Последний шанс

День был замечательный. Зачет сдан. Проект защищен. Вся группа на радостях повалила в бар, а Дерек, глупо улыбаясь, побежал к своему любимому мужчине. Сегодня он был в его рубашке, наплевав на то, что она широка в плечах и вообще на размер больше. День был прекрасен. И грозил стать еще лучше, потому что встретили его приветственным поцелуем сухих теплых губ и домашним тортиком. Он давно просил Рея испечь хотя бы пирог, но тот по непонятным причинам отказывался. И вот сейчас приготовил. Сам. Своими руками. Уже за это студент был готов расцеловать весь мир, начиная со стоящего рядом любимого в белом переднике. Вообще, он давно заметил, еще до осознания своей влюбленности, что еда, которую Рей готовит для него, намного вкуснее всего, что пробовал раньше. Даже того, чем кормили в гостях у друзей их мамаши-домохозяйки. То ли дело в большем опыте, помноженном на более длинную жизнь, то ли в том кто именно готовил. Торт оказался объеденьем. Он вылизал и ложку, и тарелку, и даже пальцы. И не только свои. Воздушный крем таял во рту, ягоды в прослойке добавляли пикантную кислинку, хорошо пропитанное шоколадное тесто вышло в меру сладким, черный шоколад сверху приятно горчил. День грозил перейти в разряд самых счастливых. Это настораживало. Уже к вечеру в голове у Дерека созрели планы спасения на все жизненные трудности, даже на случай зомбиапокалипсиса и нападения пришельцев одновременно. Номер Лис забит в быстрый набор, туда же добавились и экстренные службы. Мозг его работал в повышенном режиме, фиксируя все странности и готовый в любой момент реагировать, подавая нужные импульсы. Но весь настрой полетел к чертям, тьфу-тьфу, их еще не хватало, — в последнее время он стал очень суеверен, — стоило Рею с выражением смирившегося с самопожертвой предложить поменяться местами в постели. Стоит добавить, что до этого Дерек пару раз обмолвился об этом, впрочем, совершенно не настаивая. Но, глядя на то, как любимый не столь боится, сколь не хочет этого, сразу каменея и, похоже, вспоминая что-то неприятное, он смирился и больше тему не поднимал. Нет, его и так все устраивало, даже больше того, учитывая, что они дошли уже до плети, кляпа и игрушек из секс-шопа, которые однажды молча притащила и оставила Лис. Но все же воспоминания иногда подбрасывали моменты из прошлых отношений в верхней позиции. Раньше-то Дерек вообще не считал себя геем. Он любил мальчиков с круглыми попками и субтильным телосложением. Фактически тех же девчонок только с членами. И девочками тоже не брезговал. Ему и мысли не приходило лечь под кого-то. Да и не вставало на тех, кто походил на актива. Сам-то он никогда не был мальчиком-одуванчиком: высокий, подтянутый, с видными мышцами. А потом на свадьбе матери увидел его. И аж внутри все затрепетало, дыхание перехватило. Сначала подумал, что это дружок нового «папочки», даже преисполнился отвращения. А потом нашел заливающуюся Лис, которая, заметив его косые взгляды, бросаемые на мрачную и печальную фигуру, сказала, что это ее близкий друг. Как бы между прочим добавив: «Гей, актив без исключений». И возможно, не будь у него настроение сделать всем гадость даже себе во вред, не подсунь тогда рыжая горькую дрянь, от которой моментально срывают все тормоза, ничего так бы и не случилось. Не решился бы. А так неожиданно появилась уверенность в себе и собственной неотразимости. Правда, дрянь быстро отпустила, только в тот момент сдавать назад уже поздно было. И вот он стал полноценным геем, пасивом, ни капли не жалея о содеянном. И, конечно же, ему этого хватало. Он даже в самых смелых мечтах не мог надеяться на такое счастье. Думал, что через пару месяцев и только с уговорами удастся дойти до такого. Все же он уважал чувства любимого. И вот он сидит с вакуумом в голове, смотрит на смущенного и неуверенного в себе Рея, теребящего салфетку. И чуть слюной не капает на скатерть, такой тот милый. А в голове ни одной умной мысли. А ниже пояса уже все готово к подвигам. «Хочется» активно боролось с сумбуром из «а вдруг не справлюсь, ему будет больно, он ведь не хотел, а как же инопланетяне, нападение потусторонней