь, что в постели, — произнесла преувеличенно весело Лис, и он догадался, что дальше контроль ее подведет, а значит, случилось нечто важное и… ужасное. — Именно там. Что случилось? Ты бежала? — спросил, садясь на кровати и удобнее ухватывая трубку. — Нет, слушай меня, времени не осталось. В городе охотники, но не волнуйся, они ничего не успеют сделать. У меня все под контролем, — она звучно сглотнула, протяжно выдохнула воздух, словно курила. — Ты, вместе со своим блондинчиком, должен сидеть, не выходя. На всем доме стоит защита, но над квартирой я особенно постаралась. Скоро все начнется, открой каналы силы, чтобы они не закрутились, дар наоборот, лучше на время заблокируй, чтобы сбоить не начал. Можешь закрыть его тем сбором, что я недавно принесла, он хорошо подойдет. Столовую ложку на стакан. Ради всего святого, ни шагу из квартиры! — сорвалась она на последней фразе. — Лис, мать твою, что ты удумала?! — Рей, я люблю тебя. Ты знаешь, ты мое все. Я всегда хотела идти с тобой, быть рядом, защищать. Я хотела, чтобы ты был счастлив, чтобы не знал горя и бед, но в итоге принесла тебе только страдания. Я хотела нянчиться с твоими детьми, с такими маленькими черноглазыми демонятами… Голос казался надломленным, словно его обладательница сдерживала рыдания. Но она не могла плакать. Она не могла страдать сейчас, не могла чувствовать все то, что передавал голос. Но чувствовала. Через тот осколок, что еще остался, через искру. — Я надеялась, что смогу стать вашим щитом, что смогу отгородить от всего, но сделала только хуже. Ты так намучался со мной. Я очень хочу, чтобы дальше ты был счастлив, чтобы не брал на себя то, что я хочу сделать. Ты не должен себя ни в чем винить, я так решила. И ты не в силах меня остановить. Лавина уже мчится, цепная реакция запущена. Этого не прекратить. Я подарю тебе шанс на жизнь, о которой мы всегда мечтали, на мир, в котором не будет скверны. Светлое будущее без страха и боли для таких как мы, без гонений, войн, охоты. Земля станет ключом. Серый мир перестанет существовать, он был тем, что давно отделили от земли. Душа вернется в тело. А бездна теперь пробудится в каждом из нас. Будет сложно, но вы справитесь. Я люблю тебя, Рей. — Лиси, ты не можешь создать новый Салем в одиночку, — прошелестел, раздавленный услышанным. — Я не одна, нас таких много. Это ведь всего лишь наши жизни, есть и более важные ценности. Ты — моя ценность. А они такие же, как и я. Они тоже общались с живущими в Сером копиями. У них тоже осталось то, чему они хотят дать будущее. И нет, это будет не Салем — намного больше. Весь мир, Рей. Душа вернется в тело. Серый мир сольется с землей, понимаешь? Брак, который родит новый порядок. Брак тела и души, их воссоединение. И все станет золотом.* — Лис, не делай этого, — посерев лицом, прошептал он. — Этого уже не остановить — лавина катится. Мы сделали все, что могли: запечатали вулканы, зафиксировали литосферные плиты, поставили щиты на побережьях. Земля не сильно изменится. Дай телефон блонде. Мобильник Рей передал и начал одеваться, едва сгибая пальцы и таращась бессмысленно в пространство. Сейчас он очень походил на призрака или зомби. — Что ты ему сказала? — полюбопытствовал Дерек, сползая с кровати. — Привет, блонда. Раньше она эти слова пела, а сейчас совершенно без запала произнесла. Он уже выучил подобный ее тон — никакой, и знал, что ничего хорошего это не предвещает. — Делай что хочешь, но не дай ему выйти из квартиры. Скоро начнется настоящий хаос в тонких структурах и для него это будет крайне неприятно и опасно. Я тут вам билет в светлое будущее пробиваю, так что не парься. Заботься о моем Рее, сам он пропадет. Помоги ему пережить этот кошмар. И напои чаем, он на полочке, кажется, третей, в красном пакетике, пахнет