Another's Purpose

POV Юнги Идиот, идиот, идиот! Еще за прошлый раз толком не извинился, а уже натворил нового! Но, если так подумать, разве я что-то делаю неправильно? Если Тэ любит меня, разве он не хочет поцелуев? Или он просто еще не готов? Решив его не трогать, раз он опять закрылся в ванной подальше от меня, я решил осмотреться в его квартире. Он живет в такой маленькой квартире - уму непостижимо. Для меня, человека, привыкшего к роскоши, жить в таком месте сродни житью на помойке - разницы вообще никакой. Но могу сказать, что здесь очень уютно, и каждая вещь пропитана запахом Тэхена. И этот запах мне хочется вдыхать бесконечно долго. Открывая его шкаф с одеждой, ловлю себя на мысли, что мне совсем не стыдно и совесть не грызет, лишь в голове бьется то, насколько близки мне все эти вещи, потому что их хозяин – Тэхен. А Тэхена я уже выучил целиком и полностью. Наугад выбираю какую-нибудь его футболку (хотя выбора-то тут особого нет: одни толстовки и футболки, все серого или черного цвета), прижимаю ее к себе, зарываясь носом в мягкую ткань. Слов не хватит, чтобы описать, как вкусно он пахнет. Это что-то очень похожее на аромат миндального молока, перемешанного с ореховым печеньем. И честно, от этого сносит крышу. Я подложил руки под голову, устраиваясь все на том же диване поудобнее. Довольно в неприятном ощущении я с трудом уснул, и мне снилось нечто. Мне снился отец, и я четко слышал его слова о Тэхене - такие гадкие и мерзкие, что с каждым произнесенным им звуком мне хотелось убить его все больше. Своими собственными руками задушить или перерезать глотку. Даже не знаю, что лучше. Во сне мне четко ощущалось, как я его ненавижу. И лучше бы у меня вообще не было отца, чем такой подонок. Но он уже давно не ходит по этой земле, и я рад этому. Прости меня, Боже, но никого я так сильно не возненавижу, как своего отца. И пусть это мой самый большой грех, я не отступлю от своей позиции и мнения. Не заметив, как быстро пролетела ночь, я открываю глаза, а за окном уже светит солнце. Квартира Тэхена. И значит все, что было вечером, было по-настоящему. Я целовал его, а потом он отвечал мне, так робко, с горечью и страхом опять меня потерять. Но я клянусь, что никогда не оставлю его одного. Просто не смогу так легко отпустить самого родного мне человека во всем мире. Когда я начал все вспоминать, то у меня появилась непреодолимая тяга к нему. Я постоянно думаю о том, как бы его обнять, поцеловать, просто поговорить о чем-нибудь. Уверен, он хочет этого не меньше, но не может преодолеть свой страх. Да, отец его заставлял, но чего именно он боится сейчас? Тэхен заходит в комнату в обуви и куртке, но так и остается стоять в дверях как вкопанный, изумлённый тем, что я уже не сплю. - Извини, я тебя разбудил... - Я сам проснулся, – улыбаюсь ему, а он отводит взгляд. – Куда-то ходил? - Кормил голубей у подъезда… – теперь-то я замечаю в его руках пакет с остатками засохшего хлеба и семечками. - А, точно, ты же любишь ухаживать за животными. Я ночью уже с твоим котом пообщался. Это же ведь я его тебе подарил, да? - Откуда… - Я все вспоминаю, – проговорил я с улыбкой, крутя пальцем в воздухе около головы. POV Тэхен Он говорил это с такой радостью в глазах. Не понимаю. Я так больно сделал ему тогда, а ему как будто все равно. Он продолжает мельтешить у меня перед глазами, надеясь, что все будет как раньше. Но я очень сильно изменился, я не чувствую себя уверенным на все сто процентов, уже нет той страсти к жизни. Для меня каждый день — это пытка. Но я стараюсь исправится и быть тем прежним Тэхеном. Для него. Ведь Юнги живет теми днями и любит того Тэхена, не меня. Я заметил свою футболку, которую Юнги спросонья до сих пор не хотел отпускать, сжимая бедный край одежды в своей руке. Кажется я покраснел, отводя взгляд в сторону. - Как твой нос? Нужно сменить пластырь, – резко сменил тему я, бормоча себе под нос, будто спрашивал это не у него, а у самого себя. Пока я сидел напротив него, снова обрабатывая опухшую ранку, он пялился на меня и очень даже откровенно. Я чувствовал, как он водил взглядом по моей шее, лицу, губам и тонким рукам, на которых так болезненно выпирали суставы моей худобы. Я не хотел обращать внимания на его манипуляции, но меня безумно сильно тянуло к нему. Вчера было так… так… Как в первый раз. Хотелось еще раз прикоснуться к нему. До боли в груди и темных пятен перед глазами услышать его томное дыхание у себя над ухом и нежные слова, которые он всегда говорил. Видимо