силы, мировая подлянка, с чего вдруг он передумал, какой он милый, а Вдруг Я Не Справлюсь». В горле пересохло, тишина затягивалась. — А почему ты решился? — промямлил, стараясь хоть как-то заполнить тишину. — Ты ведь хочешь… И мозгом я понимаю, что не так уж оно и больно, как было в мой первый раз, — признался Рей, стараясь отогнать те туманные воспоминания, что остались у него от первого опыта. Хвала всему Лис тогда успела вовремя, а его психологическая защита и ее дар стерли все следы с тела и памяти. — Ох, — Дерек закусил губу и поднялся, обошел, обнял со спины любимого, поцеловал его в макушку. — Ты не должен переступать через себя ради меня. Мне и так хорошо. Мне никогда и ни с кем не было так тепло и уютно, как с тобой. Я люблю тебя, Рей, — последнее прошептал очень тихо, смущенный. — Я тоже люблю тебя. И я не… То есть да, я переступаю через себя, но я и правда хочу попробовать. И отпустить этот страх. Я доверяю тебе. Дерек расчувствованно угукнул, переплетая с ним пальцы, зарылся носом в пахнущие травами волосы. Их идиллию разрушила громко закрывшаяся входная дверь, но они не дернулись — ключ есть только у одного человека, который не заморачивается стуком и звонком. В кухню, не разуваясь, вошла непривычно серьезная Лис. Она поставила перед Реем резную шкатулку, украшенную огненными опалами, и откинула крышку. Там, на обитом бархатом дне, лежали кованные браслеты из потемневшего от времени серебра. — Презент от меня. Мне они все равно не нужны, а вам могут пригодиться. Извини, Рей, но твоих родовых я не нашла. Да и мои, к тому же, лучше. И привет, блондинко, — широко улыбнулась, уже обращаясь к Дереку. Тот скривился от этого обращения и буркнул: — Я не блондин, сколько повторять? — Блонда — это состояние души, а не цвет волос. — Лис, — Рей поднял на нее обескураженный взгляд. — Я не могу их принять. — Еще как можешь, — она оперлась бедром о стол, скрещивая руки на груди. — Я тебе их дарю. И будет лучше, если ты их примешь и используешь. Желательно сегодня. Дерек уже хотел спросить в чем дело и что именно должно сегодня произойти, но Лис его опередила, не собираясь скрывать информацию: — Зелл в городе. Я с ним виделась, он поклялся, что ничего не сделает. Но ты сам знаешь, что лично он может и не делать. Ох, он изменился, сильно. Это уже не тот самовлюбленный урод, внутренности которого я чуть не раскидала по всему подвалу. Лис не шутила. Когда она, будучи еще четырнадцатилетним подростком, вернулась из соревнований и обнаружила, что тот изнасиловал Рея, все затмило кровавое безумие. Выжил Зелл только потому, что приоритетной для нее всегда оставалась помощь, а дар в то время очень медленно откатывался от смерти к жизни. В том возрасте, кажется, пятнадцатилетнем, Рей был мелким, щуплым, миленьким, и уже тогда привлекал внимание обоих полов. С первым своим парнем он не дошел ни до чего серьезного, а вот с Зеллом… Тот появился неожиданно — двадцатилетний самоуверенный самец с садистскими замашками и атрофированным инстинктом самосохранения. И сразу, как только увидел, взял его в оборот. Лис Зелла невзлюбила сразу, часто предупреждала и угрожала, всегда глядела внимательно, словно пыталась мысли прочесть. Эти соревнования не нужны были ни ей, ни кому бы то ни было, она уже и сама не помнила, почему поехала. Понимала, что это неделя вдали от дома, а за неделю случиться может что угодно. Нет, на самом деле она хотела поехать, победить, принести домой кубок, даже полочку под него подготовила, но после всего случившегося просто… возненавидела спорт и подобные мероприятия, прокляла сам свой эгоизм. В первый раз, когда она почувствовала напряжение их связи, бросила все и, не дозвавшись, отправилась домой. Два часа на дорогу. Все оказалось не так страшно, но самое ужасное не в физических травмах и не в будущих психических трудностях. Когда в события вмешивается сила магическая — все может обернуться чудовищной потерей или трансформацией. Зелл и раньше говорил «Ты мой», но только тогда показал мальчику истинное значение, вкладываемое в эти слова. Рей мог сломаться, упасть в бездну. Такое почти всегда происходит при изнасиловании: