Another's Purpose

POV Юнги Я ушел домой почти сразу, как Тэхен провалился в сон (видимо, не спал всю ночь), осторожно перекладывая его голову с своих колен на диван. Просто я не знал, как себя вести, когда он проснется, не знал, чего от него ожидать. Либо он опять оттолкнет меня, либо он наконец-то прогнется под своими чувствами. Но одно я могу утверждать точно — он безумно хочет пойти на поводу у них. И я, конечно, помогу ему в этом, как он помог мне однажды испытать самые сильные эмоции, что сердцу хочется плясать танго под энергичную музыку, ну или брейк-данс, чтобы уж прям точно выплеснуть всю энергию восторга. Странно, что я не могу вспомнить причину всей этой херни, которая заставила отца разлучить нас. Почему он так резко негативно стал относиться к Тэхену и грубее ко мне? Это же ведь не может просто взяться и появиться из ниоткуда. Не могу поверить в свои ощущения. Для меня это как будто в новинку. Мне нереально сильно хочется обратно к Тэхену, но в то же время знаю, он обязательно захочет побыть один, как это было всегда. В самый ответственный момент он сбегал, оставляя меня одного в недоумении, смеющегося над его пунцовыми щеками нелепого смущения. Помню наш самый первый поцелуй, и он был очень неуклюжий, неумелый. Я просто тыкал своими губами вслепую, надеясь попасть в его, а он сопротивлялся, и до сих пор не понятно почему. Он выглядел таким измученным после первой минуты терзания его губ, а я довольным и самым счастливым. Это так странно, что я сейчас иду в девять часов утра по людной улице и улыбаюсь сам себе как дурак. Но нужно все аккуратно расставить по полочкам в своей голове и мыслях. Захожу домой, а на пороге стоит Суён и злобно смотрит на меня. — Я волновалась, твой телефон не отвечает. — Я был у Тэхена. — Ее взгляд тут же меняется, и она мечтательно выдыхает. — А с лицом у тебя что?! Это Тэ…? — Это не Тэхен, у него бы рука не поднялась, ты же знаешь. Можешь считать, что мне врезали за тупость. — Дак вы поговорили? — Да. Он все еще не может принять меня, хотя скорее всего самого себя принять до сих пор не может, а так все хорошо… — Я замялся на добрые двадцать секунд. — И я его поцеловал… — Ты что?.. — Я сказал, я поцеловал его… Ладно, не хочу говорить об этом. — «Ну, конечно, надо было мне проболтаться». Я развернулся, и, к моему великому удивлению, не услышал ни звука, пытающегося расспросить меня подробнее или остановить, лишь добрую улыбку вслед мне почувствовал спиной. Запершись в комнате, я опустился на подушку, кладя руки на лицо. Почему опять стало так тяжело? Это так расстояние действует на меня, с каждым шагом заставляя меня все больше скучать и поддаваться панике от своей сплошной галереи воспоминаний в голове. Вдруг в мой больной мозг ударила мысль расслабиться. И речь не о сне, а о моей руке, спускающейся вниз под резинку трусов. Без колебаний обхватывая свой член пальцами, сглатываю вязкую слюну, мешающую нормально вдохнуть, и начинаю двигать рукой вверх-вниз. В каком-то наваждении обвожу большим пальцем головку, и хочется стонать в голос, потому что сейчас мне так четко представляется Тэхен, делающий все эти приятные манипуляции с моим телом. Его нежные руки на моем члене, крепко держащие за основание, и мокрый язык, облизывающий пересохшие уголки губ. Но тут резко приходит осознание того, что я не помню чтобы мы с Тэхеном… делали такое. Неужели он до сих пор невинен? Из-за этого я двигаю рукой еще быстрее, потому что невыносимо. Он во всех отношениях идеален, и не буду скрывать того, что хочу его. А вдруг у него был кто-то другой за это время? Дикая ревность сковала мое сердце, и я готов прямо сейчас оторвать каждому член, кто хоть когда-нибудь пускал взгляды на моего Тэхена. Излившись себе в руку, я вытер ее об простыню в мерзопакостном отвращении к самому себе. Сам-то уже даже сбился со счета, с кем переспал за это время, а еще на Тэхена что-то наговариваю. Да после такого я вообще право не имею к нему прикасаться. — О боже, как же надоело. Есть одна вещь, которую я совершил, но никто пока об этом не может знать. Долго колебавшись, взвешивая все «за» и «против», я прошлой ночью принял решение оставить на стуле в прихожей Тэхена тот самый блокнот, чтобы у нас была ниточка связи в будущем. Он заметит его рано или поздно, и тогда даст волю чувствам и желаниям, так тщательно запертым под замком, а ключ выбросит в пучину страхов, где ему самое место. «Я жду тебя, и пусть водопад под названием Тэхен обрушится на меня со всей силой преданности и тяжестью принятия самого себя. Я жду…» POV Тэхен Я открыл глаза, в тот самый момент, когда щелчок замка в прихожей разрезал тишину. Юнги ушел. В миг стало все опять грустным и серым, потому что до последнего в душе теплилась мысль о ярком солнышке под боком и нежных объятьях, которые умеет дарить