лимоном. Столовая ложка на стакан воды. Пусть выпьет всю порцию и в течение суток не вылазит за дверь. Чмокни его от меня, что ли. И наслаждайтесь, такое вы видите первый и последний раз в жизни. Пока-пока, — пропела она последнее и отключилась. Дерек дернул уголком рта, поднялся, прижал к себе холодного и твердого Рея, тщетно пытающегося застегнуть пуговицу на брюках, и встряхнул. Более-менее придя в себя, тот уткнулся ему в макушку, крепко обнял и судорожно задышал в попытке проглотить слезы. — Ну ладно, чего ты? Что я не понял из этой ситуации? — Ничего ты не понял. Она себя в жертву приносит, — просипел Рей, отпуская начавшего вырываться в порыве возмущения Дерека. — Как?! Она что, рехнулась?! Ее надо остановить! — Нет, все нормально. Так будет лучше, — скорее для себя, чем для него, произнес Рей, снова прижимая шокированного Дерека к себе. Тот неуверенно обнял его в ответ, понимая, что ему сейчас в разы хуже. Ему нужнее поддержка. В небе звучно прогрохотало. Началось. *** Рыжая ведьма одернула порванную майку, бросила мобильник в сумку, а сумку на соседнее сидение, уже минут десять как пустое. Остальные дали ей время проститься, да и сами наверняка занялись тем же, затерявшись в лесу подальше от ушей. Они все здесь одинаковые — сломанные, разбитые, потерявшие имя и личность, но сохранившие силы. Они всегда чувствовали друг друга. Охотники думали, что они безобидны, ни на что больше не способны, и продолжали ломать одного за другим. Их стоит поблагодарить. Мир слишком долго шел к этому моменту. Тот, кто спустился в бездну и имел силы вынырнуть, становится другим. Он видит и знает больше, имеет связь со своим клоном, живущим по ту сторону рассудка — в сером мире. А тот, в свою очередь, знал намного, намного больше. И делился этими знаниями как мог. Клоны оставляли подсказки в своей реальности. Так сломленные узнали, что являются пустыми сосудами, а их души бороздят по Серому миру. Так они узнали главную историю — само появление мира и его разделение. Даже возвращение души не склеит осколки, не воссоздаст вазу, поэтому по окончанию места им здесь не останется — они уйдут в бездну. Если новорожденный мир не захочет забрать их себе, вернуть в лоно, из которого некогда вышли, будь оно хоть порядком, хоть хаосом — тогда они сами вернутся в бездну, чтобы освободить свои ценности от этой ноши. Лис вышла из новенькой машины, которую хотела оставить блондинчику в подарок, и неспешно пошла туда, куда звала сила — к одному из источников, к точке прорыва в центральной оси мира. Другие группы тоже собирались в своих точках. Все они ждали прихода всех составляющих. Победа не дается без жертв. Тысячи сломленных, по одному от каждого дара в группу, в сотнях мест. Все они придут до того, как луна засветится в центре. Сегодня она окрасится в багряный. С другой стороны реальности, в Сером мире происходило аналогичное действо — тысячи душ в сотнях мест. Они станут мостом, связью. Душа вернется в тело. Ритуальный кинжал пошел по кругу. Кровь бесцветными каплями падала на землю. Ее много и не нужно, но они были готовы отдать всю. Когда последний недостающий пазл занял свое место — луна запела. Она, одинаково серая в обоих мирах, стала проводником, и серебристая поверхность затянулась красным, словно покрылась свежей кровью тысячи жертв. Они ждали. За пределами круга давно бушевали стихии, природа сходила с ума, все магические каналы волновались, некоторые даже лопали. Они ждали. В сером мире взошла кровавая луна. Впервые появился цвет. Калейдоскоп даров ударил в землю с обеих сторон. Казалось, что мир выворачивает наизнанку. Выкручивает, шкуру сдирает… Они ждали. Стояли, готовые ждать вечность. Им и казалось, что проходит вечность. Но они знали, что все займет не больше двадцати четырех