кто слабее — разбивается, кто сильнее — выдерживает. А для колдуна нет ничего хуже, разбиться на осколки — потерять себя, свою силу, личность и память, чувства. Она убрала все последствия с тела, а его разум сам решил забыть случай, но больше он ни под кого не ложился. Туманные воспоминания пугали, инстинктивное опасение настораживало. Он не заставлял себя. Да и не хотел. — А что, собственно, происходит? Кто такой этот Зелл? — обратил на себя внимание Дерек. Лис глянула на него, скривилась от воспоминаний, по привычке подражая эмоциям. Так привычнее — притворяться нормальной, симулировать обычные реакции, тогда проще общаться с людьми: — Плохой дядя из прошлого. Фактически с детства. Не думаю, что сейчас он опасен, но мало ли… — Мы с ним встречались, когда я был еще подростком. Кажется, он меня изнасиловал. Хоть я не очень помню те времена, — пожал плечами Рей, не видя причины скрывать. — Я тогда был слишком молод, чтобы трезво смотреть на мир, и слишком слаб, чтобы защититься. Да и общались мы не долго. Лис его чуть по стенке тонким слоем не размазала, вытаскивая меня. Дерек округлил глаза, но решил не вдаваться в подробности. А Рей равнодушно налил чаю всем троим, включая севшую Лис, доставшую с полки свою чашку — белую, подписанную красным маркером. — А какую угрозу он представляет сейчас? И что ему вообще надо? — В свое время он свято верил, что Рей его судьба. У них могло бы все сложиться, если бы не агрессивный и импульсивный характер Зелла. Гремучая смесь, помноженная на легкий садизм. Правда, как я уже сказала, прошло много времени. Знаю только, что он до сих пор питает к тебе теплые чувства. Но не думаю, что станет привлекать внимание. Подвергать всех опасности из-за такой мелочи глупо. Он стал умнее и спокойнее. Это нам на руку. По крайней мере, размах его действий будет небольшим. За тебя, Рей, я бы не стала переживать в данной ситуации. А вот за блондинко… — она многозначительно замолчала, призывая подумать, насколько человек беззащитен против колдуна. — Именно поэтому я принесла брачные браслеты. В большинстве своем они являются сильными защитными артефактами, незаметными, потому что сливаются с аурой. Вам не обязательно связывать себя узами на всю жизнь, достаточно просто помолвки. Если не выгорит — потом разбежитесь. — Ты сейчас предлагаешь нам типа пожениться? По вашим ведьмовским законам? — уточнил Дерек, почему-то страшась смотреть на Рея. — Я предлагаю надеть браслеты. Они вроде обручальных колец. Если примут — значит, у вас может получиться что-то в будущем, на что я и ставлю. Если же нет, тогда совсем просто — расстаньтесь. Можно на время, пока Зелл не уберется. А можно на постоянно. Ваш выбор. Я лишь озвучила вариант. Лис со вздохом отодвинула именную кружку и пальцем откинула крышку шкатулки. На бархатной подстилке тускло блестели два металлических круга с рунными тиснениями. Она положила один перед Реем, второй перед Дереком и, встав, отошла кипятить чайник — создавала иллюзию уединения. — Я бы хотел этого, — честно признался Рей, которого присутствие Лис не только не смущало, но и успокаивало. — Я, в общем-то, тоже не против. Это ведь только помолвка. В любом случае, если я тебе надоем, сможем разойтись, — согласился Дерек, беря в руку браслет и рассматривая его. — Вы должны надеть их друг на друга, — пояснила Лис. Она один короткий взгляд бросила, но старалась не смотреть и контролировать свои мысли и остатки чувств. Все еще помнила, как сама надевала его Рею, как клялась… Не важно уже. Скоро выполнит клятву, скоро все-все сделает… Оказавшись на запястьях, металл нагрелся, посветлел, словно его хорошо почистили, и впитался в руки, превращаясь в татуировку, точно повторяющую узор браслета. — Нда, вот я и окольцован, — невесело пошутил Дерек. Впрочем, Рей тоже не выглядел радостным, рассматривая доказательство их чувств. — Не так я себе представлял этот момент, — признался он. И Дерек ободряюще улыбнулся, разбивая повисшие в воздухе мрачность и напряженность. — Снять их может только тот, кто надел, и по обоюдному согласию. Примите мои поздравления, — излишне радостно пропела, стеклянными глазами глядя