психанув, он остановил мои руки, перехватывая запястья. Мои глаза сразу же округлились, а дыхание застряло где-то между легкими ледяным айсбергом, давя на грудную клетку. - Пожалуйста, не повторяй то, что делал вчера. Мне было больно… - но я точно так же хочу, чтобы ты ослушался меня, прямо сейчас сделал больно, отплатив за то, что я сделал с нами. - Почему? Чего ты боишься? Сглатываю, отворачивая голову и закусывая губу, чтобы не разреветься в очередной раз. - Позволь мне быть рядом с тобой. Минута, две, три… А я молчу. Затем, еле сдерживаясь от слез, откладываю в сторону всякие пластыри, мазь и бинты. Кладу голову ему на колени, обвивая руками талию, прижимаясь так близко насколько могу. И одинокая слеза все-таки катится по моей щеке, но я надеюсь, что он ее не заметил. - Давай посидим так совсем немного… - на выдохе произношу я. От моих слов, наверное, не колыхнулись бы даже самые нежные лепестки цветов или бы наоборот - завяли самой ужасной смертью от дыхания тоски и одиночества, с которыми я делил свою и без того маленькую комнатушку последние годы. Именно сейчас мир сузился для меня, и теперь я вижу только его и никого больше. С серым осадком в глазах начинаю говорить заплетающимся языком что-то непонятное. Просто это мои чувства и эмоции сейчас вылетают наружу, обжигая кончик языка своей горькой истиной. И никакая, даже самая сладкая, ложь не смогла бы перекрыть это. - Я боюсь снова потерять тебя… Юнги… - произносить его имя в слух и знать, что вот он, здесь, слышит меня и нежно гладит мои волосы. Это просто невозможно принять так сразу и уложить в голове мягкой подушкой из перьев, чтобы потом удобней было уснуть. – Твой отец… он… сказал, что убьет тебя, если я этого не сделаю. Я не мог ничего поделать, лишь подчиниться ему, ведь я хотел уберечь твою жизнь, – захлебываюсь в своих рыданиях, и приношу в жертву остатки последнего разума, вспоминая весь тот ужас по новой. – Я испугался, и сейчас боюсь потерять тебя вот так снова… Я мог бы кучу раз за все это время подойти к тебе и рассказать все, но я не хотел портить тебе жизнь собой. Ведь каждый раз я видел тебя таким умиротворенным и не решался разрушить твое счастье. Просто не мог. Возможно, ты бы даже и не принял меня, как это было поначалу. Даже сейчас я боюсь сидеть с тобой, думая, что все вернется и нам придется пережить все заново. Прости меня, прости за мои слова, за мое предательство и слабость, если бы не я… - Хватит, Тэхен. В том, что произошло, ты не виноват. Мне нужно было быть внимательней, когда все это началось. - Нет… Нет… - Послушай же меня, – он берет мое лицо в свои руки, заставляя смотреть прямо в глаза. – Отца уже давно нет, и нам никто не помешает. Я скоро вспомню все и пойму. Тебе нужно подождать еще чуть-чуть, а потом мы будем опять вместе, как ты и мечтал. Тогда, когда ты стоял на пороге моего дома с коробкой в руках, я уже тогда подумал, в тебе что-то есть. Уже тогда я начал чувствовать что-то. Понимаешь? Я начинаю вспоминать свои же чувства, и поверь, они слишком сильные, чтобы забыть насовсем… Юнги прижимает мою голову поближе к себе, а я не могу насладиться этим мигом. Пытаюсь в отчаянии запомнить его руки у себя на плечах и мирное сопение в макушку. Мне кажется, или все начинает проясняться и по мелким шажкам вставать на круги своя. Но до сих пор не верится. Это происходит сейчас со мной и от этого еще больше кажется нереальным и невообразимым в сознании. Может, если я усну, то все будет больше похоже на красивый сон с ноткой реальности? Действительность слишком жестока и мало походит на счастье двух безумцев, в прямом смысле до беспамятства, влюбленных друг в друга. «Нужно унять эту дрожь в коленках и уже стать смелее, Тэхен. Вчера же ты смог, значит, сможешь и сейчас». Я вижу его глаза и нежность, голубыми волнами расплескивающуюся на дне темных зрачков. Подбородок самовольно тянется вверх, а губы раскрываются, выпуская трепетное дыхание в губы напротив. Невесомое касание бархатной кожи зависает где-то в воздухе. Изощренной страсти здесь пока нет места, только лишь легкая взволнованность и воздушная любовь, скорее похожая на апофеоз самых прекрасных чувств на свете. Юнги первый, кто прижимается сильнее, втягивая в себя все то смешение оттенков моей неопытности и желания опять заплакать прозрачными каплями слез. Легкие под кожей ходят ходуном, мешая нормально вдохнуть, но лучше уж так, чем снова быть одному и умирать от безнадёжности своего существования. Теперь я кому-то нужен.