часов. Это будут самые длинные сутки в их жизни. И после них все решится. Все получится. Душа вернется в тело. Они знали. И ждали. *** Погода менялась с поразительной частотой: снег, град, дождь, чистое небо с палящим солнцем, ветер, валящий деревья, ливень, молнии, гололед, лужи, снова гололед. Через час после звонка выключили электричество — оборвались провода. Магия сбоила, попытка зажечь фонарь чуть не обратилась пожаром. Рею иногда становилось нехорошо, его бросало в пот, в жар, в холод. Один раз шла кровь носом. Сеть тоже пропадала, интернет не работал. Воду дважды отключали, так что они набрали бутылки и пару кастрюль. Газ так же иногда перекрывали. Рей меланхолично пил чай с брусникой, не сводя взгляд с одной точки. Эта точка находилась предположительно на ключицах сидящего напротив Дерека. Тот же скучал и маялся от неизвестности. Пыхтел и шипел. Ерзал в кресле. Вздыхал. Вот на очередном таком вздохе Рей и сдался: — Лис решила изменить мир. Давно был создан город для ведьм и ведьмаков — Салем, в который войти могли лишь наделенные даром… Он просуществовал не очень долго из-за предателей и охотников, пробравшихся внутрь. Тогда сила покинула землю… Для создания такого вот Салема требуются совместные силы нескольких разных и сильных колдунов, жертвоприношение. Смертельное, как ты понимаешь. После этого свершалось множество попыток повторить, пробовали смешивать разные дары для защиты, но не выходило. А потом кому-то повезло… Салем два. По крайней мере, так его назвали. И ситуация повторилась. Это был наш город. А она хочет сделать нечто похожее, я так понял, но со всей планетой. Не знаю, что из этого выйдет. — Может, нам нужно было ее остановить? — поинтересовался неуверенно. — Нет… — прошелестел Рей, оперся головой о стену и заговорил: — Знаешь, как-то Лис рассказала, почему так и не помирилась с братьями. Она отсутствовала долго, пропустила их дни рождения, пробуждение дара Ната, много других важных дат. А ради меня вернулась. Они ей говорили, мол, стоило цветочку повянуть, как тут же прискакала с лейкой… Я никогда не задумывался об этом, потому что знал, как… Меня называли выродком Гекаты. Он замолчал, а Дерек не знал, что это вообще значит. — Богини типа Аида и Сатаны? — Что-то вроде того. Это старые легенды, но ее почему-то многие ненавидели… В древние времена все, чей дар связывали со смертью — считали ее своей покровительницей и творили… не самые лучшие дела. Просто остались предубеждения, а причины никто и не спрашивал, как с черными кошками: дорогу перебежала — к несчастью, а почему? Все так говорят. Родился с темным даром — ребенок несчастий. А почему? Выродок Гекаты. А почему? Так все говорят. Дерек хмыкнул — получается, и у ведьм не все гладко в жизни. — Лис сказала, что я всегда был рядом, но я не сразу понял настоящее значение ее слов — психологическое запечатление. Они так делают, чтобы ценить жизнь во время практики. Ей не на ком было зафиксироваться, а я всегда рядом, я всегда помогу и поддержу… В конце концов, Эрик сам виноват, что я стал для нее ближе — обычно точка фиксации меняется, чтобы не вызвать привязанности. Лис психологически зависела от меня большую часть времени, но они вновь не позволили ей сместить запечатление на себя, а только лишь вынудили еще сильнее на мне концентрироваться. — Она в тебя влюбилась, но ты не интересовался девушками? — Почти, только еще хуже… Как с наркотиками, и ты еще осознаешь зависимость и страдаешь из-за борьбы с ней… — Это… ужасно тяжело. — Да, — согласился и выдохнул тяжело. — Мне кажется, что когда она сломалась — ей стало проще. Только когда теряешь, начинаешь ценить по-настоящему. Вот она и ценила: смотрела на восходы и закаты, любовалась природой. Вспоминала, каково это чувствовать. И только после того, как