на них. — Рей, я очень за тебя рада и, возможно поспешно, но желаю счастья. На этот раз ее улыбка не была наигранной, поскольку касалась якоря, через которого она еще могла чувствовать и содействовать с реальным миром. — Ну, не буду мешать. Если что, я неподалеку. Звони, блонд вбил мой номер в быстрый набор. Хоть добавь еще на экстренный звонок, на всякий случай. И Лис ушла, оставив Дерека с паническими мыслями о том, как она узнала о номере в быстром наборе. Рей тяжело поднялся, обнял со спины своего мальчика, забирая его беспокойство. Тот вздохнул, понимая, что еще очень не скоро привыкнет к выставленным на показ колдовским штучкам, теперь окружавшим везде. И гадал, сколько же в окружении, даже в университете, неучтенных ведьм и ведьмаков, которые могут доставить проблемы. В этом положении они пробыли достаточно долго, чтобы руки, сгорбленная спина и шея Рея начали ныть. Отстраненно он подумал о возрасте, уже перевалившем за полторы сотни лет, но отбросил эти мысли. Он может прожить еще в три раза больше, если будет исправно принимать довольно простое, но действенное зелье. И обязательно поить им и своего любимого, не позволив смерти разлучить их столь рано. Только дожить бы до той старости, когда появляются благородные седины, а кости и правда начинают тревожить болями. Их уединение снова прервали, на это раз порядочным стуком в дверь. — Сегодня прямо день открытых дверей, — пробурчал недовольно Дерек, привыкший, что в эту квартиру приходит только Лис. Даже проверяющие счетчики не наведываются. Рей остановился, совсем чуть не дойдя до двери, сложил руки на груди, недовольно поджал губы и щелкнул пальцами. Дверь отворилась, открывая их взгляду высокого мужчину среднего возраста, с неровно стриженными и торчащими в разные стороны зелеными волосами и черными татуировками на голых руках. Кожанку этот незнакомец закинул на плечо, открывая тем самым не только интересные рисунки и надписи на латыни, но и завидные мускулы. Сам он излучал уверенность в себе, сверкая карими, почти янтарными глазами. Дереку подумалось, что какими бы ни были его настоящие волосы — подошли бы в любом случае. Просто не могли не подойти. И даже стой тот перед ними в клоунском наряде или строгом костюме — выглядел бы одинаково внушающе. Когда дверь распахнулась — взгляды ведьмаков схлестнулись, не оставляя надежды на не узнавание. Потом они осмотрели друг друга, начиная уже сомневаться в правильности выводов. Первым заговорил незнакомец, выдавая странный акцент: — Рей? — Зелл, — мрачно подтвердил тот. — Я запомнил тебя другим. — Да уж, согласен. Так вот о чем лисица говорила — ты уже не мальчик. — Да, не мальчик. Зачем пришел? — Внутрь не пустишь? — уточнил, показательно оглядываясь по сторонам. — Эти квартиры, как и соседние этажи — пусты. Если я тебя приглашу — клянешься не делать ничего, что может мне не понравиться или навредить нам? — Я уже дал такую клятву твоей рыжей подружке. Но ладно, клянусь, — легко согласился, пожав плечами. Одной клятвой меньше, одной больше, какая уже разница? Он был шокирован и раздавлен увиденным. Чертова старуха просто наплела бред, а он как дурак искал свое «черное» счастье. По крайней мере, никого более подходящего Рея за всю жизнь так и не нашел, но сейчас просто не представлял их рядом друг с другом. Когда Зелл оказался в кухне, его взгляд выхватил вязь на запястьях одного, а за тем и второго. Из горла вырвалось басовитое рычание, палец уперся в человеческого мальчишку, а возмущенный взгляд в Рея: — Это как понимать?! Ты, наследный ведьмак, связал себя узами с человеком?! — Во имя Ткачихи Судеб, Зелл, с каких пор ты стал поборником чистоты крови? — устало спросил Рей, пока обескураженный Дерек садился на свое место. — А что, у вас тоже есть маглы? — осторожно спросил он. — Не совсем. Не всем детям в браке человека и ведьмы передается дар и сила. А у некоторых проявляется только что-то одно. Поэтому многие не одобряют такие смешения, считая, что так мы вырождаемся. Но на самом деле ребенок ведьмы, даже если он не унаследовал силы, может передать ее своим детям. Для вливания новой крови в род, чтобы сохранить