И во тьме есть свет

— Вставай! Меня кто-то вытягивает из состояния дремы, подергивая за плечо и отчаянно называя меня по имени… — Поднимайся, Аня! До меня доносится мужской голос, он кажется мне смутно знакомым. Он знает моё имя… — Да, блин, вставай же! Наконец, я открываю глаза и вижу перед собой обеспокоенное лицо азиатской внешности. Это Гленн. Местный разносчик пиццы. Он часто доставлял еду к нам в квартиру, так как мачеха просто-напросто забивала на готовку. Гленн был понимающим парнем и всегда старался приободрить меня рассказом шутки или забавной истории, попутно передавая в руки пакет с вкусностями и отказываясь от чаевых. — Гленн? — тихо бормочу себе под нос, на что тот мягко улыбается и помогает подняться. Он говорит мне, что нам нужно срочно уносить отсюда ноги и он мне всё объяснит, но позже. Я понимаю и не задаю лишних вопросов. Гленн выходит из коморки, хватает мою ладонь и несётся к лестнице с крыши. Крепко держу его за руку, прижимая к себе свою игрушку. Мы проносимся по лестничным пролётам едва не спрыгивая с середины ступенек. Я изо всех сил стараюсь не волочиться сзади, а Гленн подбадривает, сбивая дыхание. С раннего детства я занималась танцами, тренировки не прошли даром и сейчас моё тело не выдыхается, а крепкие ноги не устают. — Не бойся, скоро всё закончится! — громко сообщает Гленн, когда мы находимся почти около выхода из дома. И вот уже ощущая сквозной вечерний воздух, как внезапно споткнувшись, я падаю. Моя ладонь выскальзывает из руки Гленна. Будто со стороны вижу: он оборачивается, пытается ко мне подбежать, но лестница с грохотом обваливается. Поднимаюсь, и с ужасом смотрю на груду камней в густой пыли. — Гл… Гленн? — тихо, почти шепотом, но никто не отзывается на мой зов. *** Каждый раз. Снова и снова, один и тот же сон, те же воспоминания о той роковой ночи. Они будто преследуют меня. Я поднимаюсь, осматриваюсь вокруг. Сидя на заднем сидении автомобиля, рядом как всегда обнаруживается мой любимый пингвин. Вот уже год прошел после пропажи моих опекунов и три, как наши пути с Гленном разошлись. После того обвала меня нашла супружеская пара. Они отвезли меня за город в старый дом. Деревянное здание было окружено изумрудной хвоей деревьев и выглядело вполне безопасно. Я рассказала им, что со мной произошло и кто я такая. Они проявили сочувствие и поделились тем, что сами потеряли двухлетнего ребёнка. Они убедили меня, что мне незачем волноваться и теперь я буду всегда в безопасности. Два года пробыв с ними, мне даже начало казаться, что жизнь понемногу налаживается, вот только я очень скучала по дому. Нет, на мачеху я давно забила. Я скучала по отцу, который в это время был в Европе. Интересно, а там всё так же плохо? Из моих мыслей меня вырвал шум, я выглянула в окно и увидела... нет, не монстра, как я раньше их называла. Это был зомби. Меня в это просветили мои опекуны. Я, схватив нож, выскочила из машины и, повалив его на асфальт, воткнула холодное лезвие прямо в висок. — Вот, блять, опять вся испачкалась. — Немного пошатываясь, я подошла к машине. От резких движений у меня постоянно темнеет в глазах, но я не жалуюсь. Закинув на плечи маленький рюкзак и всунув к припасам пингвина, я направилась дальше в сторону на запад вдоль заросшей обочины, где по моим ощущениям находился городок. Моих опекунов загрызли на смерть ходячие, по крайней мере я так думаю. Они ушли на поиски пропитания и не вернулись. На данный момент мне четырнадцать, я владею ножом, бегаю быстро и мало ем и на этом все, но разве этим я должна заниматься в своем возрасте? Идя по шоссе, я потянулась и достала с кармана шоколадный батончик, который немного подтаял. Птиц я не слышу. Более того я даже не знаю, где я на данный момент нахожусь. По обе стороны от меня лес. Доев батончик, я заметила движение впереди. Это были ходячие. Я сошла с шоссе и углубилась в чащу леса. Так-то они меня не увидят, а если что, то можно будет спрятаться, да и вдруг наткнусь на людей. Идти долго не пришлось, в кустах я увидела что-то похожее на лагерь. Оно было ограждено верёвками, на которых висели пустые банки. Наверное, это было для того, чтобы оповещать хозяев о недоброжелателях и ходячих. Перешагнув заборчик и расхаживая вокруг, я осматривала место кемпинга: ветки, костер, вещи. — И что мне делать? Ждать пока придёт хозяин всего этого и, возможно, у него есть лагерь и он отведёт меня туда? Или уйти сейчас, потому что это может быть какой-то маньяк-убийца-насильник-псих-педофил? — меня прервал грубый мужской голос, велевший поднять руки. Я послушалась, стала оборачиваться к мужчине. На вид ему оказалось лет тридцать, а в руках он держал арбалет. Похоже, это насмешка судьбы, мой отец частенько брал меня на охоту, где мы учились стрелять из арбалета. Мужчина, подойдя, обыскал меня и отобрал нож. Но я не собиралась атаковать, силы явно были не равны. — Что в портфеле? — спросил он у меня, не убирая арбалет. — Ветровка и пингвин. — честно ответила я, замечая, как на лице незнакомца застыла гримаса а-ля «Что?». — Игрушечный пингвин, плюшевый — сразу добавила я. Мужик смотрел на меня еще несколько секунд, а потом-таки решил, что я не опасна и убрал арбалет. — Ну и как тебя зовут? — спросил он. Кажется, мы сдвинулись с мертвой точки. — Аня, а тебя? — Дэрил. Где твоя группа? Никакой группы у меня нет, и никогда не было. От этих мыслей мне стало грустно и тошно. — У меня нет группы, я одна. Я всегда была одна. — И как ты выжила? Тебе же лет двенадцать.  — Мне четырнадцать. Моя мать погибла около года назад, она обучила меня пользоваться ножом. — я вру и не краснею, а что мне оставалось сказать ему? Что мачеху укусили, когда мне было еще одиннадцать, меня спас Гленн, который, наверное, погиб под навалом камней, а моих последних опекунов я оставила, потому что они не вернулись с вылазки? Наверное, это и следовало сказать, но я не я, если не придумаю чего-либо. Дэрил посмотрел на меня с недоверием. — Сколько ходячих ты убила? — Что? — я действительно не поняла вопроса, к чему он был? — Сколько ходячих ТЫ убила? — повторил он, делая акцент на мне. — Я не знаю.… Много. — Он думает, что я их считаю? — А сколько людей? — Эээ… ни одного? — замялась я, потому что была не готова к таким вопросам. — Почему? — Что почему? Почему я не убила человека? — я нервно улыбнулась и приподняла одну бровь. — Я не знаю… Мне никто и не встречался, да повода не было и смысла. Дэрил замолчал, раздумывая. Что, больше вопросов не будет? А я думала у меня интервью берут. Так, стоп, Аня что-то ты вообще язвительной стала. Пусть и в мыслях, но всё равно не стоит такого допускать. — Ты можешь пойти со мной, но если ты хоть что-то вытворишь, я сразу же кишки тебе спущу. Поняла? — весьма явственная угроза. — Поняла. — сглатывая, я кивнула в знак согласия и засеменила следом за исчезающей спиной в зарослях.