Оазис

      Все мы стоим, склонившись в поклоне перед Ниганом. Преданные псы своего хозяина. Кажется, что нет такого человека, который бы не попал к нему в лапы и не склонил голову в знак смирения. Нет, увы… Как говорят многие: рано или поздно, но все мы будем стоять перед ним на коленях.       Здесь нет ни намека на почтение или восхваление недобога или мужчины, прославившегося на весь зомби-мир своими находками в выживании. Если бы не адовая дубинка, то он бы, как и все, давным-давно ходил с побелевшими глазами и скрюченными руками в вечных поисках свежего мяса.       Прядь волос падает мне на лицо, мешая обзору. Но ты не имеешь права пошевелиться. Иначе острые шипы обмотанной колючей проволоки вопьются в тебя сильнее зубов ходячего. И лучше уж смерть от гнили, чем от заражения крови, которое стало в нашем мире обыденностью. Словно вирусом. Простой надоедливый насморк, мешающий вдохнуть полной грудью. Вот только вчера от этого умер один из нашей группы. И это из-за того, что он выпил на один стакан воды больше. Ниган постарался.       Козлина. Но и это вслух не скажешь. Будешь всё держать внутри себя, пока тебя не разорвет очередным всплеском эмоций. Затыкая рот подушкой до исчезновение дыхания, ты будешь рыдать и умолять жизнь дать тебе второй шанс на что-то лучшее. Хотя оставив тебя в живых после стольких случаев, когда ты висел на волосок от смерти, судьба и так сделала тебе огромный подарок. Кот в мешке, но ведь подарок.       Мне повезло больше других, не спорю. Он почти не замечал меня, в силу моей тихости. А остальные сами были рады выжить после очередного дня. Вылазки – мой основной род занятий. Умеешь прыгать и быстро бегать - и считай, что на твоей улице несколько раз перевернулся грузовик с конфетами и пряниками. Ведь многие девушки попадавшие к Нигану – просто игрушки. Он не ценит ни человеческих жизней, ни страха перед ним. Мужчина упивается чужими страданиями. Настоящий дьявол во плоти человека. Видимо, он вышел из самого Ада, чтоб добить нас собой, помимо вируса. И непонятно: он всего лишь выполняет работу Смерти или играет со своими жертвами, перегибая палку простых смертных грехов.       Утренний поклон закончен, и все могут встать.       Мельком поправляю волосы под платком. Они для меня и радость, и наказание одновременно. Подаренная матушкой-природой копна темно-рыжих волос раньше доставляла только плюсы: видна в толпе, ни с кем не перепутаешь. А теперь это лишь способ увидеть меня среди массы скопившихся людей. И от греха подальше теперь я их обрезала покороче и каждое утро прячу под платок, молясь, чтоб тот не развязался. Глупо? Но чего не сделаешь, чтобы избавится от паранойи.       Перескакиваю корягу и двигаюсь в сторону небольшого поселка. Пока солнце в зените – есть только одно дело, которое касается всех: собирать как можно больше всего. И чем больше ты принесешь, тем больше вероятность того, что твой сон сегодня будет спокоен.       Прокрадываюсь к первым домам, пригибаясь за серыми мусорными баками, оцениваю обстановку. Если нет силы – надо проявлять осторожность. И, к моему счастью, ходячих нет.       Тихо захожу через черный вход в магазин, прислушиваясь к каждому шороху. Словно мышь, бесшумно пробираюсь к основному отделу в надежде найти хоть батарейки, хоть самую заурядную одежду, только бы не возвращаться с пустыми руками.       Облизываю пересохшие губы, но не позволяю себе лишнего глотка воды. Ведь новую порцию получу только вечером. И при всё том же условии хорошей добычи. Шарю рукой по верхним полкам, но ладонь ничего не находит, кроме комков пыли.       Тяжело вздохнув, опускаюсь на пол, закрыв лицо руками. Я хотела сбежать. Наверное, в сотый раз с того самого момента, как я случайно выскочила прямо перед джипом Спасителей. Тогда, запачканная по самую макушку землей, больше походившая на скелет, я мечтала именно о таком. Группе, в которой я буду чувствовать себя безопасно. Но после первой же недели, я поняла, что в этом Аду бесполезно искать оазисы. Меня до самой смерти будут окружать монстры, где не знаешь, какой из них меньшее зло.       Я не раз пыталась сбежать, но возвращалась до того, как меня начинали искать. Да и то, я не уверена, что кто-то бы обнаружил пропажу. Не раз пыталась проползти по социальной лестнице вверх в поисках лучших условий жизни, но каждый раз мне намекали, что для девушек немногое другие правила. А быть чьей-то пятой женой как во времена Османской империи, мне не очень-то и хотелось. Прожив большую часть жизни не в самых лучших районах и не с самыми лучшими соседями, я знала, что скрывается за вымученной улыбкой. Моя сестра не раз испытывала на собственной коже насколько сильным и злым может быть пьяный мужчина. А утром, чтобы не напугать меня очередным темно-фиолетовым синяком около скулы, отправляла на весь день гулять на улице, пока сама мастерски замазывала «любовь» своего муженька и готовила еду, чтоб хоть как-то его задобрить. Она знала, что помимо неё, есть другие его любимые. Но её, как он выражался: «любил больше всех». Так сестра и прожила долгих четыре года, пока мы не сбежали от него.       Мотаю головой из стороны в сторону, чтобы прогнать назойливые воспоминания прошлого и поднимаюсь на ноги.       В конце зала вижу деревянный ящик. И, скрестив пальцы, двигаюсь к нему. Аккуратно сдвинув крышку в сторону, обнаруживаю три консервные банки фасоли. На губах появляется улыбка.

