Жизнь продолжается

Прошла неделя с начала их медового месяца. Райский уголок, в котором они затерялись среди джунглей чудного острова, располагал к созерцательности и размышлениям. В уютной вилле отеля с отдельным бассейном было так легко уединиться. И даже оставаясь в одном помещении, можно было расположиться таким образом, чтобы не мешать друг другу. Но разве для этого обычные пары едут в свадебное путешествие? Дефне испытывала дискомфорт, находясь вблизи любимого мужчины, но не имея возможности быть с ним в полной мере. Омер, если и смотрел на нее, то во взгляде его читались задумчивость и грусть. Редко вспыхивающие искры былого интереса он тут же гасил покрывалом густых ресниц или просто отворачивался. Несколько раз в эти дни она порывалась начать серьезный разговор, но Омер всегда давал ей понять, что еще не готов к нему. Дефне оставалось радоваться лишь тому, что она догадалась захватить в поездку свой волшебный ящичек с принадлежностями для рисования. Она знала, что и Омер, закрываясь за дверью одной из комнат, создавал свои эскизы. Вот кто еще, кроме пары Ипликчи, мог приехать на Бали, чтобы рисовать обувь? Вот уже семь дней Омер старательно избегал неприятного разговора с женой. Дело было даже не в его упрямстве или гордости, в чем она могла его упрекнуть (и, по большому счету, была бы права, но не в этот раз). Место, в которое он привез свою новобрачную и где практически держал ее в заточении, было просто создано для любви. Всем сердцем и умом он понимал это. Однако Омер-романтик тщетно боролся с Омером-прагматиком, а тому, в свою очередь, никак не удавалось навести порядок на пыльных полках собственного сознания. Выбросить из головы ситуацию, сокрушительным смерчем пронесшуюся над едва раскрывшимся цветком их отношений, он не мог. Распустить же клубок из узелков запутавшихся мыслей и чувств никак не удавалось. Ко всем прочим неоднозначным ощущениям, он боялся во время разговора проникнуться жалостью к жене. Испытывать жалось к маленькой фурии Дефне, которую он однажды обнаружил в ней и в которую безумно влюбился, совсем не хотелось. Это было бы оскорбительно для нее. Дни проходили один за другим, а супруги так и пребывали в состоянии неопределенности. В те минуты, когда Дефне не замечала его взглядов, Омер позволял себе откровенно любоваться своей красавицей-женой, воскрешая в памяти самые дорогие его сердцу воспоминания. Вот она что-то мило тарахтит, не забывая при этом сказать, что так и будет продолжать, пока он ее не остановит… Вот она приносит первый цветок в его дом, уверенно находит ему место и отчитывает Омера за то, что в его доме нет растений… Никто и никогда, кроме мамы, не заботился о нем с такой нежностью, как Дефне. Какие ласковые у нее руки… Как красиво она смотрит на него — только она так умеет… Как мило хмурится, когда сосредоточена на чем-то… Как неумело начинает придумывать небылицы, если не хочет говорить правду… До чего забавна и открыта, когда ей случается перебрать с алкоголем… Сколько в ней непосредственного изящества… Какой сладкой она бывает, когда никто не мешает им… Стоило Омеру заплутать в самых ярких лабиринтах памяти, как в нем просыпался демон обиды и злости, направляя его в противоположную сторону. А там его любимая Дефне уходила от него безо всякой на то причины; не сказав ему ни слова, продавала свои творения его главному врагу; отдалялась от него, скрывая свои проблемы, словно он был для нее чужим; постоянно делала ему больно, обманывая, недоговаривая, убегая. Приливы нежности и ярости по отношению к Дефне сменяли друг друга настолько часто, что Омер предпочитал держаться подальше от любимой. И все же прошедшую неделю нельзя было считать бесполезной. В один из вечеров, когда над островом уже опустилась тьма, в голове мужчины яркой вспышкой блеснула здравая мысль: не додумайся тетушка Нериман привести к нему Дефне, он, скорее всего, так и не узнал бы, что такое любовь. Даже девушка с синими волосами, сыгравшая в его жизни немаловажную роль, не смогла бы зажечь в нем это неземное чувство. Теперь он был уверен в этом. Перед ним стояла непростая дилемма: или принять любовь как дар небес вместе со всей болью, которую она может причинить, или отказаться от нее, чтобы больше никогда не испытать счастья, которое способна дарить лишь она. К концу недели Дефне просто распирало от возмущения и желания поговорить. Точнее даже не поговорить, а выговорить весь запас не растраченных в течение недели слов. Болтушке-Дефне перенести такое испытание оказалось совсем непросто. Когда же она, пылая праведным гневом, решительная и готовая отстаивать свое право, пришла к мужу в очередной раз, Омер снова запутал ее мысли предложением насладиться видами водного дворца Тирта Ганга и вскоре увез ее ближе к восточному побережью острова, где и располагалась чудо резиденция последнего раджи княжества Карангасем.