чистоту дара, раньше делали детей на стороне, а потом, через поколение, смешивали их с основной линией. Сейчас многие ратуют за сохранение чистоты… Вроде: колдуны для колдунов, люди для людей, — спокойно пояснил, игнорируя досаду гостя. — Если не думаешь об этом, задумайся об опасности, которой подвергаешь мальца. Это мне до лампочки все эти препирания, я вообще за свободу выбора, но многие, узнав в нем жениха, будут не против прибить по-тихому. Ты знаешь, что даже защиту артефактов можно обойти, — уже более спокойно заметил Зелл, тараща свои жуткие янтарные глаза. — Это браслеты рода Лис, они не заметны при сканировании, а рисунок можно закрыть. К тому же, я не думаю что вокруг так много наших. — Да только в местном университете их около десятка. В другом, что чуть дальше, кажется медицинском, семеро. А в городе около сотни. Уж чтобы свернуть шейку одному пацану хватит, — недовольно оглядывая парня, просветил их. Дерек, пусть смотрел вызывающе, едва сдерживая язвительные замечания, про себя изумлялся. Аж десять! В стенах родного универа. — Что ты в нем вообще нашел? Хорошо трахает? Большой член? Пишет стихи? — фыркнул возмущенно, кривляясь и размахивая рукой. — Я похож на того, кто купится на подобное? — несколько оскорбленно за себя и за свою пару поинтересовался Рей. — Нет, серьезно, чем я хуже, раз уж на то пошло? Да, сглупил, дураком был, все ошибаются. А второй шанс? — Вторых шансов не дают. Их дарят за большую плату, — разбила его надежды появившаяся в двери в кухню Лис. Она, будь ее воля, закончила бы начатое дело по убийству этого ведьмака, но кровожадные желания не мешали разуму трезво оценивать ситуацию и перспективы. Тому еще требуется стать неотъемлемой частью будущего и не в ее интересах менять это будущее. — Но если хочешь знать, то член у тебя на пару сантиметров больше. Хоть это действительно не играет большой роли. Впрочем, ты всегда ставил внешность выше духовной части мира. И я даже знаю почему, — безучастно сказала она, опираясь на подоконник и загораживая часть света. — И почему же? — искренне поинтересовался Зелл. — Потому что больше тебе дать нечего. Только фантик. Красивую обертку, которую можно использовать с пользой. Она знала куда бить. Видела то, что мучало чужие души, хорошо разбираясь в психологии. Зелл сглотнул, отворачиваясь. Очень хотелось ответить нечто такое же болезненное для нее, но слов не находилось. — Знаешь, мне тоже нечего дать кроме себя, — продолжила, наклоняясь чуть вперед. — Обертка и сила — вот и все, что меня составляет. Только у меня все забрали, а ты сам раздавил, задушил в корне. Учись быть человеком, Зелл, иначе ты ей не будешь нужен. Ни ей, ни кому-либо другому. Будешь волочить свое жалкое существование пока не сдохнешь. А в момент смерти будешь самоистязаться по поводу своей жалко прожитой жизни. — А сама-то? Чем ты лучше меня? — Я живу не для себя, Зелл. И как только надобность во мне иссякнет — уйду. К тому же, у меня свое предназначение. Пребывание в бездне хорошо открывает глаза. Больше Лис ничего не сказала, все оставшееся до его ухода время проведя на стуле под окном и попивая кофе. Как ни странно, но после этого своеобразного разговора Зелл начал вести себя более терпеливо. И их общение прошло в более менее дружественной обстановке. Дерек, конечно, немного ревновал и злился, но причин для ссоры Зелл не подавал. Рей вел себя так, словно общался со старым знакомым. Он не очень много помнил с их отношений в прошлом, так что причин напрягаться не видел, поддерживая беседу на разнообразные темы. Расстались они вполне тепло, выяснив, что тот ничего не замышляет, а в городе проездом случайно обнаружил след знакомой ауры. Лис исчезла практически сразу за ним, так ничего и не сказав, не объяснив. Рей полагал, что она знала намного больше чем, возможно, даже сам их гость. Но вытянуть из нее такие сведенья почти невозможно. Любая ведьма умеет гадать. Но иногда ему казалось, что Лис не просто гадает, она видит вероятности и крутит ими как хочет. Словно само будущее течет из-под ее пальцев. Наверняка бездна дала ей больше, чем та показывала даже ему. Иногда складывалось ощущение, что