Если бы этот день был последним в твоей жизни...

Мечник осторожно опустил повара на спину на футон в вороньем гнезде и, нависнув над ним на вытянутых руках, долго и пристально всматривался в его глаза, прежде чем сократить разделяющее их расстояние и втянуть блондина в мучительно медленный, одуряюще нежный и упоительно сладкий поцелуй. Повар поднял мелко подрагивающие от волнения и предвкушения руки и обхватил ими парня за шею, не позволяя отстраниться и притягивая Маримо еще ближе к себе. Проворно и быстро, но при этом предельно аккуратно, старпом освободил кока и себя от мешающей в этот волнующий момент одежды и вновь припал в сладостном поцелуе к уже покрасневшим и чуть припухшим губам, вовлекаясь в него всем телом и мягко потираясь о торс Санджи. Мягкие поглаживания и прикосновения в самой интимной зоне, безумно волновали повара, не тревожили, совсем нет, но заставляли одновременно смущенно краснеть, похотливо подаваться навстречу чуткой ласке и развратно постанывать в рот другого парня от невообразимого удовольствия. Проникновения, как такого, блондин практически не заметил, разве что ощутил потрясающее чувство заполненности, и безграничного единения с самым для него дорогим и важным человеком во всем этом чертовом мире. Кок практически забыл как дышать, все его тело охватил трепетный экстаз и он всецело отдавал себя в надежные и невероятно заботливые руки фехтовальщика, не жалея ни о чем и желая большего. Парень буквально плавился в объятиях зеленоволосого, мелко дрожа всем телом и с отчаянной жаждой встречая каждое его движение. Желание давно уже прочно завладело всеми мыслями и чувствами парней. Тела жарко сплетались в какой-то невообразимый клубок, стараясь слиться воедино, раствориться друг в друге – кожа к коже, плоть к плоти. Санджи совершенно потерялся в ощущениях, весь мир для него сузился и стал абсолютно неважным, совершенно ненужным, все, чего бы он не возжелал теперь заключалось в Зоро, дарившего ему невообразимое удовольствие. Он старался запечатлеть в своей памяти каждую секунду, запомнить каждый миг, каждый вздох и каждый взгляд мечника, обращенные на него. Но полностью абстрагироваться от одолевавших его в последние недели тревог и тоски все-таки не мог, как не мог и прогнать назойливую мысль о том, что это мог быть первый и последний его с мечником раз. Непонятное тоскливое предчувствие никак не желало покинуть его, и одинокая прозрачная слезинка все-таки скатилась по гладкой щеке, срываясь с подбородка и встречаясь с загорелым плечом фехтовальщика. Зоро, не прерывая своего занятия и продолжая все так же медленно и чувственно входить в подающееся ему навстречу желанное тело, носом прочертил по лицу блондина путь этой непрошенной гостьи и завершил его мягким поцелуем в самый уголок глаза. Санджи буквально задохнулся от переполнявших его чувств к мечнику, к его ласке и заботе о нем. Аккуратно отстранившись от парня и подняв взгляд, кок встретился с пламенеющим взором зеленоволосого парня и вновь не смог удержаться от слез. Они, сдерживаемые блондином все эти настолько же томительно долгие, насколько и безумно и несправедливо короткие четыре недели, хлынули бурным потоком из голубых глаз. Но сейчас они больше не отдавали горечью, это были слезы ошеломительного счастья, невообразимой нежности и странного облегчения, которые кок испытывал. Продолжая тепло улыбаться, повар успел уловить ответную мягкую и такую притягательную улыбку мечника, предназначавшуюся ему, именно ему, а не кому-то еще! Парню нестерпимо хотелось впиться в любимые губы сладким поцелуем, но так же сильно ему хотелось и дальше наслаждаться улыбкой старпома, которая безумно ему шла, преображая его лицо и делая его воистину прекрасным. Ророноа по своему решил дилемму кока, просто нагнувшись и проводя влажную дорожку языком по нижней пухлой губке Завитушки и тот, не заставляя себя ждать, тут же раскрылся ему навстречу, позволяя углубить поцелуй. Ритм, который сразу определил Зоро, постепенно начал нарастать, заставляя тела покрываться мелкими бисеринками пота, становясь влажными и скользкими. Санджи глухо постанывал в рот мечника в такт его толчкам и тот оторвался от мягких губ, не желая упускать ни единого издаваемого поваром звука. Блондин прогнулся в пояснице и резко и коротко вскрикнул, когда темп еще немного изменился и с каждым толчком Зоро почти полностью выходил из податливого тела и стремительно вновь в него погружался. Чувствуя, что уже находится на грани, кок дотянулся до мечника, обхватил его лицо ладонями и чувственно прошептал прямо в губы парня: «Люблю», прежде чем втянул его в очередной головокружительный поцелуй, пачкая вязкой теплой жидкостью