Boyfriend in the womb

      Отец и сын находились в лесу: Даня поднимал шишки с земли и кидал их как можно дальше, тренируя свою сноровку, а Миша сидел на корточках и собирал шишки в плетеную корзину.       — Эй, Дань, давай помогай, это не дело! Это же твой праздник, — улыбается Миша, зазывая к себе сына рукой.       — Пап, а почему у меня нет мамы? — спросил вдруг мальчик, кладя очередную шишку в корзину. — У Дэна есть мама и у Широ…       Отец поначалу молчал, сделав вид, что не слышал вопроса. Но, услышав второй раз вопрос, он ответил что-то вроде:       — Вырастешь — узнаешь.       А вот когда — это лишь вопрос времени.       Когда Миша и Даня ехали домой на велосипедах с собранным урожаем, прикрепленным к багажнику, первый заметил Диану и тех родителей, с которыми он говорил недавно на собрании в классе. Улыбнувшись им и вежливо поздоровавшись, он, не останавливаясь рядом с ними, поехал за своим сыном дальше.       Когда парни скрылись из виду, Диана повернулась к женщинам и стала рассказывать о незаконном рождении Дани, сына Миши.

***

      Комната была украшена шишками, подвешенными на ниточках разной длины к потолку, и это выглядело весьма эффектно. Даня стоял на табуретке и вешал очередную шишку, а Миша лишь контролировал того, чтобы тот не оступился и не упал. Повесив последнюю, Даня спрыгнул со стула и посмотрел на свои труды:       — Красиво.       — Ага, — ответил Миша, обнимая мальчика.       Вы, наверное, хотите знать, в честь чего они так приукрасили дом шишками?       Дело в том, что у Дани было сегодня день рождения, и он хотел отпраздновать его красиво. Сейчас он сидел за столом, на котором стоял пышный торт (оказывается, Миша умеет готовить несмотря на то, что он мужчина), и смотрел на часы, которые отбивали свой ритм и пробили два часа дня.       — Скоро ребята должны прийти, — оповестил мальчика Миша и сел рядом с ним.       Но проходит минут 40, а в дверь никто не стучит и не звонит. Это показалось странным мальчику и его отцу, которые так ждали праздника.       — Ты не ошибся датой или временем, когда говорил ребятам о дне рождении? — спросил Миша, на что Даня помотал головой. — Странно, — отец подошел к телефону и стал звонить гостям.       — Молли, это Михаил. Вы точно получили приглашение на день рождения Дани? — сказал мужчина, смотря на своего сына.       — Но ведь он… — выдал Совергон, и его лицо стало меняться с радостного на противоположное. Глаза выражали полное разочарование и глубокую грусть. — Ясно. — Миша повесил телефонную трубку, после чего резко вскочил с места и преподнес торт с десятью свечками Дане:       — С днем рождения, Даня.       — Но ведь еще не пришли гости…       — Они не придут. Нас будет только двое, дорогой.       — Двое? Но почему?       — Никто не придет.       — Почему? Из-за дубляжки? — имея в виду под «дубляжкой» Широ, спросил Даня, все также недоумевая. — Но мы ведь ее не позвали. Специально не позвали.       Миша закусил губу, чтобы не расплакаться от обиды. Обидно слышать от родителей его друзей то, что они не будут с Даней общаться из-за того, что тот рожден не так, как рождены обычные дети.       — Почему они не придут, пап? — Миша опустил взгляд вниз, и на его щеках оставались мокрые дорожки. Он продолжал молчать, ибо боялся, что если заговорит, то расплачется, как маленькая девочка.       — МАМ! — закричал мальчик, от чего отец вздрогнул. Найдя в себе все-таки силы говорить, он начал:       — Они не придут, потому что их мамы… — он закусил губу до крови. — Их мамы им не разрешили.       — А почему?       — Потому что они глупые, — шепнул Миша сыну.       — Глупые? — так же тихо сказал куда-то в себя мальчик и перевел взгляд на торт, думая о значении этого слова.       «Что же имела в виду мама?» — думал тот.       Миша продолжал всхлипывать и кусать губы, что заметил рядом сидящий мальчик. Он подошел к отцу, посмотрел на него несколько секунд и обнял, положив голову на одно плечо, а руку — на другое, надеясь этим хоть как-то успокоить никогда не плакавшего отца.