она смотрит на происходящее, уже увидев его раньше, ждет, наблюдая, а затем незаметно и тонко действует, выкладывая мозаику реальности так, как ей кажется правильно и верно. Мелко воздействуя на «сейчас» она рождает совсем другое «потом». Не приведи Дерека, не спровоцируй Рея на согласие, они могли разойтись и больше не встретиться. Все разговоры с ней медленно, но верно подводили его к моменту, в котором запястья сковали брачные браслеты. А теперь и Зелл. Как все могло сложится, поведи она себя иным образом? И что их еще ждет впереди, набросанное с ее легкой руки? Какой сценарий? Рей смирно сидел в кресле, проверяя финансовые задачи студента и выискивая ошибки в расчетах. Дерек медленно сходил с ума. Каждый раз, когда тот неосознанно закусывал губу и хмурился, считая в уме, или постукивал карандашом по щеке или губе, он сжимал в руках стул, не сводя взгляда с этих движений. Его руки потели, дыхание сбивалось, сердце стучало быстрее, а кровь била в голове, мешая слышать. Иногда звук секундной стрелки становился невыносимо громким, иногда вообще пропадал. Мысли о том, что все это его собственность, сводили с ума. Эти черные шелковые волосы, эти полноватые губы, гагатовые глаза, чья радужка почти сливается со зрачком, белые руки с длинными тонкими пальцами, обхватывающие сейчас карандаш. Все это его. И ничье больше. А мысль, что он сможет все это взять, вообще выносила мозг. Неудивительно, что Рей только то и делал, что правил ошибки. Когда он снова задумчиво обхватил гладкий кончик карандаша губами, вспоминая формулу, Дерек не выдержал — издал полузадушенный хрип, совсем не похожий на простой выдох. Рей отвлекся и приподнял вопросительно бровь. — Рей, я больше не могу, — прохрипел, поражаясь своему севшему голосу. — Хочу тебя, сил больше нет. Сегодня Дерек пришел в узких грубых джинсах и вставшее хозяйство не испытывало восторга от выбора хозяина. Он-то надеялся, что тот период, когда все встает из-за малейшего намека, прошел не начавшись. Но рядом с Реем постоянно становился слишком чувствительным и легковозбудимым. Считай, член почти и не падал никогда. Рей застыл на пару мгновений, серьезно раздумывая помочь ли по-быстрому или свернуть уже надоевшие финансы, и кивнул, выбирая второй вариант. Сам он хотел побыстрее пережить свой почти первый раз в пассивной роли и, так сказать, отстреляться. Глядя на слишком воодушевленного жениха веры в правильность решения не прибавлялось. Но, надо признать, тот быстро взял себя в руки, вспоминая не малый опыт в этом деле. — Только расслабься, ладно? — попросил, нависая над любовником. Тот кивнул и Дерек засунул свою нервозность как можно дальше, решив, что уж ему-то точно нужно оставаться спокойным. Наверное, он никогда и ни с кем не был так нежен, как в это раз. Целуя любимое лицо, оглаживая все тело пальцами, выискивая чувствительные местечки, шепча всякие глупости, которые наверняка не останутся в памяти обоих. Он вылизывал шею, ключицы, мял губами соски, напряженные и затвердевшие, обсосывал пальцы, облизывал ладони и кисти, прослеживая языком сеть венок. Он выжал из себя все ласки, о которых знал, щекотал нежную кожу с обратной стороны коленок, оглаживал ноги, начиная со стоп и заканчивая бедрами, он вкладывал всю душу в это, потираясь то щекой то носом о шелковистую кожу, вслушиваясь в частое тяжелое дыхание. Прелюдия наверняка затянулась до неприличия, но он не мог остановиться, оторваться от любимого тела, шепча, как мечтал об этом моменте, как представлял, что вылижет его всего, пытаясь действиями донести переполнявшие чувства. Взволнованность, радость, восхищение, любовь, нежность, желание. Рей не торопил, не подталкивал к самому действу, закусывая губы и пытаясь не забывать дышать, утопая в ласке. И стоило Дереку обхватить губами головку, посасывая, как в глотку брызнула горячая струя, а тело перед ним сотрясла дрожь. — Прости… слишком долго, — прошептал Рей, покраснев от стыда. — Не сдержался. — Я рад, — признался, проглотив все. Погрузил мягкий член полностью в рот, совершенно не волнуясь — знал, что тот сейчас снова станет большим и твердым. В глазах у Дерека плясали