свой подтянутый живот и живот фехтовальщика, и чувствуя, как внутри него разливается жар от полученного любимым наслаждения. Санджи приходил в себя после испытанных им фантастических ощущений, подаренных ему мечником, лежа на спине и тяжело дыша. Тело Зоро уютно устроилось прямо на нем и, по всей видимости, парень уже сладко спал, безумно мило посапывая во сне и крепко сжимая в своих руках блондина. А Маримо-то оказался жутким собственником, хотя, чему тут было удивляться? Предельно осторожно освободив свои руки, блондин обнял своего мечника и уткнулся носом куда-то ему в шею. Жуткое чувство вины, отчаяния и злости на себя, которые преследовали повара мугивар всю последнюю неделю с того самого их первого настоящего поцелуя немного отступило. Все эти дни Санджи практически и думать забыл, какая участь его ждет. Все его внимание было предельно занято зеленоволосым фехтовальщиком. Чувства, которым хозяин наконец-то дал волю поглотили его без остатка и блондин большую часть времени пребывал в этаком счастливо-блаженном состоянии, готовый воспарить к поднебесью даже без крыльев или Бьющего вверх потока. Но у этой медали была и обратная сторона, как, впрочем, у всего сущего в этом мире. Вместе с потрясающим чувством легкости и неги, повар испытывал и ужасающие боль, стыд и вину. Его до сих пор грызли сомнения в том, что он тогда натворил, не удержавшись и поцеловав Зоро. Если бы кок не поддался бездумному и глупому порыву, то старпом все еще пребывал бы в неведении, пусть не относительно состояния его тела – Маримо всегда был чересчур проницательным и рано или поздно все равно бы докопался до истины – но хотя бы относительно состояния его души. Возможно, они даже смогли бы нормально и вполне цивилизованно общаться, почти так же, как мечник общается с капитаном. Но, по крайней мере, Зоро оставался бы на некотором, но все-таки расстоянии от блондина, и впоследствии, когда все это закончится, ему было бы больно, конечно, но не настолько. Санджи буквально разрывался на части от осознания того, что он натворил, от своего собственного дикого эгоизма, и от того, что было бы с ним самим, если бы между парнями все осталось по-прежнему, ведь кто знает, что бы он мог выкинуть, если бы не безмолвная и непоколебимая поддержка, которые ему оказывал фехтовальщик. Сейчас же блондин чувствовал необычайную легкость. Он, безусловно, понимал, что будет испытывать их команда и его мечник, как им будет тяжело и больно, но почему-то чувство вины отпустило его. Парень был счастлив. Искренне и непреложно. Ничего ни на этом, ни на том свете не могло в этот миг разрушить то невероятное чувство, что с новой силой вспыхнуло в измученной душе повара. В тишине вороньего гнезда кок лежал под грузом тела любимого им человека и не испытывал ни тени сожалений. Он был твердо уверен в том, что старик, спасший его когда-то настолько давно, что теперь казалось, будто это было в другой жизни и, вполне возможно, даже и не с ним, сможет воплотить свою новую мечту в жизнь и, его ресторан станет еще более известным и сможет спасти еще не одну сотню заблудших душ. Он знал наверняка, что все любимые им и ставшие ему роднее, чем кто бы то ни было накама смогут принять его смерть и двигаться дальше, вперед, к своим заветным мечтам. И он ни на секунду не сомневался, что фехтовальщик, имя которого прогремит на весь мир, удостоясь титула сильнейшего, будет использовать неповторимый в бою стиль Санторью, носить старый потертый временем харамаки и три мелодично позвякивающие при каждом движении их хозяина золотые серьги-капельки в левом ухе зеленоволосой головы. Ну, а All Blue… Санджи был уверен, что его команда найдет для него это море. А что еще можно было пожелать? Пожалуй, только, провести с любимым чуть больше времени, но увы… Ни Зоро, ни Санджи не верили в детские сказки и твердо знали, что чудес не бывает, не здесь, не с ними, не в этой жизни. Он давно смирился с этим фактом, но без поддержки мечника, наверняка сошел бы с ума от осознания безысходности своего положения. Санджи ласково взъерошил зеленые волосы на покоящейся на его плече голове, предельно аккуратно и осторожно выбрался из-под распластанного на нем тела и мягко поцеловал любимого в висок. Трудовой день любого повара или кока всегда начинался очень рано, а, учитывая запросы и потребности его прожорливой команды, завтрак впору было начинать готовить с вечера. Блондин тихонько хмыкнул, быстро и максимально бесшумно оделся, чувствуя не сильную, но такую приятную боль во всем теле, обернулся, одарив Зоро еще одним глубоким нежным взглядом, и покинул воронье гнездо. Тихая ночь потихоньку сдавала позиции, уступая место не менее тихому утру.