***
Комната Миши, в которой лежал маленький мальчик и спал. Похожий на куклу своей миниатюрностью, он изредка подрагивал длинными для его возраста ресницами и сжимал ручки в кулачки. Мальчик тихо дышал, что не нарушало покоящуюся тишину между ним и его отцом, который в тот момент смотрел на мальчика и боялся даже пошевелиться, дабы не разбудить малыша.***
Несильный ветер гонит волны с неимоверной скоростью. Над морем висит негустой туман. Рядом с берегом гуляли люди и болтали о чем-то своем. Но среди них выделялся мужской силуэт, прижимающий к груди что-то маленькое и живое, словно котенка. Это что-то было маленьким мальчиком Даней, находящимся своим тельцем под курткой, а головкой выглядывающий наружу. От прохлады Даня прижимался в своему отцу, от чего последний старался как можно сильнее укрыть того от ветра. Михаил поднимается по ступенькам причала и видит двух женщин с колясками, сидящих на скамейке и держащих в руках теплый чай, о чем-то болтая. — Привет, — улыбается он, смотря на них. — Привет, — здороваются они, после чего одна из них спрашивает, — Не хотите кусочек моего пирога? Я сама пекла. Миша улыбается им в ответ и слегка мотает головой: — Нет, спасибо, нам уже надо идти домой. Пока, — говорит он, показывая на своего сына. Он проходит мимо женщин, они лишь прощаются с ним и улыбаются ему вслед. — Какой заботливый отец, — замечает женщина, держащая в руках пирог, на что другая кивает головой в знак согласия.***
Миша проходит на кухню мимо гостиной, но останавливается, заметив Даню, сидящего на полу и укутавшегося пледом с ног до головы. Черноволосый поворачивается в его сторону и наклоняет голову набок, после чего говорит: — Даня? — в ответ получая молчание, Совергон улыбается и подходит к комочку. — Ну-ка вылезай, я хочу тебе кое-что сказать. — Что? — Вылезай, дорогой. — Знаю… Я иду в начальную школу. Это уже в понедельник. — Да, в понедельник ты идешь в начальную школу. А сейчас вылезай. — Миша положил руки на пояс и нахмурил брови. — Отсюда мне хорошо тебя видно, — протягивает Рэнделл. И правда: плед был связан таким образом, что через его маленькие дырочки можно было видеть происходящее вокруг себя. Миша подходит к Дане и садится на корточки, расположив свое лицо напротив Даниного. Он устремил взгляд вниз и сказал: — Нам нужно поговорить о твоем папочке, — он взглянул на лицо мальчика (точнее, на то место пледа, где должно оно было располагаться) и продолжил, — Твой папочка погиб в автокатастрофе еще до твоего рождения. — Правда? — Да. — Я думал, он вернулся на свою родную планету. — На свою планету? — Да. — Твой отец был с этой планеты, — по-доброму ухмыляется Миша, смотря на Даню. — Оу, жалко. — Послушай, Даня. Твой папа был настоящим мужчиной. Он изучал биологию. И его сбила машина. Получив в ответ молчание, Миша продолжил: — Ясно. Совергон посмотрел в лицо Дане, после чего приподнял край пледа и оказался под ним тоже. Теперь он мог видеть лицо Рэнделла, а не плед. Два бугорка пледа находились недалеко друг от друга, но спустя какое-то время бугорок-Миша стал приближаться к бугорку-Дане и поцеловал. Поцеловал ли в губы или в щеку — это не было известно никому, кроме тех двоих.***