искры от собственного возбуждения, болезненного и нестерпимого. Немного сменив положение, он облизал бледную ладонь Рея, делая ее скользкой, и положил себе на пах, одними глазами умоляя сделать это. Тот, конечно же, обхватил член, задвигал пальцами. Много Дереку не понадобилось, этой незамысловатой неспешной ласки хватило, чтобы он содрогнулся, сбрасывая напряжение, и снова уселся между разведенными и согнутыми в коленях ногами. — Рей, а у тебя с березкой нормально? — уточнил и, получив немного заторможенный кивок, приподнял его таз, заставляя устроить ноги на своих плечах для устойчивости. Придерживая руками под ягодицы, запустил язык под яички, проводя им по всей промежности, а потом сосредоточился на анусе, расслабляя колечко мышц и легонько ввинчивая кончик внутрь. Чтобы отвлечь от неприятных ощущений, если те появятся, перенес вес тела на одну руку, а второй вернулся к гордо стоящему члену, стискивать его и поглаживать. Рей упирался ногами в плечи, впервые находясь в положении, когда голова ниже всего остального. Это его несколько обескураживало, но не мешало оценивать вполне приятные ощущения. Он никогда даже пальцы в себя не вводил, хоть и подозревал, что это должно быть вполне не плохо. То, что делал Дерек, было намного больше чем неплохо. Мокрый и скользкий язык продвигался дальше с каждым новым вторжением, смазывая все внутри и… Ощущение языка в дырочке просто непередаваемое. Хотелось еще и больше, так что смазанные лубрикантом пальцы он встретил с радостью, быстро привыкая к еще большему чувству наполненности. А когда те нащупали простату — издал первый стон, выгибаясь в спине и насаживаясь глубже. Три пальца тоже не принесли дискомфорта, а вот на четырех он уже засомневался. Юркий горячий язык все так же кружил вокруг, иногда поднимаясь к яичкам и посасывая их, что отвлекало от дискомфорта. По правде говоря, Рей и не заметил, когда в нем начала двигаться вся пятерня, принося саднящую боль вокруг кисти, хоть и вполне терпимую. Пальцы разводили, иногда собирали в кулак, пошло хлюпая и заставляя краснеть и думать, что там, наверное, уже не меньше половины тюбика. Но он увидел момент, когда дырочку зафиксировали открытой, разводя пальцы, зубами открутили крышечку и залили внутрь холодную смазку, быстро согревающуюся. Дерек, казалось, так увлекся этим, что совсем забыл о себе. Но, когда вспомнил и все же опустил чужие бедра, вынул руку — из ануса вытекло пару капель смазки. Рей завозился, приподнимаясь и осматривая еще не закрывшийся до конца проход. Потом смерил странным взглядом Дерека, заставив его отвести взгляд, запылав щеками, и признался: — Я и не думал, что в меня кулак поместиться может. И что это будет так приятно, — последнее произнес больше для себя и тихо. Но на слух Дерек не жаловался, поэтому пискнул от радости, полез целоваться и без промедления толкнулся внутрь. Рей охнул и выгнулся, сомкнул ноги на пояснице Дерека. Чуть не урча от удовольствия и ластясь щекой, тот задвигался медленно, давая любовнику ощутить всю гамму чувств, когда внутри скользит пульсирующий горячий член, когда все распирает от наполненности. И он чувствовал, выгибался и постанывал, подставляясь и стремясь на встречу, опрокидывая голову назад. Медленные и мощные толчки сменялись быстрыми, ноги еще сильнее сжимали бедра, прижимая ближе, стоны становились громче, иногда заканчиваясь рычащими нотками, сводящими с ума. Долго не выдержал никто, но все же Рей кончил раньше, получив возможность оценить на не одурманенную голову разливающееся внутри тепло, липкость и влажность. А когда это все потекло наружу, захотелось стукнуть довольного Дерека. Но пришлось повременить, уползая на не слушающихся ногах в ванную. Дерек же честно влился в роль ответственного любовника, помогая отойти от произошедшего и бегая по всей квартире за злящимся Реем с тюбиком мази в руках. Его совсем не убеждали уверения, крики, и вообще: «Нечего носиться со мной как с писаной торбой, не сахарный, не растаю!». Дерек посмеивался, обнимая и уверяя, что еще какой сахарный. Сладкий, вкусный, любимый. Чем еще больше смущал Рея, не привыкшего к роли «пострадавшего».