все потеряла, сумела разобраться в том, что чувствовала по отношению ко мне… — Любила? — Не совсем, но и это тоже… Лис сказала, что когда не остается ничего кроме одного человека, одной ценности — все остальное становится не важным, даже собственное счастье и жизнь. И это прекрасно, потому что нет ничего проще, чем сделать счастливым кого-то, особенно, когда для этого не надо причинять боль себе, а на других просто плевать. — Все ради одного… — пробормотал Дерек, немного понимая ее состояние. Когда все теряет смысл — намного проще жить, не задумываясь о своем и всеобщем благе, не заморачиваясь законами и нормами морали. — И ты живешь ценностью, ради нее, для нее, — кивнул соглашаясь. — И когда рад он — радуешься сам. Пойдешь на все для того, чтобы он был счастлив, чтобы он дышал, улыбался, чувствовал. Не потому, что это нужно для твоего существования, а потому что само это существование уже не имеет смысла… Это страшно — вот так вот теряться в ком-то. Она и раньше говорила, что я — ее мир. А сейчас Лис делает мне последний подарок. Она считает, что ее жизнь ничего не значит, но цену всегда знала… — Цену? — Насколько ценен человек, жизнь которого может изменить весь мир? Лис давно жаждет смерти, я это прекрасно знаю. И наконец-то она к этому готова! Но решившись — выжмет все, что только сможет, чтобы смерть принесла как можно больше пользы. А еще она считает, что этим… Делает мне услугу. Избавляет меня от большой ноши. Лис наконец-то обретет покой, это лучшее, что могло произойти. Я не хочу, чтобы она продолжала страдать, живя так и дальше. И она сделала этот выбор за нас обоих. Даже не дала мне высказаться. Но, думаю, и так знает, что бы я сказал… — И что бы ты сказал? — Что люблю ее и готов нести этот крест всю жизнь… Дерек вздохнул и опустил взгляд. Как же сложно, и как легко говорить вот так о чьей-то жизни, которая сегодня прервется… — Билет в будущее, купленный ее жизнью, — тихо обобщил, правильно оценивая как размах, так и цену. — Как-то так. Но это ее решение и все что мы можем сделать… — Это не просрать билет, — закончил за него, не желая продолжать разговор. — А еще она хотела понянчиться с моими детьми. Если честно, никогда не хотел, чтобы они унаследовали мой дар, поэтому даже не думал заводить отношения с женщинами… А теперь просто обязан обзавестись хотя бы одним, — прошептал негромко, и пока Дерек не успел осознать и обидеться, продолжил: — Представь, когда-нибудь у тебя будет дочь, она возьмет тебя за руку и скажет: «Папоцька, я юбью тебя». Так это мило прозвучало, что Дерек не сразу понял весь смысл, а как понял — нахмурился и тупо переспросил: — Моя дочь? От кого? Рей почти смутился, но вспомнил, что говорит с обычным человеком, а потому открыл тайну: — Ведьма жизни может вырастить ребенка искусственно, взяв генетический материал родителей любого пола. Кроме того, они могут управлять кодом ДНК… Кажется, так это все называется современными понятиями. Их магия удивительна — зарождает жизнь в пузыре и развивает плод, как если бы он был в животе у женщины. Лис никогда так не делала, она не считала себя вправе давать кому-то жизнь, только отбирать ее. — Лис… жизнь? Что? — переспросил «блондинко». — Я только надеюсь, что передастся бабушкино наследие, а не мое, — продолжал говорить Рей, словно не услышал блеянья Дерека. И тот решил не уточнять, даже не спрашивать какой именно там дар. Как говорится, меньше знаешь — крепче спишь. А через некоторое время раздался дверной звонок. Дерек побежал первым, полагая, что увидит спасателей, но за дверью стоял и дрожал Зелл, весь синий, продрогший в осенней куртке и присыпанный снегом. В какой-то момент они просто задернули все шторы, устав наблюдать за очередным вывертом погоды, поэтому даже не заметили как гром и молнии