только он. С неимоверным трудом я поднялся, и напротив меня сидел мой кот, странно на меня глазеющий. Он мурчал по не понятно какой причине. Я похлопал по своим коленкам, и рыжий сразу же на них запрыгнул, улегшись по удобнее. Тихое мурлыканье и мягкая шерсть, путающаяся в пальцах, успокаивали словно бальзам на душу. — Ну что, пушистик, ты уже познакомился с Юнги? Он тебе понравился, да? Ты его, наверное, не помнишь, но… И в первые за все это время я на одном дыхании рассказываю внимательно слушающему коту о всех счастливых моментах в период отношений с Юнги. До этого я говорил только о боли и грусти, но теперь с каждым новым сказанным словом моя улыбка становилась шире. Мне самому было приятно чувствовать что-то новое и легкость на сердце. Мягкий чмок в макушку кота, и я встаю, проходя на кухню. На столе лежит маленький клочок бумаги, а на нем цифры и подпись: «Позвони мне, как будет время. Юнги». Сердце в миг пропустило удар, и почему-то стало снова страшно. Но хватит уже бояться, нужно просто прислушаться к себе, а не подчиняться другим людям. Один раз уже послушал, и вот во что это вылилось. Юнги же тоже хочет свободы, ведь так? Вроде у меня ничего нет в планах на ближайшее время, так что можно и позвонить сейчас. Этого «свободного времени» у меня навалом, а Юнги скорее всего занятой человек, ему стоит расслабиться… Беру свой телефон и дрожащими руками начинаю набирать цифру за цифрой. Медленно, мучительно для самого себя, боясь ошибиться и опять наделать глупостей. Прикладывая аппарат к уху, слышу долгие гудки, но что-то они звучали слишком долго, пока их не прервал голос оператора: «Аппарат абонента выключен или…» Все еще не теряя такую хрупкую надежду, звоню еще раз. Опустошение накрывает меня постепенно: сначала потухает огонек мечтаний, затем осознание и апатия, неимоверная тоска с зарождающимися слезами и желание сжаться в комок. Хах, на что я собственно надеялся? Что он тут же возьмет трубку и будет со мной разговаривать дни и ночи напролет? У него много других дел, помимо меня. Нужно было держать свои тупые желания при себе. Сколько можно наступать на одни и те же грабли, в конце-то концов? Сжав руки в кулаки, я опустил голову, снова подчиняясь своим страхам и беспомощности, словно раб. И вся моя спина исполосована ранами от плети, которой я каждый раз себя наказываю за оплошность и такое легкомыслие. Да, я опять, снова закрываюсь в себе, потому что от этого не сбежать, меня вылечит только чудо или Юнги, но ему все равно на меня вне нашего маленького мирка. Он человек больших взглядов, я только мешаю. Как же его отец был прав, не стоило вообще появляться у Юнги на глазах и давать повод его воспоминаниям возрождаться. Беспорядок царил в моей голове, и я снова не знал, что делать. Но почему-то сейчас меня безумно притягивало к Юнги, я хотел увидеть его и убедиться, что все, о чем я думаю — ложь. Одна большая ложь. Вся моя жизнь — это сплошная ложь, где все не может быть настолько плохо. Вчера я целовался с ним и не мог поверить в реальность себя. Значит, можно все еще исправить. Я хочу исцелиться, пожалуйста. Приходится ловить первое попавшееся такси, и неважно, что денег ни копейки. Водитель орет что-то в след, когда я пулей вылетаю из салона, забегая сразу же на лужайку особняка. Тут же включаются поливалки газона — маленькие фонтанчики, — обрызгивая меня водой. Я стою под этими ледяными струями, и кажется мне, будто это святая вода очищает мое тело и разум, до белизны промывает всю ту грязь, скопившуюся за много лет. Легкость наделяет все пространство, хочется упасть, и твердая земля будет пухом. Я иду по дороге воспоминаний, проносясь мимо грузовиком на бешенной скорости, падаю, разбиваюсь, но оживаю снова. Улыбаюсь в небо, проводя по лицу рукой, смахивая блестящие капли воды с кожи. Я весь до нитки промокший, валюсь на траву, катаясь по ней, совсем как малолетний ребенок. И это нечто происходящее внутри не объяснить словами. Просто я решил, что хватит, и Юнги моя обезболивающая таблетка после похмелья утром. — И чего ты тут валяешься? Всех букашек собрал? — Передо мной лицо Юнги, и солнце светит ярким ореолом вокруг его головы. «Пусть это окажется правдой…» — Просто я чувствую себя живым. — Я сажусь на колени перед его ногами, обнимая их, прижимаясь щекой к коленкам. — Наконец-то я услышал эти слова. Я хочу быть рядом с тобой, если позволишь. Нам не нужно прошлое, Тэ… — Он снова гладит мои волосы, как делал это всегда. До сих пор я не верил, что могу чувствовать такую нежность и тепло, ведь я разучился всему, что приносит счастье. Но здесь совершенно другой я, другие мысли и поступки, которые ближе, чем кажется. Они здесь рядом со мной, под именем Мин Юнги — человек, которого я безумно люблю и обнимаю его ноги. Что же еще нужно, чтобы описать эту любовь?