Жизнь продолжается

В просторной гостиной звучала приглушенная музыка, под которую неспешно двигалась в танце молодая пара. Огненная женская головка мирно покоилась на мужском плече, одна из ее белоснежных, почти детских, ладошек утопала под широкой смуглой ладонью мужчины, прижатая к его груди — там, где спокойно и размеренно билось сердце… билось для нее. Чуткое ухо Дефне уловило слабый звук, похожий на едва слышный смешок. Она подняла голову и посмотрела на Омера: ее муж на самом деле улыбался. - Что? - не понимая причины его смеха, спросила Дефне. - Ничего, - ответил и снова усмехнулся Омер. - Вспомнил нашу первую встречу. Ты была неподражаема со своей огненной гривой, слегка заколотой на макушке. А как сопротивлялась, - он наклонился, чтобы поцеловать любимую, но Дефне увернулась. - А-а. Разве должна была целоваться с первым встречным? Набросился на меня, как маньяк какой-то, - возмутилась Дефне, тем не менее позволяя Омеру губами разгладить морщинки, исказившие безупречную линию ее бровей. Могла ли она представить в их первую встречу, что этот странный (хотя и очень симпатичный) тип, ни с того ни с сего набросившийся на нее с поцелуями, однажды станет смыслом всей ее жизни? Вряд ли. К тому же, в ее мечтах тогда жил совсем другой мужчина — Синан Ризотто, как называла его любимая подружка Дефне. Но этот тип всего за пару недель сумел не только вытеснить из ее мыслей Синана, но и поселиться там навечно. Думая о странных метаморфозах, произошедших с ней в то время, Дефне начала улыбаться. Тут уж Омер не упустил своего шанса и со всей нежностью, которую пробуждала в нем его рыжеволосая колдунья-жена, поцеловал ее. Глупо было сопротивляться ласкам любимого мужа, и Дефне ответила на поцелуй, не скупясь на ответную нежность. Вскоре, однако, поцелуй так увлек их обоих, что они, не помня себя и позабыв о стеклянной стене в их доме, начали судорожно раздевать друг друга. В этот момент сверху послышался плач. С Дефне тут же спала пелена желания, и она рванулась из рук мужа, спешно подхватывая соскальзывающий с нее халатик и натягивая его обратно на плечи. Омер не без сожаления разжал объятья, выпуская жену, но поспешил следом за ней, чтобы не упустить возможности полюбоваться еще одной своей любимой девочкой. Их чудное продолжение, маленькая Эмине, названная в честь своей бабушки, редко позволяла родителям уединиться, неустанно требуя внимания к себе, как и положено маленькой принцессе. Вот и на этот раз она обиженно кривила свои пухлые губки и смотрела на подошедших к ней родителей с немым укором, слезами проливающимся из огромных кофейного цвета глаз. Мама Дефне немедленно взяла красавицу на ручки, чтобы успокоить ее и передала папе — на руках отца девочка всегда быстрее успокаивалась и чувствовала себя более уверенно. Папина дочка. Она и похожа была на него. Цветом глаз и волос, пухлостью губ. Только носик и размер глаз были мамины. Хотя в тот день, когда она появилась на свет, Омер был уверен, что их дочь больше будет похожа на маму. Принимая малютку из рук акушерки, он умилялся рыжеватому пушку на ее голове и удивлялся небесной синеве широко распахнутых глаз. Однако со временем рыжий пушок вытерся, и волосики на голове их принцессы стали темнеть, к году став совершенно черными. Кардинально изменился и цвет глаз. Теперь каждый при взгляде на малышку Эмине видел в ней отражение ее отца. А вот упрямство характера девочка унаследовала, видимо, от обоих родителей. Конечно, пока она была слишком мала, но уже в этом возрасте изо всех своих детских сил и возможностей пыталась добиться именно того, что требовалось ее душеньке в тот или иной момент. Успокоив дочку и накормив ее, Омер и Дефне посадили Эмине в манеж с игрушками: даже такой крохе иногда надо дать возможность проявить самостоятельность и побыть одной. Оказавшись наедине с женой на кухне, где она ликвидировала последствия дочкиного обеда, Омер сразу же подошел к ней, намереваясь продолжить их недавние игры. Глубокое дыхание жены поведало ему о том, что и Дефне не против продолжения, но требовательный голосок дочери и на этот раз помешал им. Пришлось Омеру вернуться к Эмине, настаивающей на присутствии взрослых. - Теперь так будет всегда, да? - позже, когда Эмине утомилась и уснула в своей кроватке, спросил Омер жену. - Нет, - прижалась Дефне к плечу любимого, снова захватившего ее в плен своих рук, - скоро будет еще хуже. - Почему это? - глаза Омера удивленно округлились, когда он отодвинул жену от себя, чтобы взглянуть на нее. Дефне вдруг покраснела и поспешила спрятать свое смущение, снова прижимаясь к мужу. - У нас скоро будет еще один ребенок, - тихо прошептала она, но Омер сумел расслышать ее слова. Едва не разбудив Эмине, он издал радостный вопль, но, остановленный жестом Дефне, призывающей к молчанию, позволил себе лишь тихо опуститься на колени к ее ногам и тихо целовать ее в живот, где уже зародилась новая жизнь — плод их бесконечной любви. Спустя восемь месяцев, в доме Омера и Дефне появился еще один колокольчик, не дающий им спать по ночам: еще более беспокойный, по сравнению со своей старшей сестричкой Эмине, малыш, которого на семейном совете было решено назвать Синаном. Тот, в честь кого чета Ипликчи решила назвать своего сына, был чрезвычайно горд сим обстоятельством и считал своим долгом покровительствовать новорожденному тезке. Родители маленького Синанчо, безусловно, были этому только рады.