сменились снегопадом. — Сссздоров. Пппуститте похреться, — процокал он зубами. — Мммаххия сбоит, таксси нне ррработают, аффтобуссы тож. Рей оглядел его с ног до головы, вздохнул тяжко, отошел: — Только один раз. Больше чтобы ноги твоей здесь не было. — Уху. Боже, тепло, хорррошо-то как, — бормотал, быстро скидывая вещи, и умотал на кухню. Уже там выпил чей-то чай с одной кружки, за ней со второй допил и налил просто горячей воды — руки греть. Рей взял себе другую чашку, Дерек принес третий стул и плед для замерзшего, и все тихонько сели, поставив посредине заварник с чайником. — Ты не представляешь, как я рад, что ты не замешан в этом ужасе, — начал Зелл, когда согрелся. — Как все началось, я чуть не поседел, представив, что ты можешь быть с ней. Сумасшедшая женщина. — Чего пришел? Убедиться в моей целостности? — Не только. Вообще, я от Лис… Она пришла вчера, попросила, как все закончится, передать тебе кейс — я его в гостиной рядом с вещами бросил. Что закончится не объяснила, но уже и так понятно. Там счета, бумаги на недвижимость, ее имущество и все материальные блага. Переписано или завещано тебе. Кстати, хочу выкупить ее домик рядом с полем. Там такая чайная плантация, закачаешься. Я как увидел — обалдел. Найму цветочника из наших, когда весь этот бедлам закончится, пусть радуется, а мне доход от продажи чая. Они же любят за травками ухаживать. — Обойдешься, — отрезал Рей, решив оставить все в память. Он не думал о подобных вопросах, но сейчас не удивился — ей некому это все оставлять. — Жадина, — прокомментировал Зелл. — А ты знаешь, что часть перейдет к тебе только после того, как станешь папочкой? — Как раз обсуждали эту возможность. — Да? Ну и ладно. Ну и что ты в этом человеке нашел? — прищурившись, в очередной раз задал он этот риторический вопрос. — Человек же! И ладно, все равно живет недолго, — сам же себя успокоил. — Отксись, буду поить его эликсиром вечной жизни, — отмахнулся, не обращая внимания ни на раззявившего рот Дерека, ни на то, что вообще-то называется это варево иначе и с эликсирами ничего общего не имеет, да и вечную жизнь тоже не дает. — Пропали наши народные рецепты. Это ж такие деньги можно затребовать за каплю, — хмыкнул, размышляя об адаптации после «падения стен». — И знаешь, вам очень повезло, что Лис отдала свои браслеты с чистым сердцем и помыслами. Это удивительно, я всегда был уверен, что мне придется махаться с ней за тебя. — Таки пришлось, — буркнул Дерек и закончил мысль: — Только не в той роли. — Потом опомнился и ощерился: — Вообще-то я тоже могу тебе в морду дать за него. — Ой, малыш, опомнись, я тебя одним щелчком пальцев уделаю. И вообще, я смирился, буду ждать вашего сына. — Будет дочь, — обломал его Рей, но тот не расстроился: — Если она будет хоть вполовину похожа на тебя — я ее уже люблю. К тому же, я это предвидел. — Ты ее даже не увидишь. — Из-под земли достану. Серьезно. Мне Лис нагадала, между прочим. Когда я еще в школу ходил, одна бабка сказала, что моя судьба вся в черном. Черный дар, черные глаза, волосы как вороново крыло. Я думал, что это ты, но Лис ведь тоже может в будущее смотреть. Она предупредила, что мой шанс еще не пришел, и что он очень хрупок. Так что, вам от меня не отделаться. Малышка Альви будет моей судьбой, — мечтательно закончил он, прихлебывая чай и строя фантазии о своей будущей любви. Дерек хотел что-то сказать, но только задумчиво хмыкнул — Зелл в секунду настолько сильно преобразился, что стало даже страшно. Рей меж тем не успокаивался: — Никакая не Альви. Ее будут звать Лисандра. — И вообще, хрен тебе, а не наши дети! Буду их пугать, что ты, плохой дядька, заведешь в лес и там оставишь, — поддержал его Дерек, хоть на самом деле уже сомневался. — Хорошо, что не чем-то похуже, — признался