Daddy's lil monster

Это была их десятая встреча. - Знаете, откуда берется девственно-чистая шерсть, док? –спросил Джокер, ухмыляясь. - Понятия не имею. - От уродливой овцы! – и он безумно расхохотался. - Ха, - сказала Харлин, подавляя улыбку. - Да бросьте, док! Эта всегда всех заставляет смеяться! - Вот оно что. Юмор – это ваш способ привлечь к себе внимание. Или это способ сказать правду, не говоря её? - Или это способ заставить людей подчиняться. - Я слушаю. - О ещё бы, - губы Джокера разошлись в невероятно широкой улыбке. – Заставь их смеяться – и они твои. То же самое, если заставить их плакать, но не так забавно. И когда они смеются, они становятся твоими. У тебя есть власть. И неожиданно, ты имеешь значение. Ты больше не какой-то червяк, которого легко раздавить. Прямо как ваш папочка. Харлин распахнула глаза. Её дыхание стало прерывистым. - Он ведь был таким червем. Его раздавили и забыли через пять минут. Таким же был и я. Жалким и слабым. До того, как со мной случилось некоторое происшествие. Мистическое откровение. И я прозрел, - голос Джокера завораживал девушку, она вслушивалась в его слова с болезненным вниманием. Он смотрел ей прямо в глаза, и словно гипнотизировал её. – И вот когда мои глаза раскрылись. Я понял, что, если мне плевать на правила этого лицемерного мира, я могу быть свободным. Раз я не признаю правил, у меня есть власть. Он вдруг достал из кармана небольшой бумажный сверток и положил его на стол перед Харлин. И пока девушка трясущимися руками разворачивала его, он встал за её спиной и мягко проговорил: - Я чувствую, в вас есть что-то особенное, Харлин. В вас есть сила, которая и вам ещё неизвестна. Харлин развернула сверток и тихо вскрикнула. - Да, мне жаль, что это всего лишь палец. Это палец той самой толстой сучки, которая убила вашего отца. Простите, но притащить сюда тело чертовски сложно. Видит бог, я пытался. Харлин в ужасе смотрела на грубо отрубленный палец и по её щекам против воли побежали слезы. Определенно, женский. Так выходит, та тетка мертва? Зная Джокера, сомневаться в этом не приходилось. Постепенно, страх уходил, и приходило спокойствие и… благодарность. Никакими законными путями невозможно было добиться справедливости. И вот она свершилась совершенно незаконно, но Харлин было плевать. Сладкое чувство торжества овладело ей, и она обернула к Джокеру улыбающееся лицо. Слезы почти высохли, и девушка уже не помнила, почему она плакала. - Я… - Не надо слов, - в голосе Джокера впервые слышалась нежность, и Харлин медленно таяла. – Я и не на такое готов, лишь бы ещё раз видеть это выражение на твоем лице. – Он взял Харлин за подбородок и притянул ближе к своему лицу. – Как я и говорил, ты уникальна. Тебе лишь надо позволить себе быть свободной, Харли. Завороженная его близостью, Харлин не могла пошевелиться. Но тут снаружи послышалась возня, звуки шагов, голоса, и магия Джокера исчезла. Девушка судорожно вскочила и отошла подальше от него. Джокер тем временем проворно схватил палец и спрятал у себя в рубашке. Дверь открылась и вошла Джоан. Харлин изумленно распахнула глаза. - Ваш сеанс закончен, - сухо проговорила Джоан. – Доктор Квинзель, вас ожидает доктор Ходжес. Немедленно. Харлин лишь бросила прощальный нежный взгляд Джокер и поспешила за Джоан.