— Кто предпочтет делам слова, Тот словно сорная трава, Когда травой зарос весь сад, Он, как сугроб, от глаз до пят. А если будет еще выше, Он словно птица, что на крыше. А если птицы уже нет, Он - в небесах воздушный след. Когда же в небе слышен гром, Он словно лев, что рвется в дом. И если дверь вот-вот сорвется, Он словно плеть, что больно бьется. А если с болью ты смирился, Он как кинжал, что в плоть вонзился. И если кровь не остановишь, То ты умрешь, ты в ней утонешь. Мальчик читал стихотворение, стоя в ванне перед Мишей, который, в свою очередь, тоже находился в ванне. Услышав конец стихотворения, Совергон похлопал в ладоши, после чего обнял парня. Миша лежал на диване и читал какую-то книгу, рядом сидел Рэнделл, который играл увлеченно в компьютерную игру, целью которой было доехать Санте на санках до финиша. Проиграв в очередной раз, Даня шлепнул себя по коленке от досады. — Все умираю и умираю, — обращается Даня к отцу, на что тот походит к мальчику и гладит по голове, прижавшись щекой к щеке Дани: — Попробуй еще.***
Даня стоит рядом с парнем Дэном, его лучшим другом. Дэн жует жвачку с таким пофигизмом на лице, будто его не волнует все происходящее. — Пап, — услышав голос сына, Миша разворачивается в сторону парней. — Дэн сегодня переночует у нас, — после парни следуют в комнату Дани. — Привет, — кинул Совергон Дэну, но тот лишь проигнорировал слова мужчины. — Вам что-нибудь принести? — ответа и в этот раз не последовало.***
Маленькая банда стояла на тропинке в сосновом лесу: знакомые нам Даня, Дэн и девочка с кроликом на руках. Невдалеке был Миша, который, благодаря своему велосипеду, оказался рядом с компанией. — Пап, смотри, какой кролик, — говорит Даня, когда Миша поравнялся с ними. — Милый. А как тебя зовут? — спросил девочку Совергон. — Не люблю, когда меня называют по имени, поэтому просто Широ. А кролика, — улыбаясь и блестя брекетами, девочка посмотрела на кролика, — Я его называю Комочек. — Снежный Комочек или просто Комочек? — спросил Миша. — Просто Комочек. Широ посмотрела на Даню и на Мишу, после чего сказала: — Ладно, нам пора идти. Пока, Даня, — говорит она и уходит дальше по дорожке. Дэн все с таким же безразличием смотрит на все это. — Широ, хочешь, пойдем к нам, поиграете? — девочка остановилась и после сказала: — Нет, спасибо, — и ушла. Когда та отошла слишком далеко, Даня сказал: — Я запаха не учуял. — Какого запаха? — от недоумения Миша поднял одну бровь. — Запаха дубляжки. Пап, все это знают. У них кожа всегда так пахнет, — сделав ударение на слове «них», сказал Рэнделл. Миша посмотрел вслед девочке, которая постепенно становилась все меньше и меньше по мере ее удаления от компании.***
В классе сидят три человека: две мамы, которых Миша видел во время прогулки (одна из них хотела его угостить пирогом, но тот отказался), и сам Совергон. Они обе смотрели на него, пока одна из них не начала: — Дэн говорит, что Вы звали маленькую Широ к себе домой. — Да, и что? — Понимаете, Михаил, у нас с клонами нет проблем. Мы считаем, некоторые из них — приличные люди. У них своя жизнь, свои права, но… Для наших детей это все как-то уж слишком. — Про это все время твердят в новостях, но… — заговорила другая, рядом сидящая женщина, — Мы не хотим, чтобы наши дети уже сейчас с этим столкнулись. Да и Вам наверняка не хочется. — Миша нахмурил брови. — Широ - жертва искусственного оплодотворения. Ее мать устроила рождение своей собственной матери! — выдала первая. — Вы это знали? — Совергон помотал головой с таким же нахмуренным лицом. — Ну вот. Если бы Вы это знали, то Вы бы не стали звать Широ к себе, верно? — в глазах Миши сверкнула искра злости, но она быстро угасла, после чего Миша сказал: — Да, конечно, — он встал с места. — Ладно, мне пора идти. До свидания, — попрощавшись с женщинами, он удалился из класса. Как долго он будет скрывать от всех искусственное рождение Дани?