***

      В лагерь возвращаюсь с заходом солнца и скидываю на общий стол пакет с уловом. Помимо найденных утром банок, мне посчастливилось раздобыть пачку бинтов и упаковку аспирина.       Уже облегченно вздыхая, собираюсь пойти к себе в палатку, когда слышу покашливание от главного. - Нормы выросли, и этого не достаточно, - мужчина делает какие-то пометки у себя на бумаге. - Я вчера принесла меньше… Как? – я растеряно перевожу взгляд на мужчину. На его же лице отсутствуют эмоции, только в глазах пляшет отражение керосиновой лампы. Словно демон, в глазах которого танцует пламя. - Это уже не мои проблемы. Можешь идти к Нигану, - спокойный тон, а мои ноги трясутся. Сглатываю тугой ком в горле и медленно ступаю к трейлеру. Обхватываю дрожащей рукой железную ручку и приоткрываю дверь, впуская в машину прохладный вечерний воздух. Правила. Это всё чертовы правила, следуя которым, ты должен прийти и извиниться перед ним за свою "недоработку". В поклоне. Целуя ноги и моля о пощаде, пока Люсилль маятником раскачивается над твоей головой.       Вижу сидящего за столом мужчину, который разделывает курицу. Мой нос улавливает приятный запах мяса, и живот предательский урчит. Тело словно живет в этот момент по отдельности. Мозг просит о давно необходимой пищи, а сердце гулко ударяется о ребра, чем ближе я подхожу к Нигану.       Опускаюсь на одно колено и слегка склоняю голову. Непроизвольно глотаю слюну, когда вижу, как мужчина отправляет в рот кусочек мяса. Он вытирает руки и поворачивается полностью ко мне. - Сегодня не удалось ничего найти, бедняжка? – он пододвигает стул ко мне и садится на расстоянии вытянутой руки. Я киваю головой в знак согласия. Он тянется рукой к моему затылку и пальцами, словно ленясь, развязывает узелок косынки, высвобождая волосы.       Мужчина подтягивает меня к себе за них, заставляя проползти по полу на четвереньках. В голове стучит только одна мысль, что бы не случилось, нельзя плакать. И смотря в его глаза с такого близкого расстояния, я не вижу в них ничего человеческого. Только немного насмешливый взгляд и черные зрачки с непонятным цветом радужки, сканирующие каждый миллиметр моего лица. - И как же ты так хорошо пряталась от меня? – мужчина чуть отпускает меня, позволяя отодвинутся от него примерно на ладонь. - Захочешь жить – сделаешь всё возможное, - тихо бормочу я осевшим голосом. Моя песенка спета, так бы сказала любая, кто попадал в руки к Нигану. Сегодня он издевается надо мной как его душе угодно, а завтра мое бездыханное тело бросают в яму к ходячим, чтоб те не подохли от голода. Прозаично?       Мужчина усмехается, словно я сказала что-то смешное. - Неужели я так противен, что тебе проще скакать между деревьями, чем жить и получать от остатков жизни кайф? – спрашивает он, попутно накалывая овощи на вилку. Сглатываю слюну и сердито смотрю на него из под лба. Мне казалось, что когда я окажусь у него в первый раз в трейлере, он без всех этих светских бесед зарядит мне своей битой по голове. А оказалось, что ему мало будет зрелища, там, где я полуживая ползу к своей постели, попутно прикрывая пятерней рану на какой-то из частей тела. - Как насчет ужина? Мне сегодня приготовили курицу в грушевом соусе, - делится он, зажимая между указательным и среднем пальцами дольку засахаренного фрукта. Он проносит фрукт под самым моим носом, заставляя задохнутся. Живот скручивает тугим узлом, когда груша касается губ. Отодвигаю голову, но он настойчиво предлагает попробовать его чудо-ужин.       Подавляя рвотный позыв приоткрываю рот, чувствуя на языке приятный сладкий вкус груши. Словно конфета, по которой я так скучала с начала этого сумасшествия. Еда отвлекает внимание. Заставляет забыть, где находишься и хотеть добавки. Предано смотреть в глаза садисту, который сейчас испытывает неимоверное удовольствие от душащих меня эмоций. - Оближи... – шепотом проговаривает он, заставляя помимо еды обхватить губами и его пальцы. Мерзко. До тошноты. Но это лучше, чем смерть. Вкуснее. Последнее прикосновение его пальцев к моему рту, и он отстраняется с победной улыбкой. Сжимаю губы в тонкую линию, отодвигаясь чуть дальше, натыкаясь боком в его любимую биту. Вытираю рукавом подбородок, позволяя себе больше дозволенного. - Как тебя зовут? – словно между прочим спрашивает Ниган. - Люси, - он удивленно вскидывает брови. Почти одно имя на двоих. Только мое больше режущее слух, чем мелодично-перекатывающееся на языке – Люсиль. - Хорошо, дорогуша, я тебе даю ещё один шанс, - и он указывает рукой на дверь. От счастья меня бросает в дрожь, пробивая в холодный пот, и я, спотыкаясь, пулей выскакиваю на улицу. Видимо, судьба услышала меня. Облизываю губы, всё ещё чувствуя его шершавые пальцы на языке.