Зелл. — А как подрастут, то и чем-то похуже, — тут же согласился он. — А как же твои наклонности? — поинтересовался Рей, тоже с каким-то странным интересом поглядывая на возможного родственника. — Я тебя умоляю, Лис вон наркотой в молодости баловалась. Я перерос. Честно. И вообще, все ошибаются. У меня уже не встает на грубость, мне жизненно необходима романтика! — Перерос? — Рей задумчиво смерил взглядом Дерека, подпер голову рукой и признался: — А я уже привыкать начал. — Между прочим, раньше я мазохистом не был. Даже близко, — не согласился тот, слегка краснея. — Это ты виноват, напускал своих флюид, я и испортился. — Так что, примете в семью третьим? Будущим зятем? — Может быть, — склонил на бок голову Рей. — На испытательный строк, — поддакнул Дерек. В конце концов, оба понимали, что за прошлые грехи расплачиваться поздно. Жизнь взяла свое. Или еще возьмет. А с судьбой шутки плохи, второго шанса может и не предоставиться. Рей не обманывался, это не ему дали второй шанс, а первый Дереку. Это Лис обменяла себя на его новую попытку. И он уж точно ее не упустит. Использует. Ради нее, ради него. Ради будущего. Дерек же размышлял более мелко. В конце концов, лучше иметь этого мужика в друзьях и наблюдать с близкого расстояния, чем вечно оглядываться, ожидая подлянки. Так они и сидели за чашкой чая, ведя непринужденный разговор, скача с темы на тему, пока мир перерождался, изменялся. *** Жертвы приняли, их тела поглотила земля, а души слились с миром. Они стали частью чего-то большего, не утратив себя при этом. Они могли гулять ветром, плескаться волнами, их голоса звучали в криках чаек, в мелодии жизни. Они смотрели на дело своих рук, став наконец-то целостными, они радовались и лили слезы дождем. Они обрели долгожданный покой став ничем, и в то же время всем. Эпилог Шальной ветерок ворвался в открытое окно, огладил теплую со сна девушку с черными, как сама ночь волосами, запутался в тюли, вырисовывая ею узоры. На миг там даже показалась женская фигура. Девушка фыркнула, смахнув перо, принесенное нахалкой. — И что меня ждет сегодня, тезка? — весело спросила она. В шуме дерева послышался смешок, за ним в окно залетел лист бумаги, которых много висит на стендах с объявлениями. — Да, мне стоит сходить на концерт? Ладно, все равно хотела пойти глянуть. Сябки. Ветер фыркнул в ответ, дунув прохладой и заставив девушку поежиться: — Ладно-ладно, спасибо, Лис. Я буду следить за речью. И передам папе привет, когда он вылезет из комнаты. А теперь иди уже, у тебя своих дел нет? Вот же игривая сущность, послал творец на нашу голову хранителя, — пробурчала она, выползая с гнезда из двух одеял. Второе все еще пахло ее ночным гостем, наведывающимся уже второй год. Лисандра честно думала признаться Зеллу, что знает о его приходах, но решила не спешить. Интересно же, когда ему надоест ходить вокруг да около? Послал же творец такого неуверенного в себе мужчину, сомневающегося в каждом шаге. Лисандра потянулась, сладко зевнула, почесала голову, скинула мужскую рубашку, честно стянутую у второго папы, запихнула ее под подушку и пошлепала в ванную, сунув ноги в тапочки. Отцов до десяти можно и не ждать, они, как она вспомнила, ушли что-то там проверить в домике Лис еще вчера и обещали вернуться к завтраку. А еще у чаек закончился. Ветерок же понесся дальше, играя с птицами, пугая кошек и выдирая из чужих рук газеты. Ветру было весело. Ветер был счастлив. Люди злились и смеялись, кто-то магией заставлял птиц летать синхронно, другие дирижировали огненными шарами, третьи наблюдали за белыми облаками, формирующимися в признание в любви. Мир наполнился магией, теперь та пронизывала все и всех… Тысячи сущностей носились по миру, то тут, то там проявляясь, вносили сумятицу, любовались… и радовались.